Что и требовалось доказать.

— Поняла, господин ректор, — безэмоционально ответила я.

— Но, — Воган будто и не услышал мою реплику, — вы должны помнить, что оставаться в академии вам не обязательно. Насколько мне известно, вы стали обладательницей так называемого камня демиургов, а также знакомы с инструкцией по его использованию.

Ясно. Продолжает гнуть линию Надин и Карноруса.

— Верно, господин ректор. Ваши коллеги просветили меня на этот счёт.

Я по-прежнему не смотрела Вогану в лицо, потому не знала, изменилось ли его выражение. А вот в тоне появились явные ледяные нотки.

— Я крайне советую вам, Картер, воспользоваться полученным предложением. И сделать это прямо сейчас.

Тут я не выдержала и всё-таки посмотрела в нечеловечески синие глаза ректора.

— Мавр сделал своё дело, мавр может удалиться? — Фраза прозвучала необычно, но разве Воган не знал, кто я на самом деле? — Или вам неприятно думать, что в вашей академии учится орудие Врага?

Лицо ректора стало подобно бледной маске с сапфирами в глазницах.

— Вам многое известно, Картер. Однако вы напрасно думаете, что я стану обсуждать это с вами. Предложение моё недвусмысленно: убирайтесь из Элиума, из всех миров Веера в то место, где были рождены. Или вас вынудят это сделать.

Я приподняла брови.

— Полагаю, вынудят обстоятельства? Отчисление, невозможность найти работу, нищета и прочие прекрасные вещи?

Воган нахмурился.

— Вы чересчур догадливы. Похоже, ваш хозяин в кои-то веки проинформировал своё орудие.

Я чувствовала, как от напряжения взмокли спина и подмышки. Стоило ли нарываться? Может, разумнее было бы сказать: «Спасибо, я подумаю», — и просто удрать отсюда?

Впрочем, кто бы мне дал.

— Господин Воган, — мягко начала я, — в своих расчётах вы не учли один момент. Видите ли, я теперь не одинокое недоразумение без магии в стенах магической академии. У меня есть друзья, целая команда, с которой мы прошли огонь, воду, козни ваших коллег и крах Арены Смерти. И вы не поверите, но им плевать, чьё я орудие. А моему тренеру глубоко безразлично, из какого я мира — ему важно лишь то, что я смогла привести команду к победе. Неужели вы всерьёз думаете, будто эти люди допустят, чтобы я вела нищенское существование на окраинах Арсума?

Меня так и подмывало ввернуть фразу о разочаровании в ректорских аналитических способностях, однако я не рискнула. Впрочем, взгляд Вогана и без того блеснул ультрамариновой вспышкой.

— Вы переоцениваете устойчивость положения вашей команды, — проронил он. — Да, сегодня они победители. Но кто скажет, что ждёт их завтра?

— А вот с этого места, — вдруг раздался у меня за спиной спокойный голос Фулаха, — будьте любезны поподробнее.

Пока всё шло гладко. Торжественная встреча, речи, улыбки, праздник для всей академии. И всё же Рикс Фулах не сомневался в подвохе.

Он почти не удивился, обнаружив в Элиуме пропавшего Норинга. И терпеливо ждал, пока тот наберётся смелости (или решит, что настал подходящий момент), чтобы подойти и объясниться. А пока вежливо отвечал на поздравления коллег — даже сквозь зубы, как у Сноу или Джесюрон — и исподволь интересовался, не переменилось ли что за время его отсутствия в академии.

Не переменилось. Господин ректор пребывал в обычном расположении духа и никак не упоминал об успехах или неуспехах команды на Тысячелетнем турнире.

— Я как-то спросила у него, — вполголоса поделилась Катри Ллойд, преподавательница бытовой магии, — нет ли вестей с Дессы. Он ответил, что пока всё хорошо, команда не выбыла, и заговорил о другом с профессором Джесюрон. Не очень-то вежливо, но вполне в его духе.

Фулах согласился и задал новый вопрос: когда в Элиуме объявился Норинг?

