— А теперь ещё прекраснее. Если старый имперский канал и личный канал наследника правда начали сливаться, сегодняшнее объявление должно было что-то изменить прямо здесь.

Рокси подняла голову.

— Писец.

Мы вернулись к арене через полчаса и нашли его там, где Силерус обещал: возле прохода между дипломатическими ложами и служебными конторами. Невысокий мужчина в коричневом камзоле носил папки и выглядел настолько непримечательно, что я дважды потеряла его в толпе.

Он получил приказ через несколько минут после официального объявления.

Не письмо. Маленькую металлическую пластинку, которую курьер передал ему, будто возвращал сдачу. Писец посмотрел на неё, один раз, и изменил маршрут.

— Быстро, — прошептала Рилет.

— Слишком быстро, — сказала Рокси.

Мы пошли за ним на расстоянии.

Он был здесь до смерти Джулиуса. Канал существовал до смерти Джулиуса. Новый приказ пришёл почти сразу после того, как власть формально перешла к Дамиэну.

Мой мозг снова попытался сделать запрещённый прыжок.

Значит, они знали заранее.

Нет.

Значит, они были готовы к смене приказов. Это всё.

Государственная разведка обязана быть готова к смерти старого больного императора. Личная сеть наследника — тем более. Ничего из этого не доказывало убийство.

Я повторила это себе дважды.

Ярость не стала меньше.

Писец свернул к западной части арены.

К старому королевскому контуру с совой.

Мы не пошли за ним сразу.

После вчерашнего я окончательно разлюбила планы, начинающиеся словами «быстро, пока не ушёл». Они удивительно часто заканчивались словами «почему здесь столько крови».

Рокси осталась следить за дверью, а мы с Рилет обошли квартал, проверяя выходы. У служебного корпуса было три: главный в дипломатический коридор, задний во двор поставщиков и узкая арка, закрытая старой железной решёткой. На камне возле главного входа почти стёрлась сова — не пломба и не герб, а маленький знак допуска.

Медный жетон под одеждой оставался холодным.

— Значит, опять не сова, — прошептала Рилет.

— Уже радует, что предмет хотя бы последователен в своей непонятности.

Писец вышел через семь минут. Без папок. Металлической пластинки в руке больше не было. Он направился обратно к трибунам, и Рокси пропустила его мимо.

— Внутри один человек, — сказала она, когда мы сошлись у заднего двора. — Может, двое. Слышала шаги наверху.

— Входим втроём, — решила я. — Ничего не трогаем, пока не понимаем, что это.

Рилет посмотрела на меня.

— И если увидим красивое магическое зеркало, ты, конечно, не полезешь к нему первой.

— Конечно.

— Ненавижу, когда ты так уверенно врёшь.

Служебная дверь оказалась заперта обычным замком. Рилет работала отмычкой меньше минуты. За дверью нас встретил короткий коридор и вторая створка без ручки, зато с узкой металлической прорезью в центре. Над ней была вырезана та же почти стёртая сова.

— Вот теперь попробуй, — сказала Рилет.

Я достала жетон. Медь была холодной. Вставила край в прорезь.

Ничего.

Потом внутри стены тихо щёлкнуло.

Жетон нагрелся так быстро, что я едва не выронила его. По металлу прошла волна от края к центру, словно невидимый палец считал насечки. Внутри двери что-то провернулось.

— Он не реагирует, — тихо сказала я. — Его читают.

— Ключ?

— Или удостоверение.

Створка открылась на ладонь.

За ней было темно.

Мы вошли и закрыли дверь. Рокси осталась последней, проверила замок и кивнула. Помещение оказалось маленьким, без окон. Полки с архивными коробками, стол, два стула, пустой умывальник. Ничего, ради чего стоило покупать людей чужой разведке.

Кроме зеркала на дальней стене.

