— Далйет?

Лицо Лиэслиа исказилось совсем уж до жуткой маски.

— Я мешал его гениальному ходу, и он просто скинул меня с доски. Мог бы убрать, но предпочёл швырнуть в третий бой подряд. Зная, что мне не выстоять. А после даже не соизволил прийти сюда — пусть даже тайком, как ты к своему офицеру.

— И теперь ты мстишь, — ровно констатировал Ривер. На память почему-то пришли слова Картер: «В команде друг друга не подсиживают… если, конечно, хотят выжить на Арене Смерти», и от них стало неприятно на душе.

Словно между ним и покалеченным Лиэслиа могло быть что-то общее.

— Мщу, — согласился тарбриндец, не догадываясь о мыслях и чувствах собеседника. — Ты используешь то, что я рассказал?

— Я передам всё тренеру. — Риверу не хотелось давать конкретных обещаний. — И надеюсь, ты ошибаешься насчёт своей… травмы. Хаас — специалист высшей категории.

Лиэслиа промолчал, но так, что стало понятно: он уже ни во что не верит. И хочет одного — утянуть за собой того, кого считает виновным в своей беде. А то, что при этом пострадают ещё шестеро, его, похоже, совершенно не волновало.

— Поправляйся. — Ривер понимал, насколько фальшиво прозвучало пожелание, однако иного ему на ум не пришло. — Я пойду, пока меня не обнаружили.

Тарбриндец едва заметно кивнул — ему каждое движение давалось с трудом. И Ривер, по-глупому помявшись, вышел из палаты.

Ему повезло: коридор был пуст, и ничто не помешало быстрым шагом дойти до ординаторской. Ривер торопливо скользнул в неё, и когда закрывал дверь, услышал характерный шум каталки — с Арены везли нового пострадавшего.

— Семь богов, ну и дерьмо! — вырвалось у него, и поднявшийся навстречу Джар обеспокоенно спросил:

— В смысле? С Торном плохо?

— Торн без сознания, — мрачно ответил Ривер. — Думаю, в искусственной коме — я читал, что в таком состоянии магия лучше восстанавливается. Но главное не в этом.

И он, освобождаясь от «маскарадного костюма», коротко пересказал всё, что узнал от покалеченного маршала.

— Мда, — только и прокомментировал Джар. Помолчал и неожиданно добавил: — Повезло нам, да? Не думаю, что тренер смог бы узнать столь секретную информацию о противнике.

— Повезло? — Ривер уловил намёк. — Думаешь, снова происки этого… Индетерминиста?

Джар с непроницаемым видом пожал плечами.

— Кто его знает. Но тренеру надо обо всём рассказать, и как можно скорее. Пусть нас за нарушение приказа по голове не погладят.

— Угу. — Ривер вернул хламиду и шапочку в шкаф. — Пусть только Хаас появится, попрошу, чтобы вызвал Фулаха.

Закрыл дверцу и на мгновение замер, продолжая держаться за её ручку.

Интересно, если бы Картер не была до сих пор гроссмейстером… Состоялся бы его разговор с Лиэслиа или нет?

Я ожидала от парней если не отторжения, то хотя бы настороженности после новости об «орудии Индетерминиста». Однако Хант остался единственным, кто поднял эту тему. И хотя за столом царила тягостная атмосфера, причина её, судя по вялому перебрасыванию фразами, была не во мне, а в раздумьях о будущих играх.

— Зуб даю, в полуфинал вышел Даркейн, — уже под конец трапезы мрачно вздохнул. Ричи. — И если на жеребьёвке нам не повезёт… задница будет похлеще, чем с Тарбриндом.

— Ты о них что-то знаешь? — немного оживился Ли-Братец Лис.

— Ну-у, — замялся Итальянец, — не то чтобы знаю. Просто в деле видел. Три года назад дядька брал меня с собой в Алькеллу — это мир, где находится академия Даркейн. У дядьки там какая-то сделка была, я не вникал. А я как раз проходил свидетелем по той разборке с Маклагеном…

Орм и Ли почти синхронно приподняли брови, и даже Хант, усиленно делавший вид, что никого не замечает, как будто прислушался.

— Ну, вы помните, — продолжал Ричи, — тогда шум на весь Арсум стоял. Короче, чтобы не держать меня под охраной до начала процесса, дядька договорился с кем надо и утащил из нашего мира вообще.

