«Нет!»

Я дёрнулась к нему, однако вовремя замерла, услышав злой окрик Ривера:

— Картер!

Нельзя. Я сжала зубы, словно хотела раскрошить их чертям. Нельзя выходить за границы клетки без хода — это мгновенная дисквалификация. Нельзя поддаваться эмоциям, даже таким, как страх за другого — это потеря концентрации и боевого духа, а значит, проигрыш. Тем более что к пострадавшим уже бежала бригада целителей с двумя носилками. И когда это обстоятельство дошло до моего сознания, захотелось или взвыть, или выругаться самым грязным образом.

У меня не было целителя, который мог бы подлатать Джара. А значит, с доски убирали обе фигуры.

Значит, надо было отзывать Торна в оборону и молиться, чтобы Ривер и без предварительного «артобстрела» справился с вражеским гроссмейстером. И не забывать о чёрной туре, которую Калди берёг для каких-то своих целей.

Или рискнуть? Спутать противнику карты? он ведь тоже видит, как я должна действовать, потому что так благоразумнее.

Только хватит ли у меня крепости духа и всего остального воплотить вдруг пришедшую на ум безбашенную идею?

Я посмотрела на пластинку в руках, прикидывая расстановку сил, и мысленно растянула рот в волчьем оскале.

Теперь мой ход.

— Маршал, d5!

Вряд ли Ривер подумал обо мне что-то цензурное. Он ведь тоже не был новичком в шатранже. Однако послушно перешёл на нужное поле, и сразу после этого прозвучал равнодушный голос Калди:

— Маршал, d2!

Спокойной, подчёркнуто прогулочной походкой Аарес Тинг прошёлся по чёрной диагонали и встал в клетке рядом со мной. Многозначительно ухмыльнулся, и у меня вдруг сложилась уверенность: это он начал тот оскорбительный диалог в пиршественном зале.

— Маршал, d7!

Умей я — скрестила бы пальцы не только на руках, но и на ногах. Ривер мог одолеть Калди и без подготовки. Мог ведь, правда? Он ведь должен был понимать: это решающий бой. И если он в нём не выстоит…

«Мне придётся реально пойти на крайность».

Ривер медленно перешёл на d6. Не сводя глаз с Калди, подошёл к её границе с d7… И буквально впрыгнул в клетку к противнику, одновременно посылая вперёд рой раскалённых ножей.

Однако вместе с защитными барьерами вверх взметнулась стена воды, гася пламя и превращая металл в ржавчину. Изогнулась разъярённой коброй и обрушилась на Ривера своей гигантской тушей. Как в бубен ударила в подставленный магический щит и с оглушительным грохотом разлетелась в водяную пыль. Но вместе с ней лопнул и щит, и я, всем существом погружённая в эту дуэль, почти не почувствовала, как вновь прокусила многострадальную щеку.

Правая рука у Ривера повисла плетью — неужели сломана магическим ударом? Тем не менее атаковал он без заминки, и на Калди бросился зверь, сотканный из пылающей тьмы. Одним ударом когтистой лапы смахнул паутину защитного заклятия, прыгнул, целясь в горло… И захрипел, от пасти до хвоста пронзённый ледяным копьём. Полыхнул яростной вспышкой, ослепившей не только противника, но и меня. А когда я кое-как проморгалась, в ужасе зажала рот ладонями, выронив свои пластинки.

Ривер горел. Превратившись в пылающий факел, катался по земле в тщетной попытке сбить пламя.

«Но как же?.. У него ведь основная стихия — огонь! — Меня затрясло. — Почему никто ничего не делает? Он ведь… он ведь погибнет!»

Стоило так подумать, и резкий удар гонга безапелляционно приказал остановить любое магическое воздействие. Пламя немедленно погасло, барьеры упали, а к Риверу уже мчались целители.

Я не видела, в каком он был состоянии. Не было возможности даже спросить, крикнуть, и не только потому, что лишние разговоры на поле категорически запрещались. Горло моё будто сдавила удавкой, даже вдохи и выдохи получались с трудом.

— Маршал… c2.

Калди тоже досталось — голос его звучал сипло, да и на ногах гроссмейстер держался с заметным трудом. Но толку от этого, если в мою клетку по-хозяйски шагнул Тинг, и барьеры бездушно отгородили нас от остального поля.

