Увы, в возможности спрятаться мне было отказано. Я играла роль уверенной стервы до самой нашей гостиной, и только в её стенах Фулах перевёл общее внимание на себя, дав мне немного выдохнуть.

Прежде всего он официально представил Суинна — ритуал, а не реальная необходимость. А далее заговорил о Тарбринде и о том, что удалось узнать Риверу о гроссмейстере потенциального противника.

Последнее произвело на Суинна сильное впечатление (остальные, как мне показалось, уже были в курсе). Новоиспечённый офицер с настороженным уважением взглянул на Ривера, а Фулах между тем продолжал:

— Нет оснований считать, что в следующей партии Глорн Далйет не планирует прибегнуть к своему тайному оружию. Однако дисквалификация команды Тарбринда возможна, только если будет одновременное магическое воздействие на двух игроков, а не игрока и гроссмейстера. Следовательно, Картер надо выбрать правильный момент, чтобы занять клетку принцессы. Далйет ведь тоже не дурак: он может не захотеть рисковать.

— Здесь важно его самого вывести из равновесия, — заметил Джар. — Я ведь правильно понимаю, что Далйету будет достаточно оступиться всего раз?

— Верно, — наклонил голову Фулах. — Я буду следить за ним и немедленно привлеку внимание судей к нарушению.

— Если мне будет позволено вставить слово, — подал голос Суинн, — госпожа Картер может сразу выходить на поле. Во время первых ходов это защитит её, а далее, — он усмехнулся, — Далйет взбесится.

— Почему это? — заинтересовался его уверенностью Ричи.

Суинн повёл плечами и терпеливым тоном пояснил:

— Потому что госпожа Картер, кхм, раздражает. Не-магу и девчонке нечего делать на поле — таково, м-м, общее мнение, которое я лишь выражаю для общей пользы. И уж тем более не-маг и девчонка не должна, э-э, играть так, чтобы это вызывало затруднения у её противника.

«Дипломатичненько», — хмыкнула я мысленно. Разумеется, подобное отношение меня не задело — с самого первого дня в теле Картер я хлебнула его полной ложкой.

А вот парни засверкали глазами, явно готовясь ответить. И остановили их лишь сказанные ровным тоном слова Фулаха:

— Неплохой вариант. Оставим его, как одну из рабочих схем. А теперь детально разберём тактику игры против Тарбринда. Передайте Суинну папку с досье и высказывайте свои предложения.

Ли заговорил первым.

— Судя по тому, что я видел в записи, — рассудительно начал он, — особенность атак тарбриндцев — в пристрелке. Если Вариор (вежливый кивок в сторону Суинна) сразу вываливает на тебя всю мощь, первый удар Тарбринда — пробный. Они прощупывают уязвимости и только затем бьют наверняка.

— Поэтому, — подхватил Ричи, — у них сильная защита, и заклятие пристрелки её почти не ослабляет. Так что вынести любого из тарбриндцев с одного удара сложно.

— Я смогу, — уверенно откликнулся Суинн. — Игру я, конечно, не видел, но против моего стального вихря редко кто ухитряется устоять. Особенно в начале партии.

Я едва не поморщилась от воспоминаний: что правда, то правда. У меня до сих пор была подсознательная уверенность, что та ничья в его дуэли с Джаром — наша удача, а не закономерный результат.

— У меня была мысль обманной уязвимости, — подал голос Орм. — Но это, наверное, сложно.

— Затяжной бой, — поморщился Хант. — Сначала противник находит твою фальшивую уязвимость, потом ты создаёшь иллюзию, что бьёшь по его щиту изо всех сил. Потом снова он, ещё сильнее ослабляя себя атакой… И только после этого ты его размазываешь. Слишком много звеньев, за которые что-то может пойти не так.

— Однако в качестве одной из схем годится, — возразил Фулах. — А для разработки другой предлагаю вам подумать вот над чем: тарбриндцы почти всегда используют заклятия дальнего действия.

— Их можно сбить с цели, — понимающе подхватил Джар. — Или даже проскользнуть под ними и навязать ближний бой.

— Внутри барьера нет столько пространства, чтобы проскальзывать, — внёс поправку Суинн. — Но о парочке трюков по сбиванию фокуса заклятия я рассказать могу.

«Прямо-таки активно включился, — не без удивления отметила я, слушая обсуждение, но со своим свиным рылом в него, естественно, не вступая. — Очень ему не хочется попадать в двойное рабство… А может, ещё и за своих ответственность чувствует».

«Или готовит диверсию», — шепнул внутренний параноик. Вдруг демиурги успели пообещать ему награду за предательство?

«Так скоро и своей тени доверять перестанешь», — вздохнула я и вернула всё внимание на разговор.

Разобрав Тарбринд, мы перешли к Даркейну, и вот тут слово взял Ричи. Сделав короткое вступление об источнике своей осведомлённости, он подтвердил, что на турнире Даркейн сражается в обычном стиле: используя самые жуткие и шокирующие заклятия.

— Ставка во многом идёт именно на это, — добавил Фулах. — Даркейнцы стараются вызвать омерзение и заранее напугать противника. Их заклятия, несомненно, зрелищные, однако я бы не назвал их неотразимыми или мощными.

— И всё равно, — Ричи запнулся, однако с усилием продолжил, — я бы предложил в случае игры с Даркейном заменить меня. Я… реально боюсь подвести.

По комнате пробежал шепоток удивления: похоже, о нелюбви Итальянца ко всему змеиному знала только я. А Фулах прохладно напомнил:

— Все перестановки среди игроков возможны только до жеребьёвки. И я бы не хотел делать замену там, где без неё можно обойтись. — Сделал короткую паузу и нехотя закончил: — Однако твои слова приняты к сведению.

«А у него серьёзная фобия. — Я бросила быстрый взгляд на заметно побледневшего Ричи. — Но и стержень есть: вот так при всех заговорить об этом смог бы далеко не каждый. Интересно, нет никаких снадобий, которые приглушали бы подобные страхи? Например, гасили физиологические проявления. Хотя, наверное, такое на турнире тоже запрещено, как и мой амулет».

Обсуждение шло дальше: перебирали способности игроков, стратегии гроссмейстеров, возможные замены (Суинн, кстати, рекомендовал Миллса с его метеоритным дождём, а не маршала Тинга. «Не мешает игровое и личное», привёл он один из аргументов за, утвердив меня во мнении, что Тинг — тот ещё говнюк даже с точки зрения сокомандников).

Я делала записи в верной тетрадке, переворачивая листок за листком, и фоновая паника постепенно затухала под напором (возможно, ложного) чувства осведомлённости о противниках.

И только на Маппет у нас банально не хватило времени. Нет, по верхам мы прошлись, однако досконально разобрать их и не успели: стрелки на часах показывали заполночь, а подъём, с учётом жеребьёвки, предстоял ранний. Да и материалов для разбора особо не было — нас ведь прокатили с досье на игроков.

— Достаточно на сегодня, — наконец объявил Фулах. — Как и прежде укладываемся здесь. Кому нужно выйти — в моём сопровождении.

Для последнего желающих нашлось немного, однако я была в их числе. И когда после полумрака гостиной мне ударило по глазам неослабевающее сияние солнца Дессы, не удержала эмоциональное:

— Всё-таки вечный день — это ужасно неприятно!

— Дополнительное давление на игроков, — сумрачно отозвался Фулах. — Нарушает естественные ритмы организма, накручивает нервы, делает более эмоциональными. Возможно, Десса потому и была выбрана местом проведения турнира.

Я чуть не брякнула про БАДы с мелатонином, но успела поймать себя за язык. Вместо этого нейтрально уточнила:

— Может, целитель Хаас сможет помочь с какими-нибудь, э-э, успокаивающими снадобьями? И кстати, в отношении страхов Ричи тоже.

— Нельзя, — Фулах даже не стал прятать тоску в голосе. — Одно дело, когда подобные эликсиры приписаны в качестве лечения после травм на Арене — как в твоём случае. И другое — принимать их без «серьёзных оснований».

В последней фразе я явственно услышала цитирование и с пониманием спросила:

— Кракен, да?