Я поморщилась, словно у меня заныли зубы. Да, Элиум мне нравился, но вот к его руководству и преподам были определённые вопросики.

«Задать, что ли? — шепнул бес авантюризма. — Всё равно выгонят. А так хоть настроение им попорчу».

Я в раздумье закусила щеку и опустила взгляд на шахматную доску. Здесь эта игра называлась «шатранж», но играли в неё так же шестнадцатью фигурами с каждой стороны. Отличия были в названиях: пешек называли воинами, ладью — турой, слона — офицером, коня — рыцарем, ферзя — маршалом, а короля — принцессой. Немного отличались и правила: например, здесь пешки могли исходить доску из конца в конец, но в ферзя не превращались. Однако в целом, если ты умел играть в шахматы, мог играть и в шатранж.

И вот на доске передо мной кто-то оставил недоигранную партию. Белые и чёрные замерли друг против друга в стоп-кадре бесшумного сражения, и моя рука сама потянулась к белой туре.

e7, чёрный король на d6. Офицером на c4, король быстренько удирает на e5 и…

— Мат.

Белая тура встала на e6.

Я довольно улыбнулась: простенькая задачка, но так приятно было её решить. И вздрогнула, когда буквально у меня над головой прозвучал голос ректора:

— Адептка Картер, зайдите.

«Надеюсь, всё закончится быстро», — подумала я, моментально растеряв желание улыбаться.

И с похоронным настроением и бешено колотящимся сердцем вошла в открывшуюся дверь.

— Здравствуйте.

Я старалась, чтобы по моему виду нельзя было прочесть ничего, кроме вежливого официоза. Волнение, страх, тоскливое предчувствие крайне неприятного разговора — всего этого ни Вогану, ни Сноу видеть не следовало.

— Здравствуйте, Картер. Подойдите ближе.

Я послушно сделала два шага к массивному чёрному столу и остановилась, заставляя себя смотреть ректору в лицо.

Красивое, кстати — по Вогану сохли многие адептки. Причём не смазливое, а именно красивое по-мужски: с твёрдыми правильными чертами, волевым подбородком и ярко-синим взглядом. Ректор был жгучий брюнет, оттого синева его глаз казалась просто магнетической.

Или не казалась — я давно уяснила, что с магами такого уровня ни в чём нельзя быть уверенной. Даже если он выглядел тридцатипятилетним голливудским красавчиком, это вполне могло оказаться ловко наведённой иллюзией. Потому непосредственно в глаза Вогану старалась не смотреть: загипнотизирует ещё исподволь.

— Итак, Картер, — ректор был сама благосклонность, — профессор Сноу сообщил, что вы нарочно использовали не те ингредиенты, дабы испортить зелье и устроить взрыв. Что можете сказать вы?

Стоявший у стола Сноу (уже без пятен, кстати) бросил на меня злой взгляд и вновь застыл памятником.

— Прежде всего, — монотонно начала я, на автомате скатываясь в канцелярит, — я использовала только указанные ингредиенты и согласно рецептуре, данной уважаемым профессором.

«Уважаемого профессора» слегка перекосило.

— Далее, — в той же тональности продолжила я, — взрыва не было. Да, реакция вышла из-под контроля, однако ничего не взрывалось.

— И почему же она вышла из-под контроля? — светски поинтересовался Воган, и мой «покер фейс» стал максимально непроницаемым.

— Не могу знать.

Тонкие губы Сноу дрогнули: похоже, ему было что сказать. Однако ректор сделал едва заметный жест, и профессор не издал ни звука.

— В таком случае предположу, — с обманчивой мягкостью произнёс Воган, — что дело в вашей магии. Вернее, в её отсутствии. Уверен, профессор Сноу объяснял вам: чтобы создать хорошее зелье, мало механически следовать рецепту. Нужно вложиться магически. Чего вы, разумеется, сделать не могли.

Я стиснула зубы. К чему он клонил, понял бы и идиот.

Между тем ректор взял со стола какую-то папку из чёрно-зелёной кожи василиска (красивейший материал! И дорогой, как ковёр-самолёт). Открыл её и, листая документы, обратился ко мне:

— Напомните, Картер, это ваш пятый проступок за шесть лун?

