Ели без аппетита, совсем изредка перебрасываясь банальностями типа «Передай жаркое, пожалуйста». И Фулах, видя подобные настроения, в самом конце ужина напомнил:

— Наш реальный противник будет известен только завтра. А позволяя страху подтачивать свою уверенность, вы уменьшаете наш шанс на победу, пусть даже жребий выставит против нас команду Маппета. Соберитесь. Мы уже победили Вариор, отделавшись единственной заменой. Это очень хороший результат — можете поверить тому, кто просмотрел не одну игру прошлых турниров.

И хотя не было сказано ничего сверхмотивационного, парни заметно встряхнулись. Да и я постаралась распрямить спину и развернуть плечи.

Задача сложна, но она решаема.

Непобедимых не существует.

Все эмоции — после игры.

— Прекрасно, — одобрил Фулах, разумеется, заметивший перемену в нас. — А теперь возвращаемся в гостиную и начинаем подготовку.

С кандидатурой второго офицера мы определились достаточно быстро. Док Суинн попортил столько крови и мне, и парням, что именно его решили взять в команду.

— А ничего, что у него обе стихии тёмные? — только и уточнил Орм.

— Для замещающего игрока соблюдение цвета не обязательно, — успокоил тренер. — Точно также, как не имеет значения, кем он был в своей команде: турой, рыцарем или маршалом. В нашей будет играть за светлого офицера. Сейчас мы с Картер приведём его, и продолжим обсуждение.

Мы с Картер? Я-то зачем ему понадобилась? Просто чтобы на глазах была, или здесь какой-то стратегический умысел?

Впрочем, я удержала вопросы. Хотя бы при парнях всё должно выглядеть, как в том лозунге про партию и комсомол, тем более что они отнеслись к этому как подразумевавшемуся по умолчанию. Потому я беспрекословно поднялась из своего кресла и, после жёсткого напоминания остающимся от тренера («За порог ни шагу! Ни по какому поводу!»), вышла следом за Фулахом.

Чтобы незамедлительно спросить:

— Скажите, а почему вы взяли меня с собой?

— Потому что согласно правилам турнира команда Вариора отныне в подчинении в первую очередь у тебя, — как о чём-то естественном ответил тренер. — Конечно, и остальные могут, м-м, распоряжаться ими, но ты — в первую очередь.

Я как шла, так и замерла посреди галереи, глядя на Фулаха, как дикарь на христианского проповедника.

— То есть… — Я запнулась. — То есть приколы, что в случае победы я стану госпожой вариорцев — это вовсе не приколы?

— Ни разу, — серьёзно подтвердил тренер.

Я прочистила вдруг пересохшее горло.

— И что мне теперь с ними… делать?

Фулах пожал плечами.

— На твоё усмотрение. Единственное, что я бы не советовал — это давать им свободу. Как ты помнишь, в этом случае они станут собственностью организационного комитета и судейской коллегии.

То есть рабами демиургов. Нет, такое точно не надо ни нам, ни вариорцам.

— Твоя задача сейчас, — продолжил тренер, — продемонстрировать, что ты приняла владение командой Вариора. И для них, и для прочих. Момент всё ещё подходящий: насколько мне известно, большинство из вариорцев выписали только сегодня в обед. Потому задержка не выглядит проявлением слабости или растерянности.

Угу, только я всё равно чертовски растеряна.

— Главное, не веди себя так, словно извиняешься за всё, — в унисон моим мыслям посоветовал Фулах. — Даже просто непроницаемого вида и сухого тона будет достаточно. А теперь идём, у нас ещё очень много дел.

И мне, несмотря на порядочный раздрай мыслей и чувств, оставалось лишь послушаться.

Комнаты вариорцев располагались на шестом этаже, в части Кольца, диаметрально противоположной нашей. И когда я увидела на стене герб, где на чёрном поле языки разноцветного пламени сплетались в фантастический цветок, мои и без того напряжённые нервы словно к сети в двести двадцать подрубили.

— Прежде всего заглянем в гостиную, — вполголоса сказал Фулах. — Входим без стука, как хозяева. Если там Суинна нет, распорядишься, чтобы кто-нибудь его привёл.