— Несколько недель назад. (Срок Фулаха не удивил: время на умирающей Дессе текло гораздо медленнее). Его сразу отправили в лазарет, и мы поняли, что он не участвует в турнире по состоянию здоровья. Я и Одри ещё возмутились, что организаторы не обеспечили ему достойное лечение на месте. Но ни господин Воган, ни целительница Айленберг ничего на это не сказали.

— Спасибо, что переживали за нас. — Фулаха порядком тронуло её отношение: раньше его общение с пухленькой и домашне-уютной Ллойд ограничивалось обычными приветствиями и общими фразами в преподавательской. В самом деле, что могло быть дальше друг от друга, чем боевая и бытовая магии?

— Ах, да не стоит! — Собеседница взмахнула округлой рукой. — Понимаете, в прошлом турнире мой дед играл за команду Элиума. И его рассказы в своё время произвели на меня… очень глубокое впечатление. Помнится, я даже начала плохо спать — что поделать, ребёнок. А у вас ещё гроссмейстером оказалась эта девочка без магии, Картер… Нет, она умница и всегда очень старается, но вы сами понимаете: полноценно учиться в магической академии у неё никогда не получится.

Фулах был уверен, что сохранил на лице доброжелательное внимание, однако собеседница вдруг зачастила:

— Ах, неважно, неважно! Сейчас я ужасно рада, что вы все вернулись невредимыми и с победой! И что у девочки получилось на равных соревноваться с остальными гроссмейстерами!

Фулах ещё раз поблагодарил за искренний интерес к делам команды, и они с Ллойд разошлись. Тем не менее долго пребывать в одиночестве ему не пришлось: ректор решил, что неплохо бы сказать профессору боевой магии несколько тёплых слов не только с трибуны, но и лично.

— Ещё раз поздравляю, — без тени фальши произнёс Воган и дружески протянул руку.

Фулах с нейтральным «Благодарю, господин ректор» ответил на рукопожатие и предоставил собеседнику самому выбирать тему для продолжения разговора.

Воган высказал ещё несколько поздравительных банальностей, а после, наконец, перешёл к тому, ради чего разговор затеял.

— Профессор Фулах (сегодня он предпочитал официально-вежливое обращение), я догадываюсь, что у вас есть логичные вопросы и логичное недовольство по поводу исчезновения Ханта Норинга. Я сам был… в недоумении, когда этого адепта выбросило из портала прямо на территории академии. Однако за прошедшее время у меня получилось подробно разобраться в его истории, и потому я прошу вас не судить сгоряча.

— А вы могли бы прежде рассказать мне эту историю? — осведомился Фулах и получил мягкий отказ:

— Будет лучше, если адепт Норинг объяснится сам. А уже после я дополню неизвестные ему моменты.

Фулах сдержанно кивнул, и после нескольких ни к чему не обязывающих фраз ректор оставил его в одиночестве.

Недолгом, потому что дальше сценарий предусматривал появление самого Норинга. И тот подошёл — как ни удивительно, в сопровождении Ривера.

— Тренер, с нами хотят о чём-то поговорить, — не скрывая ядовитой насмешки, сообщил последний. — Не понимаю, правда, почему не позвать остальных — всем было бы интересно послушать.

— Я без проблем повторю для всех, — сдержанно отозвался Норинг. — Однако пока хотел бы, чтобы меня выслушали только вы.

— Слушаем, — сухо разрешил Фулах. У него не было сомнений, что история окажется в высшей степени правдоподобной, и так оно и вышло.

— Я так и не понял, что произошло. — Норинг говорил без запинок, по фактам. — Решил сходить в уборную, пока смотрели запись игры между Маппетом и Ллиром. А потом провал, темнота. Очнулся уже здесь, в лазарете. Целительница сказала, у меня было крайнее магическое истощение, а господин ректор считает, это из-за переноса. Меня попросту швырнули в портал, запитав его от моего магического резерва. Будь он чуть меньше, в Элиуме выбросило бы уже мой труп.

Тут рассказчик передёрнул плечами, будто ему до сих пор было неприятно об этом думать, и продолжил:

— Господин ректор сказал, что пытался связаться с Дессой — выяснить, что же произошло. Но связь постоянно рвалась, а в конце вообще выяснилось, что вы и половина команды пропали… Честно, здесь уже не рассчитывали не то что на победу, но и что вы хотя бы просто вернётесь.