Меня замутило. Божечки-кошечки, когда успевать-то?

— Общие совещания для разработки стратегии будем проводить непосредственно перед играми, — продолжал Фулах. — И не впадай в панику: если не тратить время попусту всё можно успеть. Потому сейчас мы с тобой займёмся задачами и к обеду, думаю, успеем прорешать половину.

«Потрясающий оптимизм», — хмуро подумала я. Однако без комментариев открыла «Искусство боевого шатранжа» и принялась расставлять фигуры.

И, тысяча чертей и один д’Артаньян, дело пошло гораздо живее. То ли в библиотеке работала какая-то особенная магия сосредоточенности, то ли помогали крайне аккуратные замечания Фулаха, но у меня стало получаться находить верный ход с первого-второго раза.

— Я ведь говорил, — спокойно заметил тренер, когда я, не скрывая торжества, в очередной раз сообщила, что принцесса в плену, — ты очень хорошо играешь в обычный шатранж. Надо просто привыкнуть к особенностям боевого, и наши шансы на победу, без шуток, станут весомыми.

— Теперь и я в это верю, — ляпнула я в ответ, и Фулах усмехнулся.

— Знаешь, Картер, прежде я считал россказни о мудрости магии феникса не сильно правдивыми. Однако глядя на тебя всё больше склоняюсь к мысли: что-то в этих байках есть. Неспроста она сделала не-мага адепткой Элиума. Очень неспроста.

Я почувствовала, как потеплели кончики ушей, и торопливо попросила:

— Только не перехвалите!

— Ни в коем случае, — вроде бы серьёзно ответил тренер, однако его тёмный от забот и усталости взгляд блеснул улыбкой. — Что там, пора обедать? Собирай вещи, дойдём до столовой вместе.

«Хорошо, что у меня уже есть амулет, — складывая сумку, подумала я с толикой чёрного юмора. — Если кто-то из „команды популярных“ решит подгадить за такое внимание преподавателя, у него точно не выйдет».

Следующие двое? трое? суток (я реально потерялась во времени) слились для меня в одни. И почти каждая минута этого «дня сурка» была под пробочку заполнена шатранжем.

Корпение над доской и задачами, прошлые турниры в визионаруме, тренировки на Арене и утренняя ОФП, схемы и таблицы, сочетания стихий, особенности магии игроков… И непременные эмоциональные качели от «Я полный тупезень!» до «Ай да Пушкин! Ничего, ещё всем покажу!».

Сон, еда — всё терялось на эпическом полотне стараний за считаные дни впихнуть к себе в голову то, что другие изучают месяцами. И если бы не адская мазь Фулаха и не его жёсткая слежка, чтобы я соблюдала режим, такое напряжение всех сил — телесных, умственных, моральных — запросто могло выйти мне боком.

И конечно, большую роль играли ещё два обстоятельства: защитный амулет, благодаря которому я теперь не переживала за свою безопасность, и то, что мне не приходилось отстаивать свой авторитет перед командой. Парни слишком уважали тренера, чтобы идти против него, и слишком хорошо понимали, что такое дисциплина — всё-таки почти военный факультет. Потому, несмотря на то, что Ривер и Хант по-прежнему замечали моё существование лишь на клетчатом поле Арены, а Торн колебался между умными и красивыми, «отношения в коллективе» были вполне дружелюбными и не требовали лишних трат нервных клеток.

Потому я считала свой тыл надёжно прикрытым… до одного случая во время тренировочной партии.

Я опаздывала (почти обычная история, да). Не оделась сразу для тренировки на Арене — решила, что после обеда успею заскочить в общежитие. И вроде бы времени для этого было достаточно, но оно как-то слишком быстро потратилось. Потому на полигон я не шла, а бежала, подгоняемая ударами болтавшейся за спиной сумки. Подлетела к ограде стихий, на ходу взмахнула пропуском и буквально прыгнула через невидимый барьер в подпространство Арены.

Меня выкинуло не в обычном месте, а за одной из колонн — похоже, сказался избыток кинетической энергии. Я выскочила из-за неё под предупреждающую фразу Торна:

— Ты смотри, аккуратнее! — а дальнейшее запомнилось мне кадрами слоумо.

