«Главное, чтобы внезапно свалившаяся власть не выпустила наружу его тёмную сторону, — заметил мой внутренний пессимист. — Всякие маньяки обычно тоже на первый взгляд серые тихони…»

Тем временем «серая лошадка» Холл сошёл с крыльца порталума. Обменялся со встречающими приветственными рукопожатиями, и вся делегация чинно двинулась в сторону главного корпуса. В нашу сторону если кто и взглянул, то только Фулах, — остальные благополучно нас проигнорировали.

— Ну всё, теперь до вечера, — прокомментировал Ричи, и Суинн переспросил:

— До вечера?

— Ага. Вечером будет церемония одобрения ректора, потом пир и танцы. Так что ты удачно приехал: и перезнакомишься со всеми сразу, и на магию феникса посмотришь.

— Да что на неё смотреть? — слегка поморщился Ривер. — Вон, Картер же здесь. Как раз проводник силы феникса.

— Серьёзно? — Суинн буквально вытаращился на меня. — Ты теперь маг? Такое, вообще, возможно?

— Оказалось, да, — ответил Джар. — Но давай всё-таки переберёмся куда-то в более подходящее для разговора место — он и в самом деле будет долгим.

— Может, на полигон? — предложил Торн. — Туда из чужих точно никто не придёт и не помешает. — Однако тут же сам себе возразил: — Хотя не получится. У Суинна нет пропуска.

— Пропуск — это вот эта штука, которую мне дал тренер Фулах? — неожиданно уточнил вариорец и продемонстрировал нам блестящий кругляшок.

— Она, — подтвердил Торн и провычно посмотрел на Ривера: — Значит, всё в порядке, и можно идти?

Тот кивнул, давая высочайшее разрешение, и мы всей компанией отправились на полигон — благо занятия второй половины дня отменили из-за подготовки к вечернему торжеству.

Инаугурация ректора проходила в том же церемониальном зале, где происходило посвящение неофитов в адепты академии. И ровно как тогда, забит он был под завязку. Не удивительно, что, войдя вместе с Ривером в широко распахнутую великанскую дверь, я порядком растерялась из-за толпы, шума и запахов чужой магии (способность индикатора вновь вздумала обостриться). Почувствовавший это Ривер по-свойски взял меня под руку, и тут перед нами, как чёртик из табакерки, возник Ричи.

— О, а вот и вы! — довольно провозгласил он. — Давайте за мной, мы с Ормом отличные места на всех отхватили.

Снова исчез в броуновском движении адептов, и Ривер уверенно повлёк меня следом.

Отличные места оказались в центре пологого амфитеатра кресел — аккурат под преподавательской ложей. Оттуда и впрямь открывался шикарный вид на сцену, пока закрытую бархатным занавесом с вышитым золотом гербом академии. Для нас с Ривером оставили свободными места в середине, и я почти сразу сообразила, что мне так напомнил порядок рассадки.

Первоначальное построение шатранжевых фигур на доске.

«Сила привычки, — хмыкнула я мысленно. — Зато никому не обидно».

Села в своё кресло, по-царски обитое винного цвета бархатом, и с любопытством уставилась на сцену.

Пока ничего не происходило, мне успел припомниться шок настоящей Терри Картер, когда та внезапно для себя вывалилась на помост перед несколькими сотнями зрителей. Бедняжка ещё не знала, в насколько серьёзный попала переплёт, иначе её инстинктивная попытка сбежать была бы более решительной.

«С другой стороны, не случись это — я бы не оказалась в Элиуме. Не прошла бы через мясорубку Тысячелетнего турнира, не получила бы магию и лучших во всех мирах друзей, не полюбила бы…»

Я привычно погасила последнюю мысль и от сердца пожелала душе Терри Картер, где бы она сейчас ни была, обрести столько же, но с меньшими усилиями.

И, желательно, ответным чувством.

«Всё, хватит!» — раздражённо одёрнула я себя и полностью сосредоточилась на происходящем в зале.

