Интересно, чего он ждал? Вряд ли бурной радости. Но и равнодушных взглядов, дополненных вскользь оборонённым Ричи «А, спасибо», тоже вряд ли.

Впрочем, ему хватило ума не начать оправдываться здесь и сейчас, а отступить, оставшись на крыльце. Мы же прошли в полный воздуха и света холл, а оттуда — в пиршественный зал, где Терри прежде не бывать не приходилось.

Размером он был с доброе футбольное поле, а высотой — в полтора этажа. Дневной свет, лившийся из широких витражных окон, расцвечивал красками не только замысловатую мозаику паркетного пола и светлые, украшенные драпировками стены, но и сам воздух. Оттого (а ещё, возможно, от капельки магии) вышитые, выложенные из кусочков стекла и дерева, искусно нарисованные — словом, многочисленные фениксы выглядели живыми и внимательно наблюдающими за происходящим.

По периметру зала стояли фуршетные столы, ломившиеся от разнообразных блюд; из фонтанчиков в углах били шипящие струи каких-то напитков — вряд ли алкогольных, но я это за минус не считала. В воздухе был разлит нежный цветочный аромат; невидимые музыканты играли ненавязчивую музыку.

Академия подготовилась к встрече с царским размахом. Однако почему вместо того, чтобы ослабнуть, узел напряжения у меня в животе закручивался всё туже, ответа не было.

Ректор и преподаватели уже перенеслись сюда с помощью магии. После ещё одной короткой речи Воган материализовал посреди зала колонну-постамент и провозгласил:

— Да будет всем виден знак победы Элиума!

Я так и не поняла, откуда в руках у Фулаха взялся кубок из белого металла с чашей в виде искусной копии Арены. Однако тренер с должной торжественностью и под громкие аплодисменты водрузил его на постамент. На чём официальная часть была наконец закончена, и начался собственно сам праздник.

Я толком не запомнила, что ела и что пила. Всё было вкусно, а благородно решивший взять меня под опеку Джар следил, чтобы бокал в моей руке всегда был хотя бы наполовину полон. Остальных же я быстро растеряла: в отличие от меня, они были привычными к подобным мероприятиям. Разве что Торн старался держаться возле Ривера, напоминая верного оруженосца при сеньоре. Сам же Ривер, оказавшись в своей стихии, стоял у постамента с кубком, где милостиво принимал изливавшееся на него восхищение и лениво делился с окружавшими его фанатами рассказами о турнире.

На другом конце зала зажигал Ричи, и оттуда то и дело слышались взрывы хохота. Ли угощал сиреневым пуншем незнакомую мне роскошную блондинку, параллельно ведя беседу ещё с несколькими девицами, а Орм с серьёзным видом что-то обсуждал в компании старшекурсников. В какой-то момент я заметила Фулаха и Вогана: ректор доброжелательно улыбался, тренер был непроницаем. О чём они могли говорить? О прошедшем турнире? О нашей команде? О демиургах и Враге?

— Не желает ли очаровательный гроссмейстер немного потанцевать?

— Спасибо, я не танцую.

Какой это был вежливый отказ по счёту? Не второй и даже не четвёртый.

— Картер, ты бы и вправду потанцевала, — негромко заметил Джар, когда незадачливый кавалер отошёл от нас. — Всё-таки это во многом твой праздник.

— Я не умею, — вздохнула я в ответ. — Да и настроения нет.

— Вот и я вижу, что нет. — Баскетболист аккуратно забрал бокал у меня из пальцев и не глядя поставил на столик рядом с нами. — Давай. Приглашаю тебя на танец. И не переживай: ничего сложного не потребуется.

— Спасибо. — Теперь я произнесла это слово с чувством, а не как отговорку. — Но я правда лучше постою у стены. Даже более того, я вполне могу делать это одна, а не отбирать у тебя твою часть праздника.

— Ничего ты не отбираешь, — отмахнулся Джар. — Я тоже не самый большой любитель подобных мероприятий. Но раз уж отказываешься от танца, то, надеюсь, от воздушного мороженого не откажешься?

Он галантно предложил мне руку, и я, невольно улыбнувшись, ответила:

— Конечно, не откажусь.