Парни на Арене — кто как, тренировка ещё не началась. Хант-Топган закручивает диск-вихрь — показывает крутизну? Наши с ним взгляды встречаются и…

Диск летит в меня.

Слышу свист разрезаемого воздуха. Тело парализует — в точности, как Терри в тот злосчастный раз, когда она случайно оказалась на полигоне.

— Картер!

Три щита вспыхивают передо мной одновременно, гася магический снаряд. Мерцающий воздух, водопад и… огонь?

За спиной раздаётся резкое, как росчерк стали:

— Что здесь происходит? Кто разрешил использовать магию? — и стихии испуганно гаснут.

Рядом со мной встаёт Фулах, и время наконец-то начинает течь как положено.

— Что здесь происходит?

— Простите, тренер. — Бледный, как полотно, Иванушка Торн оказался первым, к кому вернулась смелость. — Это я виноват. Попросил Ханта показать его кручёный, а тут Картер… Мы правда не хотели ничего…

— Не хотели второй раз оставить команду без гроссмейстера, — холодно подхватил Фулах. — Похвально. Как и реакция — твоя, Джара и Ривера. Однако с памятью у вас всех, похоже, большие проблемы. Что гласит первое правило безопасности на Арене? Норинг!

— Использовать магию только по команде тренера. — Хант казался ожившей гипсовой скульптурой.

— Верно. — Голос Фулаха не предвещал ничего хорошего. — Жаль, что никто из вас не вспомнил это пять минут назад.

Молча стоявший Джар опустил голову, словно упрёк относился непосредственно к нему, а Ривер наоборот скрестил руки на груди и вскинул подбородок.

— Картер не следовало появляться с той стороны, откуда её не ждали.

— Такого правила в списке нет. — Температура тона Фулаха упала ещё на градус. — Потому мне нечего предъявить Картер. В отличие от вас.

— У неё всё равно защитный амулет.

Честно, в этот момент я прониклась к Риверу толикой уважения. Чтобы спорить с Фулахом надо было иметь крепкие, м-м, первичные половые признаки.

Впрочем, его аргумент всё равно не произвёл впечатления.

— И об этом в правилах ничего не говорится.

Больше Риверу возразить было нечего. А Фулах обвёл парней пугающе тёмным взглядом и сухо постановил:

— Запись в личное дело. Каждому. Ничего серьёзнее я, к сожалению, назначить не могу из-за турнира. Однако знайте: я разочарован. Мне казалось, мои игроки — взрослые парни, а не безмозглые подростки. Неприятно осознавать, что это не так.

И тут я наконец отмерла и сумела-таки разлепить пересохшие губы.

— Профессор Фулах… Извините, но… Можно с вами поговорить? Буквально пара слов!

Тренер перевёл взгляд на меня, и ох до чего же он был тяжел!

— Время ограничено, Картер. Тренировка уже должна начаться.

— Пара слов! — повторила я, держась, чтобы не отвести глаза.

И Фулах всё же кивнул.

— Хорошо.

Бросил парням:

— Разминка! Не забывайте активировать защитные барьеры, — и знаком предложил мне следовать за ним.

Мы отошли за колонны, и я, успев к тому моменту хотя бы условно собрать мозги в кучку, начала:

— Профессор, я понимаю, почему вы считаете виноватыми всех, но всё равно очень прошу: не надо никого наказывать. Это был несчастный случай, совпадение…

— Чтобы такого не происходило, и пишут правила, — безэмоционально заметил тренер.

— Да, но… — Я наморщила лоб, подбирая формулировку. — Атака была отбита, и про амулет тоже правда. Прошу, не надо с ними совсем уж жёстко. Достаточно, что вы сказали, что разочарованы.

Фулах задумчиво наклонил голову к плечу.

— Весьма зрелые рассуждения для столь юной особы, которая к тому же едва не получила удар воздушным диском.

Упс. Надеюсь, это не будет серьёзным проколом.

— Я понял тебя, Картер. — К счастью, Фулах решил не развивать тему. — И обещаю подумать над твоими словами. А теперь время тренировки.