Оно было настоящим — высоким, почти в человеческий рост, в простой бронзовой раме. Только рама не принадлежала комнате. По внутреннему краю шли тонкие серебряные дорожки, впаянные в металл, а внизу под стеклом сидела небольшая синяя пластина с авалорским клеймом. Королевский служебный контур. В него кто-то встроил чужую зеркальную схему так аккуратно, будто две системы много лет проектировали друг друга.

— Украденный ключ, — прошептала Рилет, осматривая нижний замок. — Старый королевский узел и чужая начинка.

— Можно понять, кому он отправляет?

— Если не трогать — нет. Если трогать — тоже, возможно, нет, зато нас могут убить. Выбор богатый.

Я подошла ближе. В кармане потеплел Осколок.

На этот раз я достала его.

Стекло в ладони отозвалось лёгкой вибрацией. В большом зеркале ничего не изменилось, но через Осколок серебряные дорожки вокруг рамы выглядели иначе: не линиями, а связями. Несколько уходили вглубь стены, одна тянулась к синей пластине, ещё две будто обрывались за поверхностью отражения.

Не карта и не ответ. Структура. И слишком знакомая структура.

Я невольно задержала дыхание. В Лунной империи зеркала тоже никогда не были просто зеркалами.

В памяти всплыло другое отражение — тёмное, неправильное, с движением там, где двигаться было некому. Тень выходила через зеркала, находила людей, убивала их, возвращалась обратно. Тогда я ещё пыталась понять, что это за существо, откуда оно берётся и почему каждый новый след будто специально уводит меня в сторону.

Потом выяснилось, что никакого «почему» не было.

Был Дамиэн — он управлял Тенью. Отмечал людей. Использовал отражения как двери, якоря, ловушки — и всё это время стоял рядом со мной, изображая человека, который помогает расследовать собственные преступления.

Пальцы сильнее сжали Осколок.

— У него какая-то нездоровая тяга к зеркалам, — пробормотала я.

— У кого? — спросила Рокси.

Я не сразу ответила.

Серебряные связи всё ещё тянулись за стекло, туда, где обычное зрение видело только моё отражение.

— У одного человека, которого я очень надеялась больше никогда не встретить.

Рилет посмотрела на меня внимательнее, но вопросов не задала.

Я снова подняла Осколок. Совпадение ещё не было доказательством. Зеркало само по себе не делало эту систему дамиэновской. В мире вполне могли существовать десятки способов использовать отражения.

Но если к иностранной разведывательной сети, деньгам Лунной империи и странному служебному контуру теперь добавлялось ещё и зеркало, версия переставала выглядеть паранойей.

Она начинала складываться.

— Источник в раме, — сказала я. — Королевская часть только открывает доступ. Связь дальше другая.

Рилет присела возле нижней панели.

— Здесь есть журнал.

— Ты уверена?

— Нет. Но если это не журнал, кто-то очень любит записывать время и ставить одинаковые значки после каждого сеанса.

На узкой металлической полосе под зеркалом действительно шёл ряд коротких строк. Цифры я различала. Остальное — нет.

— Последняя запись? — спросила я.

Рилет прочла, водя пальцем в воздухе, не касаясь металла.

— Сегодня. После объявления. Три команды… «наблюдение Капитула продолжить». Дальше — «особые устойчивые свойства, ускорить сбор». И… — она нахмурилась. — «Подготовить список контактов высокого уровня. Двор, советники, торговые дома». Похоже на дипломатические подходы.

Именно то, что предполагал Силерус. Ни слова обо мне.

Это должно было успокаивать. Не успокаивало.

— Подпись есть?

— Не имя. Знак.

В конце записи стояла сложная комбинация из трёх тонких фигур: изломанная дуга, точка и вертикальная черта, пересечённая двумя короткими штрихами. Я её не знала.

Осколок в руке стал горячее.

— Не трогай, — сказала Рокси.

— Я не трогаю.

Большое зеркало тронулось рябью.

Все трое одновременно отступили.

На поверхности вспыхнула тонкая серебряная сетка. Не изображение человека, не комната на другом конце — скорее служебная разметка. Несколько местных слов, цифры, знаки. Рилет выругалась.

— Ты что сделала?