Мы чинно прошествовали к столу с целым Эверестом из хрустальных вазочек с разнообразным мороженым. Взяли себе по порции нежно-воздушного, тающего на языке мороженого и отошли к одному из окон.

— Ты больше не видел Ханта? — полюбопытствовала я, и Джар откликнулся:

— Я его сейчас вижу. Вон, в дальнем от входа углу.

Я быстро посмотрела туда: точно! Хант, прямой, словно дрын проглотил, что-то говорил Фулаху и чудесным образом отвязавшемуся от поклонников Риверу. Тренер внимал спокойно, Ривер не скрывал скептицизма.

— Оправдывается, — уверенно сказала я. — Вот только как?

— Расскажут, — откликнулся Джар. — Но в команде ему точно места не будет.

— А вдруг, — я не собиралась защищать Ханта, просто предположила, — он действительно не виноват? Вдруг это подстава демиургов?

— Очень сомневаюсь. — Джар немного помолчал и всё же пояснил: — Его в команду ректор поставил после того, как стало известно насчёт Тысячелетнего турнира. И мне он сразу… не скажу, что не понравился. Но звоночек, что от него могут быть проблемы, тренькнул.

Джар выдержал ещё одну паузу и успокаивающе добавил:

— Как бы там ни было, решение за тренером. А он всегда объективен, и его невозможно провести.

— Тоже так считаю, — присоединилась я.

И едва не дёрнулась, внезапно услышав почти над ухом неприятный голос Сноу:

— Адептка Картер, вас срочно хочет видеть господин ректор. Следуйте за мной.

«Вот оно. Случилось».

Мне даже стало как-то легче — наконец-то появился конкретный повод для тревоги, а не параноидальное чувство «Должно произойти что-то плохое».

— А тренера тоже пригласили? — В отличие от меня, Джар сразу сориентировался для вопроса о важном.

Сноу, по обыкновению одетый во всё чёрное, но сейчас особенно напоминавший гробовщика, тяжело зыркнул в его сторону.

— Не имею представления, адепт Никольски. И не вижу причин, почему это должно кого бы то ни было волновать. Адептка Картер, — он посмотрел на меня, — идёмте.

Наши с Джаром взгляды встретились, и Баскетболист едва заметно наклонил голову: спокойно. Все, кому надо, немедленно узнают, где ты.

Я смазанно улыбнулась в ответ, поставила вазочку с недоеденным мороженым на подоконник и молча двинулась следом за Сноу.

Идти было недалеко, однако у меня всё равно возникло ощущение, будто я попала в совершенно другое место. Насколько было светло и радостно было в пиршественном зале, настолько же сумрачно и сурово в коридоре перед дверью ректорского кабинета. И даже то, что охранявшие её нагайны не стали шипеть на нас, а лишь проводили взглядами, выглядело дурным знаком.

На этот раз меня не стали мурыжить в приёмной. Наоборот, Сноу подвёл меня к двери непосредственно в кабинет, с коротким стуком отворил её и, громко сообщив:

— Адептка Картер! — сделал мне жест: проходи.

«Что, одна⁈» — заверещал внутренний паникёр. Однако я жёстко напомнила себе, что обвешана защитными артефактами, почти как новогодняя ёлка — игрушками, и твёрдым шагом вошла в кабинет. Дверь за спиной мягко закрылась, отрезая путь к побегу, но если я и вздрогнула, то, надеялась, незаметно.

— Здравствуйте, Картер. Подойдите ближе.

«Дежавю», — мелькнула мысль, когда я послушно приблизилась к ректорскому столу. На несколько секунд воцарилась тишина: сидевший в кресле Воган изучающе рассматривал меня, а я смотрела чётко на элегантный узел его шейного платка, не рискуя встречаться с ректором взглядом.

— Можете вернуть защитный амулет. Больше он вам не понадобится.

У меня закаменели желваки, но вариантов не было. Я молча сняла подвеску и положила её на край стола.

— Прекрасно. — Воган не сделал даже намёка, чтобы взять артефакт. — Хочу вас поздравить, Картер. Вы заслужили право учиться в академии Элиум дальше. Однако, поскольку победа команды была технической, я лишь обнуляю счёт ваших взысканий. Постарайтесь не заработать новых.