— В любом случае в атаку надо вкладываться полностью, — хмуро заметил Ричи. — И я бы предложил использовать отражающие, а не поглощающие щиты… тем, кто умеет, конечно.

«А кто умеет?» — Я вновь резко ощутила, насколько вслепую буду играть.

Как минимум потому, что не способна видеть чужую магию, как видят её маги.

— Умеют все, — такое чувство, что специально для меня пояснил Фулах. — Эта способность прихрамывает только у Норинга. Однако при необходимости и он справится.

Он крайне внимательно посмотрел на Топгана, и тот ответил вынужденным кивком.

— Но это тактика ближнего боя, — продолжил тренер. — Есть ли у кого соображения насчёт игры целиком? Кроме предложения по возможности сразу вывести из игры рыцарей?

Вот здесь он прямо посмотрел на меня, так что стало ясно: не отвертеться.

— Пожалуй, по классике, — я могла ругать себя сколько угодно, но до конца неуверенность из голоса так и не прогнала. — Доминировать в центре, стараться занять открытые линии… Естественно, максимально беречь принцессу. Если будет получаться — истощать ресурсы противника.

— Последнее может не сработать, — сухо заметил Ривер. — В боевом шатранже не принято избегать столкновений фигур.

Ах да! Опять забыла об этом расхождении с нормальными шахматами. Ведь в боевом шатранже ход не означал взятие клетки.

— Однако на этом можно сыграть, чтобы заманить противника в ловушку, — заступился за меня Орм. — Тем более с традицией вариорцев идти напролом.

— Всё это общие моменты, — вроде бы себе под нос фыркнул Хант, однако и я, и Фулах его услышали.

— Можешь предложить конкретные? — в лучших традициях подхода «критикуешь — предлагай» осведомился тренер.

Хант, на которого тут же устремились все взгляды, говоряще потупился.

— Ещё предложения есть? — Фулах великодушно не стал добивать не кстати вылезшего Топгана. — Нет? Тогда на завтрак, пока за нами не пришла сопровождающая.

Всё, что я запомнила о столовой: она была светлой. Когда мы вошли, на круглом столе возникла какая-то еда — в памяти не осталось ни вкуса, ни температуры, ни консистенции. Из-за нарастающего мандража то казалось, что время тянется бесконечно, то — что пролетает слишком быстро. Вроде бы я только-только страдала от затянувшейся трапезы, как вот сопровождающая уже вела нас по дорожкам сквера к Арене.

И, кстати, о нашем вчерашнем своевольном уходе Эрра не сказала ни звука. То ли уже обсудила всё с Фулахом с глазу на глаз, то ли…

«А не проекция ли она?» — посетила меня странная догадка.

И тотчас отошла на дальний край сознания, оттеснённая нервяком. Входя в общее помещение команды под трибунами Арены, я вообще мысленно орала и бегала кругами по потолку в ужасе перед тем, что мне предстояло.

Ладно, нам всем предстояло.

— А ты нормально держишься, — вполголоса похвалил Орм, и я проглотила нервное хихиканье.

Хорошо, что никто из парней вроде бы не умел читать мысли или эмоции. А вот если их слышал Калди, то, надеюсь, его оглушило.

— Разбирайте оружие, — между тем скомандовал Фулах, указывая на внешне совершенно одинаковые кинжалы, разложенные на столе.

Их ножны предсказуемо украшал герб Элиума, рукоять удобно ложилась в руку, а обоюдоострый клинок легко скользил в своей кожаной «рубашке».

Следом за кинжалами пришёл черёд «шапочек из фольги». Точнее, вполне обычных трикотажных шапок с блестящей подкладкой.

— Пришлось поднять Туринга среди ночи, — вскользь прокомментировал Фулах. — Однако сделать и переслать шапки он успел ко времени.

— Это ведь не чистый алюмен? — полюбопытствовал Торн, аккуратно ощупывая подкладку.

— Нет, — подтвердил тренер. — Особый сплав, показавший лучшую степень экранирования ментальных энергий. Наденьте и не снимайте до того момента, как вновь окажетесь здесь.

Мы разобрали шапки, и тут произошло то, чего я так отчаянно боялась. Прозвучал мелодичный аккорд, и женский голос произнёс:

— На Арену приглашается команда академии Элиум.

