Вот это был серьёзный аргумент. Если, конечно, не брать в расчёт, что хорошим тоном для команды считалось иметь запасную фигуру с подобным навыком.

Потому я с сомнением уточнила:

— Но разве целительской магией не владеет больше никто из ваших игроков? — И продолжила: — А в остальном… Видите ли, я считаю, что команда — это когда все полностью вкладываются в одно дело, не имея… — Я чуть не ляпнула «фиги в кармане», но быстро перефразировала: — … кинжала за спиной. Понимаю, вас это задевает, но я не доверяю маршалу Тингу. А значит, и играть буду… с оглядкой. Что ненужно усложнит партию.

Во взгляде Тинга полыхнула неприкрытая ярость.

«Сейчас что-нибудь выкинет», — пронеслось в голове, и почти одновременно вариорец поднялся из кресла.

— Я поклянусь. — Он смотрел на меня не мигая и с такой ненавистью, словно хотел прожечь насквозь. — Дам стихиям клятву на крови, что буду играть и сражаться за Элиум так же, как сражался бы в финале за Вариор.

Ничего себе, его зацепило! А я, похоже, опять получала не тот результат, какой хотелось бы.

— Очень ответственный шаг. — Найтмар нахмурился. — Я настоятельно рекомендую обдумать его целесообразность.

«Да хренушки он пойдёт на попятную, — мысленно вздохнула я. — Не по-пацански же. А с другой стороны, если смотреть на ситуацию объективно, то почему нет? Клятва прикроет от возможной подставы, а то, что я этого мудилу страшного на дух не переношу — мои личные проблемы, верно?»

Да и вообще, отказать значило бы смачно плюнуть Тингу в душу сразу после «позорного» наказания. И кто знает, на какую подлянку он мог бы пойти после этого?

«Блинский пончик, ну вот на фиг я психанула? Нет бы просто отбрить словами».

Однако никакие сожаления время вспять не повернут. Потому мне оставалось только спокойно кивнуть:

— Хорошо, клянись. В том, что не пожалеешь ни сил, ни магии, ни жизни, чтобы команда Элиума победила в финале Тысячелетнего турнира. И что после не причинишь вреда — физического, магического или ментального — ни одному из её игроков. Ни действием, ни бездействием.

Впервые за две жизни меня настолько ненавидели. По сравнению с чувством Тинга неприязнь Ривера выглядела детсадовским «не играй в мои игрушки». И всё же мы с вариорцем оба загнали себя в патовую ситуацию.

Отступать было некуда.

— Пред ликом шести стихий… — безжизненно произнёс Тинг. Сложил ладонь правой руки лодочкой и чиркнул над ней пальцем, магией рассекая кожу. — Кровью и магией, что текут в моих жилах… — Протянул руку вперёд, и над поверхностью быстро увеличивавшейся кровавой лужицы хороводом закружились полупрозрачные символы стихий. — Клянусь. Не жалеть ни сил, ни магии, ни жизни, чтобы команда Элиума победила в финале Тысячелетнего турнира. А после не причинять вреда — физического, магического или ментального — ни одному из её игроков. Ни действием, ни бездействием. И пускай весь гнев стихий обрушится на меня, если я нарушу эту клятву.

Хоровод вспыхнул шестью разноцветными язычками, и они погасли. Кровь с ладони Тинга тоже исчезла, однако он, в подтверждение, что клятва принята, продемонстрировал нам тонкий свежий шрам.

— Ну что же, — по Найтмару было не понять, доволен он таким исходом или нет, — с составом команды определились. Финальная партия состоится завтра в полдень, и, — он окинул меня и парней нечитаемым взглядом, — я буду чрезвычайно рад, если к тому времени найдутся ваши игроки. А сейчас продолжим обсуждение стратегии и тактики предстоящей игры.

Поначалу обсуждение шло вяло, однако в процессе вариорцы расшевелились (только Тинг вёл себя с подчёркнутой безучастностью). Я слушала, делая пометки в своей верной тетрадке, и вновь отчётливо осознавала: нам нечеловечески повезло выиграть у этих ребят. Если бы Калди не захотел победить меня максимально деморализующим образом, если бы Тинг не расслабился, выйдя один на один с девчонкой не-магом, если бы…

«Вот она, помощь Индетерминиста, — невесело усмехнулась я про себя. — Две ошибки, два минуса — и в сумме вышел плюс, только для нас».

