— Вы обо всём расскажете Старейшинам. — Незнакомец вдруг оказался позади Вогана и жестом полицейского, поймавшего хулигана, положил тому на плечо ладонь. — Пройдёмте.

Бывший ректор жалко дёрнулся, и мне стало не по себе от резкой перемены в нём: от гордого правителя до мелкого воришки, застуканного за кражей. А Воган метнулся взглядом по амфитеатру, будто умоляя о помощи, и, как ни странно, получил её.

— Что здесь происходит? — сурово вопросила заместитель Джесюрон, делая шаг вперёд. — Кто вы и по какому праву забираете господина Вогана?

— У совета Старейшин есть основания подозревать Лофтуса Вогана в попытке обхода отдельных положений Кодекса демиургов, — вежливо пояснил незнакомец в ответ на второй вопрос, первый благополучно проигнорировав. — Если выяснится, что это не так, он вернётся.

— А если выяснится обратное? — подал голос Сноу.

— В этом случае он не вернётся. — И не видя необходимости объяснять что-то дополнительно, незнакомец закончил формальным: — Приношу извинения за вмешательство. Лофтус Воган, следуйте за мной.

И самым будничным образом они исчезли: похожий на нашкодившего школяра Воган и равнодушный, как воплощение закона, посланец Старейшин демиургов.

— Пора и нам. — Индетерминист элегантно поднялся из кресла. — Больше здесь ничего интересного не будет.

«Да, но тренер?..»

Я успела бросить взгляд на Фулаха, и на секунду наши глаза как будто встретились. А в следующее мгновение Большой зал Совета исчез, и я обнаружила себя на той же плите, одиноко торчавшей из текучих песков Дессы, куда изначально попала из лазарета.

— Почти заметил нас, — светски заметил Индетерминист, не видя смысла уточнять, кто именно. — Определённо, у этого человека великолепная интуиция. Хотя… — Устремлённый на меня взгляд стал задумчивым. — … Как и во многом, здесь есть нюансы.

— Нюансы? — Мне чертовски не нравились его загадки.

Индетерминист небрежно повёл рукой.

— С этим разберётесь сами. Непредсказуемости такого рода мне мало интересны, тем более что чаще всего они до занудного предсказуемы.

Я нахмурилась, не уверенная, что хочу угадывать, о чём он, а Индетерминист продолжил:

— Да и в целом мои дела в Элиуме закончены. Впрочем, вы вряд ли этому огорчитесь.

— Не огорчусь. — Не дипломатично, но я была уверена: в разговорах с этим существом словесные па-де-де не имели смысла. — Я и без того стала «орудием Врага» в глазах всех преподавателей.

— Не всех, а некоторых, — педантично поправил Индетерминист. — И уверяю вас, отношения с ними у вас не сложились бы в любом случае. А для остальных слово феникса весомее предрассудков провинившегося демиурга.

Я вспомнила потерянный вид Вогана, однако хотя бы толики сострадания не ощутила. Тем не менее сочла необходимым поинтересоваться:

— Его же не развоплотят?

— Нет, — уверил Индетерминист. — Скорее всего, ограничатся тем, что вместе с остальными отправят на восстановление какого-нибудь мёртвого мира. Да той же Дессы, к примеру. Чтобы неповадно было ходить короткими путями. И вот этого я никогда не пойму в демиургах: сначала создают себе море ограничений, а затем тратят столько сил на слежку за их соблюдением… Или нарушают, как Ригидные.

Я наморщила лоб.

— А вы могли бы толком рассказать, что именно нарушили Кракен и компания? Они ведь как-то хитро это сделали, да? Раз их моментально не развоплотило, как Надин.

— Погнались за лёгкой энергией, — не без презрения пояснил Индерминист. — Демиургов по природе их питает упорядоченность и предсказуемость. Они создают миры, и чем больше результат соответствует изначальному плану, тем сильнее возрастает мощь демиурга. Но мир — штука сложная. Гораздо проще устроить что-то более локальное — например, спортивное состязание по типу шатранжа. Где при должном владении информацией можно заранее просчитать все партии, заложить это в эскиз, а затем с удовольствием потреблять энергию предсказуемости.

Я вспомнила жгуты разноцветного дыма от игроков на Арене, затягиваемые в судейскую ложу, и недоумение Фулаха: если это эмоции, почему демиурги не придумали, как затащить на Дессу болельщиков?