Как будто мы были на равных.

— Ну что? — Тинг без опаски подошёл ко мне. Нахально взял моё лицо за подбородок, приподнял, заглядывая в глаза. — Принцесса взята? Пока, конечно, только на словах… — Его взгляд опустился на мои губы. — Но это не надол…

И захлебнулся последним словом.

А я с неожиданной от себя жестокостью дёрнула вверх вонзённый ему в живот кинжал и резко оттолкнула Тинга. Тот рухнул на землю, обеими руками зажимая распоротое нутро, и барьеры исчезли, признавая мою победу в этой схватке.

Тогда я, больше не обращая внимания ни на Тинга, ни на спешащих нему целителей, поймала взгляд бледного, как полотно, Торна и звонко приказала:

— Офицер, d7!

А мысленно добавила: «Раскатай этого ублюдка!»

И хотя у меня способностей к ментализму было столько же, сколько к магии, Торн решительно кивнул. Затем повернулся к Калди, смерил его оценивающим взглядом и двинулся по белой диагонали. Неотвратимый, словно в тело солнечного паренька вдруг вселился тёмный дух смерти.

Вспыхнули барьеры, и из светлого покрытия Арены вверх выстрели мощные плети лиан. Оплели Калди, и ни огонь, ни горящая вода (вот чем он, похоже, одолел Ривера) не могли справиться с их сочными толстыми стеблями. Калди бился в тенётах, а из пола выстреливали новые и новые лианы, пеленая его живой могилой, сдавливая, жадно присасываясь хищными цветами.

Я смотрела на это широко распахнутыми глазами, стоя у самого края клетки. Нутром понимая: Торн выкладывается весь, без остатка. Именно так, как того требует последний бой.

Зелёный кокон дёргался всё меньше и меньше. И наконец над Ареной вновь зазвучал гонг: достаточно.

— Какая жалость, — пробормотала я. А когда барьер погас, со злым торжеством крикнула: — Принцесса в плену!

И упала без сил.

Всё это уже было — точно так же я когда-то очнулась в Элиуме.

Белый потолок, белые стены, белый рассеянный свет. Тихое попискивание диагностического артефакта — широкой полосы металла у меня на шее. Трубка капельницы, заполненная прозрачной жидкостью.

«Сразу понятно, что ты в больнице. И неважно, что лекарство забрасывается в кровь магически, а не через иглу».

Мысли ворочались тяжело, во рту стояла сушь, как в пустыне Гоби.

«Повезло. Слов нет, как повезло».

Зрение помутнело, по щеке скатилась первая капля. Я не обратила внимания — слёзы то и дело начинали течь сами собой и сами собой прекращались. Причина была очевидна: я прекрасно понимала, что мы победили не благодаря, а вопреки моему «чуткому руководству».

Просто потому, что вражеский маршал меня недооценил. Просто потому, что умница Торн использовал крайнее средство из своего арсенала.

А ведь впереди была новая партия. И что бы я смогла в ней?

«Невозможно натренировать чемпиона за считаные дни. Не надо было соглашаться. Подумаешь, пропустили бы турнир. Он и так мутный донельзя. А то, что меня выгнали бы из академии… Да перпендикулярно уже, если честно. Руки, голова, здоровье есть — выжила бы. Зато парни бы не пострадали».

Нос опять заложило, и я задышала ртом. В памяти замелькали яркие картинки Арены, к горлу подкатил острый приступ презрения к себе.

Если бы Калди не затеял показательную порку с полным выносом моей команды, если бы Тинг сразу приложил меня магией…

«Прошли по лезвию бритвы. Один раз такое ещё может сработать, но второй…»

Дверь в одиночную палату с тихим шелестом отворилась. Я медленно повернула голову, встретила проницательный взгляд вошедшего Фулаха и от нахлынувшего стыда зажмурилась до кругов под веками.

— Страдаешь и винишь себя, — спокойно констатировал тренер. — Зря.

Негромко чиркнули по полу ножки стула — очевидно, Фулах пододвинул его ближе к койке. Уселся, о чём мне сказали тихий скрип и шорох одежды, а затем продолжил: