— Могут быть сюрпризы, — понимающе пробормотала я.

Пробежалась глазами по таблице: в принципе, всё понятно. В том числе, что целитель у противника — принцесса. А у нас?

Я повторила вопрос, и Фулах хмуро ответил:

— У нас целителем был Мади. Теперь же… хм. В личном деле Ли упоминается, что у него есть склонность к целительской магии, однако пока я этот момент с ним не обсуждал.

То есть мы отправляемся на смертельно опасный турнир без штатного врача? Полный зашибись об стену.

— Ладно, Картер. — Похоже, Фулаху хотелось поскорее соскочить с неприятной темы. — Общее представление о процессе тренировки я тебе дал. Сейчас разыграем пару фрагментов из прошлых турниров…

— Простите, — невежливо перебила я, — хотела узнать насчёт этих самых турниров. Их можно где-то пересмотреть, э-э, прочесть записи, как всё происходило?

Фулах негромко хмыкнул.

— Да, разумеется. Мне стоило самому об этом подумать. После ужина подходи к визионаруму, я покажу, как активировать кристаллы памяти.

Ух ты! Визионарум был местом, куда допускали лишь самых одарённых адептов, то есть мне туда путь был заказан.

До сегодняшнего дня.

— А теперь, — вернулся Фулах к прежней теме, — займёмся собственно тренировкой.

Над Ареной поплыл звук гонга, и магические вихри, ярившиеся внутри светящихся барьеров клеток, мгновенно опали.

— Это сигнал остановки, — сообщил мне Фулах. — По нему любое использование магии на Арене прекращается. Команда-нарушитель вылетает из турнира незамедлительно.

Снова зазвучал гонг, но уже немного по-другому.

— Сигнал занять начальные позиции. На это даётся десять счётов.

Намёк я поняла и заспешила к клетке белой принцессы.

— Неплохо. — Хотя Фулах стоял в добрых двадцати шагах от меня, его голос звучал в ушах всё так же отчётливо. — Теперь расстановка фигур для этюда.

Фигуры Арены замерцали сильнее и пропали, но только затем, чтобы некоторые из них появились вновь уже на иных позициях. Что до настоящих игроков, то для них на соответствующих клетках засветились значки фигур. Парни послушно переместились, и я получила возможность до конца оценить расклад.

Напоминает «мат Диларам», но здесь же ещё надо учитывать магию сталкивающихся фигур!

А над Ареной плыл третий сигнал, и Фулах подтвердил мою догадку:

— Игра началась. Ход белых.

Тогда я глубоко вдохнула, длинно выдохнула и достала из сумки тетрадь с записями. Раскрыла её на развороте с таблицей взаимодействия видов магии, рядом положила пластинку с характеристиками фигур противника. Воскресила в памяти то, что Фулах говорил о моих сокомандниках, сверилась с таблицами и звонко произнесла:

— Светлая тура, h8!

И почти одновременно откуда-то сбоку прозвучало изумлённое:

— Картер⁈

Принесли черти.

Я заставила себя не оборачиваться на возглас, тем более что чёрные сделали ответный ход.

Пусть Ривером займётся Фулах — тренер-то должен понимать, насколько неуместно сейчас любое вмешательство в партию. И если кто-то думает, будто я потеряю сосредоточенность из-за присутствия этого бабуина, он глубоко ошибается.

Я всегда умела концентрироваться на том, что действительно важно.

Вокруг h8 взметнулся защитный барьер: там шло сражение между Джаром и чёрной принцессой. Светлая земля туры недолго держалась против тёмного огня противницы. На глазах желтевший «симс-кристалл» Джара вспыхнул красным, защитные стены исчезли, и под останавливающий бой удар гонга Баскетболист сошёл с Арены. По его виду сложно было сказать, с какими чувствами, однако я не сомневалась: без обиды на «тупого гроссмейстера».

— Тёмный офицер, f5!

Ричи, слегка пожав плечами, занял пустующую клетку, и партия продолжилась.

— Принцесса в плену!

Рубашка неприятно липла к спине — я взмокла так, словно сама участвовала в каждом из магических сражений. А ведь этюд занял максимум четверть часа! Что же со мной будет после целой партии?