Кстати, об эмоциях.

— Помнится, на зрительской трибуне вы мне говорили другое, — с намёком заметила я.

Индетерминист тонко улыбнулся.

— Почему же. Эмоции тоже можно предсказывать и закладывать в план. Потому-то Надин столь ценила отдельных игроков — они всегда чувствовали именно то, что от них ожидали.

Я машинально покусала губу.

— И поэтому организаторы турнира старались заменить кого можно и нельзя проекциями? Слишком много переменных делает уравнение нерешаемым?

— Точнее, даёт непредсказуемое решение, — снова уточнил формулировку Индетерминист. — Но по сути вы совершенно правы. Надеюсь, магия феникса ценит, какого носителя получила с моей помощью.

Я кривовато усмехнулась комплименту (в том числе себе-любимому-единственному) и задала новый вопрос:

— Так Воган позвал её в сооснователи, чтобы в случае проблем она прикрыла его от Старейшин?

— И поэтому тоже, — подтвердил собеседник. — А ещё потому, что даже академию создать не так-то просто. Среди демиургов, правда, принято презирать тех, кто пользуется уже сотворёнными мирами. Однако если ты не способен на большее, вариантов особенно и нет. Энергия ведь сама себя не заработает.

— Понятно, — протянула я. И с толикой тревоги уточнила: — Но Элиуму же не грозит разрушение, верно? Магия феникса его поддержит?

— Не грозит, — успокоил Индетерминист. — По крайней мере, пока я не наблюдаю к этому предпосылок.

«Иначе фиг бы ты от академии отцепился», — пророчески подумала я, и собеседник многозначительно улыбнулся.

А затем будничным тоном произнёс:

— Ладно, гроссмейстер Картер. Вам пора возвращаться, иначе усилия вашего целителя будут впустую. Но поскольку я обещал оказать господину Фулаху добрую услугу, то вот вам напоследок, м-м, ликбез. Кажется, так говорят в вашем мире?

— Так, — кивнула я, невольно напрягаясь. Что за ликбез? При чём здесь Фулах?

А Индетерминист вдруг щёлкнул пальцами, и у меня на глазах прямо из каменной плиты проклюнулся зелёный росток. Вытянулся, расправил зубчатые листики, вырастил тугой шарик бутона и с едва слышным шелестом распахнул лазоревые лепестки похожего на розу цветка.

— Это каэрулеус, — менторским тоном назвал его Индетерминист. — Одно из редчайших растений Веера Миров. Его питают магические потоки, потому он может расти абсолютно где угодно и даже сорванный не вянет. Из-за этого и потому, что его очень непросто раздобыть, подаренный каэрулеус считается символом глубокой и искренней сердечной привязанности.

«О, твою ж ботанику!» — Я почувствовала, как опять краснею, причём хоть пожарную команду вызывай тушить. Теперь понятно, отчего Фулах так обалдел от моего «души прекрасного порыва». И хорошо, что догадался — это я от неграмотности иномирянки, но ы-ы-ы!

— Вот это я и имел в виду, когда говорил о предсказуемой непредсказуемости, — прокомментировал наблюдавший за мной Индетерминист. — Но как бы там ни было, можете сорвать этот образец. Подарите… кому-нибудь. Или просто постоит у вас в комнате — каэрулеус обладает свойством гармонизировать жизненный узор.

Я прочистила горло и на всякий случай завела руки за спину.

— И как мне объяснять, откуда он?

Собеседник пожал плечами.

— Скажете, что сорвали в парке. Такое иногда бывает — эти цветы способны ни с того ни с сего вырастать в любом месте Веера.

Я опустила взгляд на синий венчик: точно ли оно мне надо? Дарить его… Да ну, глупости! Никому я не собираюсь.

— Спасибо. — Я твёрдо посмотрела на Индетерминиста. — Но мне не надо. Пусть… растёт на Дессе.

Индетерминист негромко хмыкнул.

— Ваше право. Но поверьте моему опыту: эта дорога, вне зависимости от своей извилистости, всегда приводит во вполне конкретную точку. — И, высказав этот эвфемизм, уже обыденным тоном продолжил: — А теперь, гроссмейстер Картер, возвращайтесь. Прощаться не буду — я ведь не из тех, кто ратует за однозначность.