— От пехотинцев противника не стоит ждать какого-то особенного магического уровня, — между тем говорил Найтмар. — Я бы предложил не тратить на них ресурс игроков непосредственно, а ставить проекции против проекций. Кстати, судя по тем играм, что я видел, Грувер любит использовать пехоту как приманку для серьёзных фигур. Потому тут важно не вестись на мнимые лазейки.

Я кивнула, давая понять, что услышала, и разговор вернулся к тактике боя против каждого игрока соперника конкретно.

«Военный совет» продлился до самого ужина. В конце уговорились, что утром вариорцы вновь объявятся сразу после завтрака — обсудить пришедшие за ночь светлые идеи и, возможно, познакомиться с обещанными Найтмаром досье. Вообще, у меня сложилось впечатление, что ребята только сейчас до конца прониклись пониманием: завтра они играют в финале, пусть и «под чужим флагом». Это заметно прибавило и блеска их глазам, и сдерживаемой энергичности движениям. Лишь у Тинга по-прежнему висела на лбу виртуальная табличка «Ушёл в себя, вернусь нескоро», и я очень надеялась, что к игре он всё же придёт в форму.

А с другой стороны, клятва стихиям в любом случае не позволила бы ему играть вполсилы. Потому при достаточном уровне бесчеловечности, на моральное состояние маршала можно было забить.

Тем не менее когда перед уходом вариорцев я обратилась к их тренеру:

— Господин Найтмар, можно с вами переговорить? Это займёт не больше пяти минут, — обсудить собиралась и этот момент тоже.

В ответ на мою просьбу тренер энтузиазма не выказал. Однако сухо кивнул:

— Да, разумеется. Галерея подойдёт для разговора?

Сказать по правде, я бы предпочла остаться в гостиной. Но тогда потребовалось бы попросить выйти Орма и Ричи, а мне этого не хотелось. Потому я переглянулась с ними (оба слегка напряглись), беззаботно улыбнулась и сказала:

— Подойдёт.

И вышла вместе с Найтмаром, специально оставив дверь открытой.

Вариорцы не ушли — они поджидали тренера у выхода к лестницам. Расслышать что-либо оттуда можно было только обладателю слуха, как у летучей мыши. Но даже такой слухач вряд ли узнал бы для себя что-то интересное, поскольку в первую очередь я спросила:

— Господин Найтмар, как считаете, Аарес Тинг будет завтра в норме?

Тренер приподнял бровь.

— Разумеется. Пускай вы трижды растоптали его гордость, он боевой маг, и способен отрешиться от эмоций ради дела. Хотя вы и полагаете обратное.

Я не стала реагировать на последнюю фразу. Лишь отозвалась:

— Хорошо, — и продолжила: — А после того, как турнир завершится, я смогу просто отпустить ваших игроков? Или обязательно нужен будет хотя бы символический выкуп?

Во взгляде Найтмара появился интерес.

— Лучше с выкупом, — ответил он буквально на полградуса теплее. — Так меньше шансов, что оргкомитет попытается забрать их под свою руку.

Ладно, учтём.

— А как думаете, зачем оргкомитету боевые маги?

Вопрос был не из запланированных, но мне вдруг стало любопытно. Впрочем, Найтмар всё равно пожал плечами с подчёркнуто равнодушным видом. И я спросила последнее, что собиралась.

— Господин Найтмар, если бы вы были нами, с чего бы начали поиски пропавшей команды?

А вот теперь взгляд собеседника стал неприятно острым.

— Ни с чего, — отрезал он. — Сосредоточьтесь на завтрашней игре, гроссмейстер Картер. Как только она завершится, уверен — все найдутся.

Хм-м. Он тоже считает, что здесь замешаны демиурги и что против лома нет приёма.

— А если действовать так — прямой путь к поражению?

Лицо Найтмара сделалось непроницаемым, как маска.

— Время, которое вы отвели на разговор, закончилось, гроссмейстер. Посвятите вечер и ночь отдыху, а не всяким глупостям. Исход игры непредсказуем, что наглядно показала ваша первая победа. До встречи завтра.