— Неплохо, Картер.

Ко мне подошли Фулах, Ривер и незнакомый белобрысый паренёк с простецким лицом сказочного Иванушки.

— Команда наконец в сборе. — Вроде бы хорошая новость, однако радости в голосе тренера не было от слова «совсем». — Картер, последние игроки. Итан Ривер — маршал, тёмный огонь, светлый металл. Энди Торн — офицер, светлая вода, светлое дерево. И да, — взгляд его потяжелел, — я в курсе, что у тебя с Ривером были какие-то недопонимания. Потому, — он со значением посмотрел на Ривера, — настоятельно рекомендую вам обоим о них забыть. Совсем забыть, напрочь. Как минимум до конца Тысячелетнего турнира.

Теперь и я с недобрым прищуром посмотрела Риверу в красивое, породистое лицо. Аристократ, пешкой его в лоб. Богатенький мажористый буратино.

И всё же первой протянула ему руку. В бою нет места чувствам, а нам предстояло именно что сражаться бок о бок.

И что самое интересное, Ривер не стал ломаться. Сжал зубы до каменных желваков, однако на пожатие ответил. Причём нормально ответил, без попыток сломать мне пальцы или с силой тряхнуть руку.

Затем я обменялась рукопожатием с Иванушкой Торном, и Фулах слегка расслабился. Уже обычным деловым тоном сказал:

— Размялись неплохо, теперь играем полную партию, — и над Ареной зазвучал призыв занять места.

«Ну и правильно, — подумала я, наблюдая, как парни с военной чёткостью становятся на свои клетки и „зажигают“ проекции-пешки. — Меньше трёпа не по делу, меньше поводов устроить кусалово».

— Белые начинают!

Я длинно выдохнула, сосредотачиваясь на партии, и объявила свой любимый дебют:

— Солдат, c4!

Это было нелегко. Очень нелегко. Там, где в обычных шахматах я без проблем сделала бы ход, в боевом шатранже он часто оказывался невозможен — если, конечно, я не хотела лишиться атакующей фигуры.

Также часть приёмов оказалась тупо выключена из-за природы пешек-проекций (их старались разменивать на тактическое преимущество, чтобы не оттягивать магические силы игроков) и того, что в боевом шатранже не существовало понятие шаха. Что было вполне естественно, ведь здесь любая угроза являлась декларацией намерения, а реальную силу имел только бой фигур.

Потому мне приходилось, во-первых, регулярно себя одёргивать, чтобы не вписаться в бессмысленный для боевого шатранжа тактический приём, а во-вторых, не забывать просчитывать соотношение сил своей фигуры и фигуры противника.

И всё равно совершала ошибки, порой критические.

Словом, неудивительно, что эту партию я благополучно продула, положив все свои фигуры и оставшись один на один с принцессой чёрных. Морально приготовилась получить магией по самое не балуйся, однако гонг милосердно объявил окончание игры. Вражеская принцесса растаяла, а я медленно осела на пол Арены и, чувствуя, что самооценка рухнула куда-то на минус первый этаж, закрыла лицо руками.

Настолько вымотанной я себя не чувствовала, даже когда только-только попала в тело Терри Картер и начала осваиваться в академии.

— Хорошо. — Мне на плечо легла тяжёлая ладонь Фулаха, и я вздрогнула, не доверяя своим ушам. — Очень хорошо, Картер.

— Для первой партии ты отлично продержалась, — подхватил глубокий голос Джара. — Ты ведь не играла раньше в боевой шатранж?

Я мотнула головой: язык напрочь отказывался ворочаться.

— Но хотя бы видела, как это делается?

Ли? Да, вроде бы он.

— Нет. — У меня всё же получилось прохрипеть это вслух. Усилием воли я заставила себя отвести руки от лица и подняла на окруживших меня парней сухие глаза. — Я только сегодня узнала, что такая игра существует.

На лицах сокомандников отразилось недоверие. Похоже они, посвятившие этому спорту приличную часть своей жизни, не понимали, как кто-то мог быть настолько не в курсе.

Фулах же нахмурился, что-то просчитывая, и, недовольно поморщившись своим выводам, сообщил: