Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Нас, очевидцев тех событий остаётся всё меньше, — прогремел он. — Но пока мы можем заткнуть лживые глотки таким, как ты!

Рука мясника сжалась на рукояти широкого тесака. Сидевшие рядом с ним тоже поднялись с мест.

Дидон делано усмехнулся, пожал плечами и обронил:

— Что я такого сказал? Всего лишь повторил, о чём говорят в городе.

— Не повторяй глупости, — мрачно заметил Око, — иначе твой язык будет прибит к двери моей лавки.

На этом конфликт замяли.

Потом Гай отбыл в Лес. Официально по поручению Старшего агента, но приближённые к нему сопротивленцы знали, что это лишь прикрытие. День «Д» приближался, и нужно было заручиться поддержкой народов, населяющих Азар.

В ночь перед отъездом Гай пришёл к Бренну домой. Проник с чёрного входа, принеся с собой бутылку браги и мрачное расположение духа. Озадаченный его появлением, Бренн всё же не стал расспрашивать, что случилось. Раз Гай пришёл сам, значит, на то есть веская причина. И это точно не поиск собутыльника.

Бренн сел в кресло, жестом предложил Гаю сесть напротив, но тот, как обычно, устроился на подоконнике — словно готовый в любой момент выпрыгнуть в окно и раствориться в ночи.

— Вчера мне являлась Праматерь, — сообщил Гай так буднично, словно речь шла о соседке. — Сказала, что Мира поселится в доме Старшего Агента. Ты вхож туда, поэтому прошу тебя стать её защитником. Но ненавязчиво. Она не должна заподозрить, что мы с тобой знакомы.

— Почему? Что в этом такого? — удивился Бренн.

Гай поморщился и хлебнул брагу из горла, не предлагая Бренну, за что тот был очень благодарен.

— Мы не очень хорошо с ней расстались, и она может понять твою опеку неправильно, — сказал Гай.

— Например?

— Например, что я поставил тебя шпионить за ней. У неё очень импульсивный характер. Потом она, конечно, одумается и раскается, но до того может натворить массу глупостей.

Бренн иронично улыбнулся:

— Она точно избранная?

Гай прямо посмотрел ему в глаза и произнёс:

— Избранная не значит божественная. По жизни она такая же, как остальные, просто в определённый момент именно ей уготовано повернуть течение жизни в Азаре вспять.

Бренн взял со стола коробку с папиросами, взял одну, и подвинул открытую коробку на край стола ближе к гостю. Мол, угощайся. Гай не сдвинулся с места. Бренн зажёг папиросу, выпустил струйку дыма и развеял его рукой.

— Когда жизнь в Азаре потечёт против течения? — спросил он.

— Скорее, чем ты думаешь, — ответил Гай и сделал ещё глоток браги.

Они помолчали.

— Что-то ещё? — осторожно спросил Бренн.

Очень уж хмурым был гость. Между бровями залегла глубокая складка, губы плотно сжаты.

Гай вскинул на него глаза, точно не понял вопроса.

— Мне показалось, что ты не только о Мире зашёл поговорить, — пояснил Бренн.

Гость отрицательно покачал головой.

— Нет, только о ней, — ответил он и, но чуть погодя, признался: — Не хочу уезжать. Предчувствие нехорошее.

— Праматерь что-то сказала?

Гай вздохнул.

— В том-то и дело, что нет. Но предчувствие нехорошее. Я ведь тоже немного колдун, хоть и колдовать не умею, — он скупо усмехнулся.

— Я, конечно, не колдун и лишён каких-либо предчувствий, — заметил Бренн. — Но, склоняюсь к мысли, что если бы намечалось что-то плохое, Праматерь, наверняка, предупредила бы вас.

— Очень сомневаюсь, — Гай допил брагу и через всю комнату швырнул бутылку в стоящее в углу ведро для отходов. — Мы для них вроде мышек лабораторных. Бегаем шустро, глазу приятно.

Вновь возникла тягостная пауза.

— Будешь? — спросил Бренн, указывая на коробку с папиросами.

Гай слез с подоконника, подошёл к столу и взял несколько штук. Затем достал из кармана тряпицу, аккуратно завернул в неё папиросы и, не прощаясь, ушёл.

На следующий день, когда Гая уже не было в городе, убили его жену.

