Орден должен был принимать не только рыцарей. Воины, маги, мастера, лекари, проводники, люди без титула и без рода — если проходят проверку и принимают устав. Иностранцы тоже, но с отдельным разрешением. Магия не запрещала вступление сама по себе, хотя применение дара всё ещё зависело от авалорских законов и лицензий, которые лично мне казались смесью бюрократии и государственного невроза.

Самое трудное было с присягой.

Каллан отказался от идеи клясться ему. Отказался и от формулы личной верности Арториусу. В результате текст привязывал человека к Короне, законам Авалории и уставу Белого Щита. Приказ командира не снимал личной ответственности. Заведомо преступный приказ следовало не исполнять. Уйти из ордена можно было после закрытия текущих обязательств, но не посреди операции, оставив товарищей.

Феордан прочитал проект дважды.

— Красиво, — сказал он.

— Это комплимент? — спросила я.

— Нет. Предупреждение. Красивые правила легко работают, пока никто не хочет их нарушить.

— Поэтому их и проверяют на плохих ситуациях.

— Именно.

Он вернул лист Каллану.

— И всё ещё не согласен быть капитаном?

— У вас пока нет ордена.

— У меня есть трое людей, которых ты гоняешь каждое утро.

— Это привычка.

— У тебя опасные привычки.

— Служба Ловцом Душ тоже была привычкой.

После этих слов разговор обычно заканчивался. Не из-за конфликта. Просто там начиналась территория, на которую Феордан пока не хотел никого пускать.

Он больше не носил знак капитана. Даже металл от него перестал быть знаком. Но я видела, как он автоматически отслеживает, кто в комнате стоит ближе к двери, кто устал, кто врёт о боли, кто начал злиться и ещё не понял этого сам. Должность можно снять с груди. Навык — значительно сложнее.

Ответа из Артории всё не было.

На двадцать девятый день нашей жизни в долине Каллан перестал проверять почту лично.

На тридцатый приехал Восс.

К вечеру небо затянуло низкими облаками, и ветер с полей начал гнать во двор сухую пыль. Я сидела на ступенях бокового крыльца с чашкой чая и смотрела, как Думс пытается объяснить Рилет, почему нельзя хранить мешки с мукой в комнате, где через поставят оружейные стойки.

— Здесь будут оружейные стойки, — сказал он.

— Через неделю.

— Вы так говорили про кладовую.

— И кладовая прекрасно работает.

Думс задумался.

— Если я тоже временно поселюсь у вас в комнате, потом окажется, что так удобнее?

Рилет медленно повернула голову.

— Думс.

— Что?

— Ты сейчас ко мне подкатываешь?

Он просиял.

— А получилось?

— Нет.

— Значит, потренируюсь.

— На Феордане.

Думс помрачнел.

— Я всё-таки не настолько храбрый.

С дороги донёсся стук копыт.

Не обоз. Три лошади.

Каллан вышел из конюшни раньше, чем я успела поставить чашку. Феордан остановил тренировку. Горст высунулся из кузницы, вытирая руки о фартук. Рилет прищурилась на ворота.

Первым въехал Восс.

Я не видела его почти месяц и ожидала привычного зрелища: идеально сидящий дорожный плащ, трость, лицо человека, который уже знает, кто в комнате врёт и сколько это ему будет стоить.

Плащ был в пыли. На виске белела полоска дорожной соли, под глазами лежали тени. Трость всё так же висела у седла, но Восс спешился медленнее обычного и на секунду задержал ладонь на луке седла.

Двое сопровождавших его мужчин выглядели как королевская охрана, пытающаяся не выглядеть королевской охраной.

— Какая трогательная встреча, — сказал Восс, оглядывая двор. — Я даже рассчитывал на слуг.

— Они заняты, — сообщила Рилет. — Спасают дом.

— Судя по двору, пока побеждает дом.

Она улыбнулась.

— Зато у нас есть медведь.

Восс посмотрел на неё.

— Боюсь спрашивать.

— Правильно.

Он повернулся к Каллану.

— Есть место, где не ремонтируют, не куют и госпожа Склоур молчит?

— Нет, — ответила Рилет.

— Последнее особенно предсказуемо.

— Спасибо.

— Это не было комплиментом.

— А я всё равно возьму.

Рилет велела принести еду, и через полчаса собрались в столовой. Медвежий мех временно свернули к стене. Элейн осталась; Эдгар сначала собирался уйти, но Восс официально представился королевским следователем и попросил главу Дома присутствовать при передаче первого документа. Горст пришёл прямо из кузницы, Феордан сел ближе к окну, Думса Каллан тоже позвал — как одного из потенциальных людей ордена.

Восс дождался, пока закроют дверь.

Потом положил на стол длинный тубус с королевской печатью.

— Начнём с хорошего, — сказал Восс. — Иначе до плохого госпожа Склоур успеет спросить, сколько на этом можно заработать.

— Уже хотела.

— Знаю.

Он вынул первый свиток и передал Каллану.

Я видела, как изменилось его лицо. Не сильно. Всего лишь перестал дышать на секунду.

— Хартия, — сказал он.

— Условно вступившая в силу королевская хартия, — уточнил Восс. — Его Величество одобрил учреждение Ордена Белого Щита в предложенной общей форме. Символ утверждён. Устав утверждён с двумя поправками, которые вы увидите на третьем листе. Основной принцип отказа от заведомо преступного приказа сохранён.

Феордан поднял взгляд.

Восс это заметил.

— Да, капитан, сохранён.

— Я не капитан.

— Формально — да. Привычки, к сожалению, документов не читают.

— Какие поправки? — спросил Каллан.

— Первая: иностранные граждане и лица без подтверждённого подданства принимаются с отдельным королевским разрешением до тех пор, пока орден не получит постоянный статут проверки. Вторая: использование зарегистрированного магического дара на службе подчиняется действующему авалорскому праву. Ваш орден не становится дырой в запрете магии.

— Я этого и не предлагал.

— Поэтому поправка техническая. Двор любит писать очевидное, чтобы через десять лет никто не объявил очевидное спорным.

Он достал второй лист.

— Теперь условие. Семь дней. Двенадцать человек минимального состава, включая назначенного руководителя полевой подготовки. Перечень специалистов. Отдельные личные проверки для иностранцев и магов. После подтверждения состава хартия получает полный статус.

— Семь дней, — повторила Рилет. — Очень щедро.

— Король считает, что если сир де Верн три недели просил создать орден, то хотя бы приблизительно представлял, кого туда брать.

— Представлял, — сказал Каллан.

— Тогда проблем нет.

— Есть, — заметил Феордан. — Двенадцать людей за семь дней можно собрать. Проверить — нет.

Восс перевёл на него взгляд.

— Поэтому королевская служба поможет проверять. Не выбирать. Проверять происхождение, прежнюю службу, долги, суды и связи. Если человек скрывает, что три года работал на контрабандистов, мы вам скажем. Если вы после этого всё равно его возьмёте, это будет ваш осознанный риск.

Рилет кашлянула.

— А если человек работал на очень хорошего контрабандиста?

— Тогда, госпожа Склоур, мы особенно внимательно посмотрим, почему он ушёл.

Думс поднял руку.

— Долговой контракт у Силеруса считается связью?

— Считается, — ответил Восс. — Но ваш закрыт.

Думс задумался.

— А если Рилет бумагу сожгла, связь теперь считается покойной или копчёной?

Повисла тишина.

— Что? Мне для анкеты.

Восс неожиданно усмехнулся.

— Покойной, господин Думс.

Каллан перелистнул хартию.

— Здесь нет имени капитана.

— Потому что вы его не указали.

— Указывал возможного кандидата.

— Кандидат не согласился.

Феордан медленно повернул голову к Воссу.

— Вы и это проверили?

— Нет. Госпожа Склоур рассказала моему человеку в трактире три недели назад.

Рилет возмущённо подняла брови.

— Я не знала, что это ваш человек.

— Именно поэтому он хороший.

— Я ему продала карту за двойную цену.

— Именно поэтому вы тоже хороши.