— Я пойду всё-таки. Разговоров… правда не надо. Взрослые же люди. И потом, никто от… безответности не умирал. Только цветок заберите, пожалуйста. Хранить не обязательно — ну его, посчитают ещё за компромат… Просто сейчас возьмите. — Шумно втянула носом воздух: наверное, всё? — Доброй… доброй ночи.

Развернулась к двери (он не должен меня останавливать — это жизнь, а не слёзовыжимательная мелодрама) и чуть не поймала разрыв сердца, когда на мои плечи легли тёплые ладони.

— Погоди немного. Ты права насчёт разговоров — я… — Неловкий смешок. — Такому, к сожалению, не учат даже в Особой академии. Потому не уверен, что смогу всё выразить правильно. Но постараюсь.

Сердце набатом грохнуло в рёбра и, кажется, замерло, как подсудимый в ожидании приговора. Надеющийся и одновременно не верящий, что тот будет оправдательным.

— Я был уверен… Ладно, я и сейчас думаю, что ты путаешь влюблённость и уважение к наставнику. И если как следует подумаешь, то поймёшь: эта история не более чем… ошибка.

И тут Остапа понесло, точнее, прорвало.

— Ничего я не путаю! — Я резко крутанулась на каблуках и вскинула голову, чтобы поймать взгляд Фулаха, несмотря на разницу в росте. — Вы за кого меня держите, вообще? За восемнадцатилетнюю соплюху?

«Вообще-то, Терри Картер именно что восемнадцатилетняя соплюха», — педантично заметил внутренний голос, однако был напрочь мной проигнорирован.

— Я взрослый, сознательный человек! — продолжала я с напором, пока ещё сдерживаясь, чтобы не начать с каждым словом тыкать Фулаху в грудь указательным пальцем. — И прекрасно разбираюсь в том, что и к кому чувствую! Но это не значит, будто я собираюсь вам навязываться. Я в принципе глупость сделала с этим цветком, чтоб Индетерминисту тысячу лет икать без остановки! Подумаешь, полюбила! Пережила бы как-нибудь молча — понятно же, что вам на фиг не приснилась девица, которая элементарное зелье без взрыва приготовить не может. Но даже так я не позволю обесценивать свои чувства, слышите? Я вас люб…

Мне ещё было что добавить, однако пришлось заткнуться на полуслове. Сложно толкать речи, когда тебя сгребли в объятия и целуют так, что голова кружится.

А ещё когда дар индикатора вдруг подскакивает до сверхчувствительности, и всё твоё существо внезапно захлёстывают чувства другого: неверие и радость, и глубокая нежность, и отчаянная решимость просто-позволить-себе, не думая, насколько это разумно.

Та самая решимость, которая подбила меня заварить историю с цветком каэрулиуса.

«Эта дорога, вне зависимости от своей извилистости, всегда приводит во вполне конкретную точку, — усмехнулся в моей памяти Индетерминист. — Предсказуемая непредсказуемость. — И неожиданно добавил: — Впрочем, в вашем случае точка оказалась не финалом, а стартом. И что будет дальше, мне уже интересно».

Дальше? Тренировки, Большой арсумский турнир, учёба, необходимость до самого выпуска максимально прятать рубиновую нить, которая прочно связала наши души…

Вот только всё это должно было случиться потом. А сейчас… Сейчас мы просто целовались, словно «дальше» не наступит никогда.