Я дёргано кивнула и машинально облизнула пересохшие губы.

— Важно показать, что ты главная, — напомнил Фулах. — Вариорцы ценят только силу… впрочем, последнее ты уже должна была понять.

— Да. — Несмотря на колотящееся, как полоумное, сердце, я сумела нацепить маску холодного равнодушия. — Я готова, — и мысленно добавила «вроде бы».

Фулах кивнул и подошёл к двери, на золочёной табличке которой было выгравировано лаконичное «Общая гостиная». Бросил на меня последний взгляд: точно готова? И открыл дверь, пропуская вперёд.

«Прямо как первобытную женщину в пещеру, чтобы проверить, не затаился ли там саблезубый тигр», — нервно усмехнулась я.

Почти сразу устыдилась некстати пришедшего в голову дурацкого сравнения и, прямая, словно с привязанной к спине доской, шагнула через порог.

Гостиная оказалась почти один в один с нашей: демиурги не стали заморачиваться разнообразием дизайнерских решений. И это странным образом мне помогло: я вообразила, будто это вариорцы, дружно поднявшиеся на ноги при моём появлении, завалились в нашу гостиную, а не наоборот. Потому взгляд, каким я их окинула, стал в высшей степени недобрым.

Здесь были не все: Калди до сих пор оставался в лазарете, и куда-то запропастились оба вариорских туры. Однако Суинн — высокий, обманчиво нескладный и с насыщенно-фиолетовыми волосами, выстриженными ирокезом, — присутствовал, а большего и не требовалось.

— Вечер добрый. — Я чувствовала за спиной молчаливое присутствие скалы-Фулаха, и от этого уверенность моя с каждой секундой становилась всё менее показной. — Док Суинн, завтра играешь в нашей команде за офицера. Идём, мы сейчас обсуждаем тактику будущей партии. Что до остальных, — я небрежно мазнула взглядом по лицам бывших противников, — они приходят на трибуну болеть за то, чтобы не стать рабами дважды.

Отвернулась, показывая, что в ответе не нуждаюсь, и Фулах посторонился, пропуская меня на галерею.

— Погоди-ка! — уже в спину прилетел оклик Тинга, но я и не подумала оборачиваться.

Всё так же высоко держа голову, покинула гостиную; Фулах, хранивший во время краткой сцены многообещающее молчание, последовал за мной. Суинн, как подсказал мне напряжённый слух, немного задержался, но тоже вышел из комнаты. И одновременно с этим позади раздалось уже вежливо-просительное:

— Госпожа Картер! Подождите, пожалуйста!

«Молодцы, вспомнили волшебное слово», — оценила я, с трудом удержавшись от неуместного смешка в ответ на «госпожу». С достоинством повернулась:

— Слушаю, Миллс, — и вариорский офицер, толщине ярко-красной косы которого могла бы позавидовать любая девушка, всё тем же тоном спросил:

— Скажите, что будет с нами дальше?

— До победы нашей команды, — прозвучало офигеть как самоуверенно, однако я помнила: нельзя показывать слабость, — останетесь моими сервами. — От последнего слова меня перекорёжило внутри, и хотелось верить, что этого никто не заметил. — Полагаю, так лучше, чем принадлежать организационному комитету. А после — увидим. Но в любом случае особенно не переживайте. — Я вполне достоверно изобразила волчью усмешку. — Я помню, что обещала не сильно вас обижать… Если будете хорошими мальчиками.

Шах и мат, и неважно, что меня не иначе как чудом до сих пор не потряхивало от долбаного стресса.

«Тебе целитель запретил волноваться», — напомнил Джар в моей памяти.

«Всё, уже ухожу отсюда на фиг», — мысленно пообещала я.

Плавно отвернулась и продолжила путь размеренной походкой, хотя больше всего мне сейчас хотелось тупо сбежать и запереться… например, в уборной, чтобы немного прийти в себя.

И если бы на неё вновь кто-нибудь наложил заклятие пространственно-временнОй лакуны, я бы, наверное, даже не возражала.