Тем более что освещение начало мягко гаснуть, а шум стихать. Когда же ярко освещённой осталась лишь сцена, на весь зал грянула торжественная музыка. Под неё половинки занавеса мягко раздвинулись, и лучи софитов осветили стоявшую прямо в центре помоста монументальную Джесюрон.

— Судари и сударыни, преподаватели, адепты, приветствую вас! — начала она с традиционной формулы, и магия донесла её голос до самых последних закоулков зала. — Сегодня вы все станете свидетелями события, равное которому произошло лишь на заре Элиума. Сегодня магия феникса, создавшая нашу академию, изберёт того единственного, кто достоин быть её ректором!

«Как, однако, изящно она обошла существование Вогана, — оценила я. — Действительно, накосячил по-крупному — получи забвение в стенах основанной тобой, пусть и в соавторстве, академии. Как демиургу ему сто процентов было бы очень обидно такое слышать».

А Джесюрон продолжала: пригласила на сцену Холла, представила его, упомянув приличный список регалий (у меня сложилось впечатление, что в него приплели вообще всё, в чём будущий ректор хотя бы на мизер отличился). Далее выступил уже сам Холл, приятным (но не завораживающим, как у Вогана) голосом поприветствовав всех собравшихся и выразив надежду, что магия феникса согласится с его кандидатурой.

Далее пришло время выхода на сцену собственно названной магии.

— Сим призываю силу феникса! — с размеренно-торжественно, с левитановскими интонациями начала Джесюрон, и если до этого в зале ещё пробегали шепотки (особенно в момент появления Холла), то сейчас воцарилась просто гробовая тишина. — И прошу её указать на того, кто по её воле и предназначению семерых богов станет вторым бессменным ректором академии Элиум! Да будет это решение неоспоримо и справедливо, да приведёт оно лишь к процветанию академии! Снизойди, сила феникса!

Джесюрон хлопнула в ладоши (резкий звук заставил дёрнуться, как от выстрела). Зал дружно затаил дыхание, однако ещё пару секунд не происходило ровным счётом ничего.

А затем откуда-то сверху к сцене бесшумно и обыденно спланировала рыже-алая птица, каждое пёрышко которой будто горело язычком пламени. Амулет у меня на груди радостно дёрнулся, в воздухе разлился тонкий и тёплый аромат, на грани слышимости нежно заиграли хрустальные колокольчики, и меня охватило светлое спокойное понимание: всё будет правильно.

Чудесная птица описала круг над Джесюрон, над Холлом, но вместо того, чтобы указать на него, как на избранника, вдруг полетела к кулисам.

Словно живой, занавес сдвинулся, открывая стоявшего за ним человека. Как и прежде, феникс описал над ним, растерянно запрокинувшим голову, небольшой круг, а затем взял и опустился человеку на плечо.

— Феникс сделал выбор, — напевно произнёс знакомый женский голос. — Ректором академии Элиум избран преподаватель боевой магии Рикс Фулах. Решение окончательное, изменению не подлежит.

И сидевшая на плече окаменевшего тренера птица рассыпалась золотыми искрами.

Зал осветился — церемония была окончена, причём так, как не ожидал никто. И спустя мгновение растерянной тишины пространство взорвалось аплодисментами и радостными криками адептов. Фулах был не каким-то непонятным челом с бугра — он был своим, и его уважали. А мы с парнями, повскакивав с мест, вообще вопили и хлопали так, будто тренер только что в одиночку взял победу на Тысячелетнем турнире.

И если у кого-то из присутствовавших и имелись возражения, их благоразумно предпочли держать при себе. Поскольку, как показали недавние события, спорить с решениями магии феникса было чревато.

Что могло быть более тупым, чем тайком пробираться в лекционную аудиторию боевой магии вместо того, чтобы вместе со всеми праздновать обретение академией крутого ректора? Только при этом тащить с собой цветок каэрулиуса, пряча его под форменным пиджаком.