Я промолчала, справедливо посчитав вопрос риторическим.

— Да, верно. — Воган захлопнул папку и устремил на меня прежний снисходительный взгляд. — До отчисления с отрицательной характеристикой вам остался ровно один.

Он выдержал паузу и с неожиданной беспечностью закончил:

— Однако счёт можно обнулить. А при определённых условиях сделать его не играющим роли.

Что? Я правильно услышала? Он предлагает мне гарантию не отчисления? Только что же взамен?

Вид у Сноу сделался таким, словно профессора заставили разжевать целый лимон. А Воган щёлкнул пальцами, и на краю стола возникла доска с шахматными фигурками. Сначала я подумала, что это та самая, из приёмной. Однако затем рассмотрела, что фигурки расположены иначе, чем я их оставила.

— Если сможете захватить принцессу за три хода, — теперь ректор буквально просвечивал меня взглядом, — мы продолжим этот разговор. Если нет, отправитесь восвояси. До последнего проступка.

Я сузила глаза. Воган, несомненно, знал, что я умею играть. Но откуда? Здесь, в академии, мне доводилось лишь с тоской наблюдать за играми других. Мало того что не маг, так ещё и девчонка — меня не воспринимали всерьёз и высокомерно гнали, когда я предлагала сыграть или хотя бы просила одолжить шахматы на вечер.

Кто-то сообщал об этом ректору? Или он просто видел, как я решила задачку на доске в приёмной?

Спроста ли та доска вообще там оказалась?

«Параноишь», — заметил внутренний голос, а Воган вернул меня в здесь и сейчас прохладной фразой:

— Не заставляйте себя ждать, Картер.

Я перевела взгляд с него на доску и подошла к самому столу.

В конце концов, в умении играть в шатранж никакой крамолы не увидеть даже под лупой, а моё любопытство (как желание удержаться в академии) было серьёзно задето.

— Тура g7, рыцарь f6, офицер h5. Принцесса в плену.

Сноу откровенно вытаращился на меня, и я задним числом подумала, что, возможно, следовало потупить, а не щёлкать задачу, как семечку.

Зато Воган был доволен и не скрывал этого.

— Прекрасно, Картер. А теперь к нам присоединится ещё один собеседник, и продолжим. Профессор Фулах! Прошу, входите.

Не поняла. А зачем нам в собеседники преподаватель боевой магии? Уж не хотят ли мне предложить почётное место живой мишени в тренировках на полигоне?

Впрочем, мишеням не нужны шахматы. Значит, всё было сложнее и, как подсказывало мне резко проснувшееся «седалищное чувство», опаснее.

Фулах вошёл в своей обычной манере: излишне резко распахнутая дверь, несколько стремительных шагов, быстрый взгляд, оценивающий обстановку. Точно профессор был не преподавателем в магической академии, а спецназовцем на задании. Да носил он, в отличие от Сноу с его викторианским костюмом, мундир цвета хаки и брюки-карго, заправленные в высокие ботинки.

На меня Фулах смотрел чуть дольше необходимого: то ли задавался вопросом, какого пустынного демона я здесь делаю, то ли оценивал розовую раскраску. Однако затем сосредоточился исключительно на ректоре и отрывисто произнёс:

— Доброго дня. Полагаю, вы получили мою записку?

— Да, — кивнул Воган. — Более того, Фулах, я даже разрешил ваше — точнее, наше — затруднение и нашёл нового гроссмейстера.

Слегка раскосые глаза Фулаха округлились.

— Нашли? Только не говорите, что это…

Он уставился на меня, и Сноу тоже, и даже ректор устремил в мою сторону спокойный взгляд.

— Верно, это Картер. Я уверен, лучше гроссмейстера мы не сыщем во всей академии.

У Сноу дёрнулся глаз.

— Вы шутите? — Фулах старался держать себя в руках, однако я видела, что и он на грани. Причём это реально пугало: преподаватель боевой магии не только всегда напоминал, что в бою важна холодная голова, но и сам следовал этому правилу. — Господин Воган, до отъезда на турнир осталось три дня, наш гроссмейстер дисквалифицирован, участие маршала под вопросом! Всё крайне серьёзно, а вы вызываете меня и предлагаете это… эту…