Мой внутренний паникёр издал тоненький визг и шлёпнулся в обморок. А я сама торопливо попятилась и, отвернувшись, быстро сняла с шеи амулет.

— Можешь отдать мне, — тихо заметил Фулах, который, оказывается, технично загородил меня от остальных.

Я молча отдала ему феникса, стараясь не обращать внимания на нахлынувшее чувство уязвимости.

— Спокойно, Картер. — Тренер уронил мне на плечо тяжёлую ладонь. — Ты умница, девочка. Ты справишься.

Я с трудом растянула губы в подобии улыбки: так страшно мне не было ещё ни разу за две жизни.

— Только вперёд.

Фулах легонько подтолкнул меня к выходу на Арену, возле которого терпеливо дожидался Джар.

Сомнамбулической походкой я подошла к нему и двинулась дальше — по недлинному коридору, в конце которого меня ждал безжалостный свет Арены Смерти. Шум трибун накатывал океанским прибоем; яркое пятно было всё ближе и ближе.

Я на мгновение замерла на границе тени и света, а затем шагнула в сияние своей первой нетренировочной партии по боевому шатранжу.

И нервничать стало просто некогда.

— Гроссмейстер Картер? Прошу, ваши инфотаблички.

Я смазанно кивнула встречавшей нас у края поля служительнице. Бросила взгляд на две тонкие костяные пластинки: на одной, как и обещал Фулах, были расписаны умения фигур противника; на второй — расчерчена шахматная доска с символами фигур.

Интерактивный экран, поняла я. Удобно. И едва заметно вздрогнула, когда сверху раздался голос распорядителя:

— Прошу гроссмейстеров команд подойти для жеребьёвки!

Не без внутреннего трепета шагнула на клетчатую поверхность доски — как будто чёрно-белые клетки могли взорваться вихрями злой магии. Однако к опустившейся в центре поля летающей платформе постаралась идти уверенным шагом. С противоположной стороны шёл Калди, и уж не знаю случайно или нет, но мы с ним оказались перед распорядителем одновременно. Встретились одинаково жёсткими взглядами, однако сразу же были вынуждены отвлечься на громкое:

— Жеребьёвка!

Поведя по воздуху рукой, распорядитель продемонстрировал нам две пешки: белую и чёрную. Подбросил их в воздух, и фигурки закружились, подхваченные магическим вихрем.

— Ловите!

На мгновение я растерялась, и Калди, воспользовавшись преимуществом, подпрыгнул, как отбивающий подачу волейболист. Схватил из вихря фигурку, заставив его распасться, потому что вторая пешка сама упала мне на ладонь. Под сердитое цыканье Калди я опустила взгляд и поняла, отчего он был столь недоволен.

Белая. Первый ход за мной.

— Рано радуешься, — сквозь зубы бросил Калди, буквально ввинчиваясь мне в череп горящим взглядом.

— А ты своими руками готовишь себе поражение, — парировала я.

— Достаточно! — оборвал нас распорядитель. — По позициям! — и над Ареной поплыл звук гонга, приглашая игроков занять свои места.

Парни с оттренированной чёткостью встали на клетки и зажгли проекции пешек. Когда я проходила мимо, Ричи знаком показал мне: «Круто!» — и я в ответ растянула губы в улыбке.

Пусть будет так, хотя вернее было бы сказать: «Повезло». И на самом деле Калди был прав: при должном умении противника прошляпить преимущество на старте легче лёгкого.

Тем не менее я решила считать свою удачу добрым знаком. Миновала зажжённую Ривером проекцию принцессы и, полагая, что в ногах правды нет, по-турецки уселась на краю поля. Разложила на коленях обе пластинки, длинно выдохнула, стараясь очистить сознание, и после того, как гонг объявил начало партии, громко произнесла:

— Пехотинец, e4!

Раз уж вариорцы любят играть агрессивно, будем с ними на одной волне.

В реальность боевого шатранжа меня вернули быстро: когда пешка Калди на голову разбила мою атакующую пешку и осталась на своём месте.

Несомненный прокол, если бы не одно но: эта разведка боем показала, насколько Риверу сложно поддерживать сразу три проекции. Пусть чистая визуализация требовала немного сил, на неё всё равно приходилось отвлекаться. Конечно, после поражения королевской пешки проекций осталось всего две, что было обычным для маршала. Однако расклад по силам в идеале был рассчитана всего на одну.