Задумавшись, Бренн не заметил, как прошёл рыночную площадь и очнулся лишь когда ступил на улицу имени Двух богинь, которая вела к его дому. Было пустынно, дорога освещалась только светом из окон. В полумраке невысокие дома казались ещё более уродливыми, чем днём. Как будто огромные валуны, собранные в одну кучу — а под ногами река из песка. Внезапно Бренн услышал шорох за спиной: скрип песка под чьей-то неосторожной подошвой. Он резко обернулся, но, тут же, краем глаза уловил движение впереди. Три чёрных тени окружили его, тихо взвизгнул доставаемый из ножен кинжал.

— Я секретарь Старшего агента Элсара, — произнёс Бренн.

Во рту стало сухо от страха, между лопатками пробежал холодок.

— Мы знаем, кто ты, — ответила одна из теней мужским голосом, и в тот же миг все трое напали на Бренна. Он ударил кулаком наугад, попал по металлу — рука отозвалась острой болью. Его схватили, заломили руки за спину, ударили под дых. Колени подкосились, Бренн упал на землю, хватая ртом ставший колючим воздух. К его лицу прижали пропитанную чем-то вонючим тряпку.

— Де`гжи к`гепче, — услышал Бренн над собой ещё один мужской голос.

В голове толкнулось узнавание: «Майер? Какого Вилла?!»

А затем его затянуло в небытие.

Иногда сознание возвращалось к Бренну, и тогда он как будто слышал рокот зажатой тисками скал реки, скрип отрываемых ворот, гулко отдающиеся от стен шаги нескольких ног…

Внезапно в лицо ударил яркий свет. Даже сквозь закрытые веки Бренн почувствовал боль. Он хотел прикрыть глаза рукой, но понял, что не может пошевелиться. Хотел повернуть голову, но шея оказалась чем-то охвачена, так что голова прижималась к поверхности, на которой Бренн лежал. Превозмогая боль, он приоткрыл глаза. Над ним нависал низкий потолок, по бокам каменные сухие стены. Скосив глаза направо, он увидел воткнутый в розетку и ярко горящий факел — именно его свет ослепил Бренна. Людей видно не было, хотя он ощущал, что не один. Время от времени раздавались неясные шорохи, словно кто-то переставлял предметы. Скосив глаза налево, Бренн увидел ещё одну стену — на неё падала тень чего-то длинного, похожего на тумбу без ножек, и он сам, лежащий на ней. У изголовья стояло нечто большое, громоздкое и бесформенное. Как будто тоже тумба, заставленная непонятными вещами. Бренн почувствовал, что испытывает перед этой штукой ужас. От напряжения глаза начали слезиться, и Бренн закрыл их.

— Пришли в себя, очень хорошо, — сказали сзади.

Бренн вздрогнул. Тут же подумал, что голос ему знаком, но кому именно принадлежит, Бренн вспомнить не мог.

Он хотел спросить, где находится и что происходит, но понял, что не может произнести ни слова. Язык отказывался его слушаться, заполнив рот, будто огромный моллюск.

— Не пытайтесь разговаривать, — сказал тот же голос.

На этот раз Бренн узнал его обладателя: врачеватель Окато.

— Вас отравили ядом растения Ииябо, он сохраняет относительную ясность мысли, но лишает речи, — продолжал Окато с доброжелательной интонацией. — Не надо беспокоиться, я и так всё вам расскажу. Вам, наверняка, хочется знать, где вы находитесь и по какой причине сюда попали. Всё очень просто, друг мой: вам не повезло быть приближённым человека, который меня обидел. Я говорю о Старшем агенте.

Что-то металлически лязгнуло; Бренну вспомнилась бесформенная тень, и он судорожно сглотнул комок страха. Окато находился вне поля его видимости. Бренн, как мог, скосил глаза вниз и увидел, что руки в нескольких местах привязаны к тумбе верёвочными кольцами. Он попытался пошевелить ногами: бесполезно. Крепко же его привязали.

— Старший агент Хадар не дал мне получить то, что должно принадлежать, — продолжал Окато всё тем же ровным голосом.

«О чём это он?» — подумал Бренн.

В памяти возникло расплывчатое воспоминание-рассказ Хадара, как на собрании он пошёл против Окато и не позволил ему забрать Миру для опытов. Не об этом ли говорит дьявольский врачеватель? Но причём тут Майер? Бренн точно слышал его голос, перед тем, как отключиться. Он же правая рука Хадара.

611
{"b":"904678","o":1}