Хант продолжил отмораживаться, однако остальные ответили кивками — в отличие от меня, они понимали, о чём речь. А Ричи закончил:

— Короче, мне повезло побывать на игре команды Даркейна, и впечатление было… сильное. Они такие жуткие заклятия использовали — волосы во всех местах шевелиться начинали.

— А ты и не рассказывал ничего, — разочарованно протянул Ли, — ни про разборку, ни про игру

— Я тренеру рассказал, — слегка извиняющимся тоном пояснил Итальянец. — Понимаешь, мне сказали на эти темы в принципе не распространяться.

— Из-за дядиных дел? — уточнил Братец Лис.

— И из-за подписки о невыезде из Арсума, — окончательно сознался Ричи. — Я же говорю: дядька в частном порядке договорился, что я отправлюсь с ним.

«Вот они, правильные социальные связи в действии, — усмехнулась я. — Не зря Марго советовала присмотреться к Итальянцу. Но что же там за история с Маклагеном? Явно что-то криминальное».

— Думаю, раньше времени суету наводить не стоит, — рассудительно заметил Орм. — Кассандр тоже сильная команда, могли и…

Его прервало появление в столовой Фулаха.

— Закончили с обедом? — сумрачно уточнил тренер, окинув нас взглядом. И сообщил: — В третьем четвертьфинале победа досталась Даркейну. Запись мне обещали предоставить, так что скоро увидим, какими трудами это произошло.

— Вот же дерьмо! — себе под нос, но с чувством ругнулся Ричи. Пусть он сам предсказывал такой исход, новость его не обрадовала.

— Отставить панику! — властно приказал всё расслышавший Фулах. — Собирайтесь, и идём на последнюю игру.

В галерее нас дожидалась сопровождающая Эрра. Вид у неё был абсолютно безмятежный, однако я всё равно неосознанно напряглась. Впрочем, меня наградили лишь мимолётным взглядом, а затем сопровождающая певуче пригласила нас следовать за ней и повела к лестнице.

По пути на Арену нам предсказуемо никто не попался: коридоры иллюзий работали как атомные часы. Тем не менее я держала руку на спрятанном под одеждой амулете-фениксе и старалась держаться так, чтобы между мной и Эррой постоянно находился Фулах.

Для разнообразия, на Арену нас провели не через привычный индивидуальный вход, а через распахнутые главные ворота, из которых доносился подобный шуму океана гул множества голосов. Украшавшие створки изображения шахматных фигур и магические символы нестерпимо сверкали золотом; слева от входа стояла великанская скульптура девы в похожем на греческое платье и короне принцессы, справа — мужчина в лёгких доспехах и с широкой маршальской лентой через плечо.

«Так величественно и красиво, — подумала я, невольно притормаживая, — и ради кого? Проекций на трибунах? Немногочисленных живых зрителей? Должно быть, демиурги получают серьёзную отдачу от этого фарса, коль уж не поскупились на декорации. Или для них создать подобное — и не труд вовсе?»

Мы как раз проходили между скульптурами, и я задрала голову, рассматривая их. Лица каменных истуканов были сделаны столь искусно, что на миг показалось, будто гигантская принцесса скосила глаза, глядя в ответ, а маршал свёл на переносице густые брови. Но стоило моргнуть, и наваждение пропало… если это, конечно, было наваждением.

«От этого места можно ждать чего угодно», — сумрачно напомнила я себе и прибавила шаг, чтобы не отстать от своих.

Уж они-то точно были настоящими.

Чтобы добраться до отгороженного участка трибуны, нам пришлось пройти по широкому проходу между рядами, занятыми проекциями болельщиков. И хотя части меня было любопытно посмотреть на эту иллюзию вблизи, общее впечатление всё же сложилось жутковатое. Причём я сама не сразу поняла, в чём причина: проекции вели себя совершенно по-человечески. Смотрели на нас с интересом, улыбались, махали руками, кто-то даже крикнул: «Элиум вперёд!» То, что это подделки, можно было понять, лишь догадавшись взглянуть на них боковым зрением. Вот тогда становилось заметно, что черты лиц странно искажались, на руках исчезали или наоборот отрастали пальцы, шеи вытягивались или становились ненормально короткими.