— Если понадобится человек в Норвейне, начни с Хальденов, — сказал Брут.

Потом посмотрел на Роксану.

Она позволила себе короткую паузу.

— А если дело окажется выше возможностей Хальденов, передашь письмо мне. Я не обещаю, что отец согласится с тобой. Но прочитает он его лично.

Сказано это было таким тоном, будто между «получит письмо» и «не получит» лежало не расстояние в полстраны, а её настроение.

— Спасибо.

Роксана кивнула, принимая благодарность примерно так же, как, вероятно, принимала поклоны слуг с детства.

— И в следующий раз придумай легенду получше. Кузины с Южных островов были неубедительны.

— Работало же.

Она посмотрела на меня почти снисходительно.

— Пока рядом не оказался человек, который действительно знает Южные острова.

— То есть ты.

— Очевидно.

Я вздохнула. Вообще-то наша легенда и без того имела ограниченный срок годности. А рядом с женщиной, которая путешествовала как простая наёмница и при этом разговаривала с окружающими так, будто половина из них по ошибке не поклонилась, шансов у неё было ещё меньше.

Роксана чуть приподняла бровь.

— Что?

— Ничего. Просто думаю, что маскировка не была нашей общей сильной стороной.

— Я не маскировалась.

Брут подошёл к Каллану. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — человек, которого Каллан едва не убил в храме и потом остановился перед ним в закрытом дворе, и человек, который обещал помочь остановить Каллана, если тот не сможет сам.

— В этот раз остановился.

— Да.

— В следующий тоже остановись.

— Постараюсь.

Брут нахмурился.

— Плохой ответ.

Каллан помолчал.

— Могу сказать «обязательно», если тебе станет спокойнее.

— Не станет.

— Тогда шутка не удалась.

— Это была шутка?

— Видимо, нет.

Брут несколько секунд смотрел на него, потом протянул здоровую руку. Каллан пожал её. Друзьями они не стали. Но теперь, по крайней мере, никто из них не выглядел так, будто всерьёз собирается однажды убить второго.

Феордану и Горсту Арториус предложил королевскую службу. Горст отказался ещё до того, как секретарь дошёл до жалования. Феордан выслушал предложение до конца, поблагодарил и тоже отказался.

— И куда теперь? — спросила я.

— С вами, — сказал Феордан.

Я подняла бровь.

— Это звучит как исполнение эфемерного приказа.

Он чуть помолчал.

— Тогда так: если вы не против, я останусь рядом, пока не пойму, что произошло с Империей и людьми Кайла.

— Уже лучше.

Горст постучал металлическими пальцами по карману с Осколком.

— А я теперь от тебя вообще не отцеплюсь.

— Звучит угрожающе.

— После того, что ты сегодня рассказала? Ещё бы. Другой мир, омоложение, тело без искры, Осколок, который работает только у тебя. И ты всерьёз думаешь, что я спокойно уйду?

— Я надеялась.

— Зря. Хочу понять, можно ли собрать тебе внешний накопитель без Шариры и без необходимости потом собирать тебя по частям.

— Вот теперь реклама стала ещё хуже.

— Зато честнее.

— Только без опытов на мне без разрешения.

Горст фыркнул.

— Я же не Нилрем.

Этого было достаточно.

Рилет я нашла у окна, когда остальные уже начали расходиться по комнатам. Она считала деньги. Конечно. На подоконнике лежали три стопки монет, одна меньше другой. Рилет перекладывала серебро, что-то бормотала и делала отметки углём на клочке бумаги.

Рилет я нашла у окна за подсчётом денег.

— Ты идёшь дальше? — спросила я.

— А ты куда?

— Пока не знаю. Но Дамиэн теперь почти император, и спокойно не будет. Ты не обязана тащиться за мной только потому, что однажды вытащила меня с корабля.

Рилет наконец подняла глаза.

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне уйти после всего этого?

— Да.

Она фыркнула, стянула монеты в мешок и затянула шнурок.

— Какая глупость. Где я потом найду ещё одну женщину из другого мира, которая регулярно влезает в смертельные истории и совершенно не умеет на них зарабатывать?

— Рилет.

— Что? Я остаюсь. Мне интересно.

Сказано было слишком быстро и слишком небрежно.

Я улыбнулась.

— Конечно. Только поэтому.

Она бросила на меня раздражённый взгляд, но уже через секунду подняла мешок и потрясла им.

— И ещё я свободна от Силеруса.

— Полностью?

— Полностью. Я поставила против его чудо-бойца, Феордан сделал из моей ставки состояние, а я выкупила остаток долга и будущую услугу.

— Он так просто согласился?

Рилет усмехнулась.

— Не совсем просто. По его же расчётам я должна была ещё немного.

— И?

— И старый паук внезапно решил, что округление в мою пользу тоже считается торговлей.

Я посмотрела на неё.

— Из доброты?

— Не оскорбляй человека.

Она сказала это слишком довольно.

— Он к тебе привязан.

— Возможно, — невинно ответила Рилет. — И я не вижу причин мешать ему совершать финансово невыгодные поступки.

Она раскрыла свёрток. Внутри лежал знакомый кинжал с гранатовой рукоятью.

— А шёлк?

Рилет помрачнела.

— Продал давно. Стоимость зачёл.

— Вот это тебя действительно задело.

— Долг был просто цифрой. А шёлк был красивый.

Логика железная. Спустя некоторое время Рилет вернулась из королевских конюшен заметно довольнее, чем уходила.

— Гнидка на месте, — сообщила она. — Кормят хорошо. Даже слишком.

— Ты переживала?

— Я проверяла вложение.

— Конечно.

— Хорошая лошадь стоит денег.

Я посмотрела на неё.

— Особенно дохлая?

Рилет нахмурилась.

— Она не дохлая. Она экономичная.

Спорить с человеком, который уже несколько месяцев называл привязанность выгодой, было бессмысленно.

Позже Каллан догнал меня у лестницы. Некоторое время мы шли рядом молча.

— Вчера ты попросила меня остаться на сегодня, — сказал он наконец.

— Помню.

— Я подумал, можно ли попробовать попроситься и на завтра.

Я покосилась на него. В его голосе не было ни нажима, ни привычной сухой констатации. Скорее осторожная попытка сказать что-то почти романтическое и не испортить это сразу.

— Очень смело.

— Я долго готовился.

— Заметно.

Он чуть улыбнулся.

— Это отказ?

— Нет. Просто не торопись.

— Хорошо.

Несколько шагов мы прошли в тишине.

— У тебя крыша родового дома в Вернской долине всё ещё течёт? — спросила я.

— Скорее всего.

— Прекрасно следишь за домом.

— Был занят.

— Это я заметила.

Каллан посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Когда-нибудь поедешь со мной посмотреть?

На этот раз я не стала делать вид, что не поняла, о чём он спрашивает. Это всё ещё не было предложением будущего, которого я пока не могла обещать. Просто маленькая попытка впустить меня в часть своей жизни, существовавшую до меня.

— Может быть.

— Мне подходит.

Я сама взяла его за руку. Он ничего не сказал и только переплёл пальцы с моими.

Через несколько шагов я отпустила. Но не сразу.

Императором Дамиэн стал вечером. Не на коронации — до неё ещё было далеко, — а куда прозаичнее: представитель Лунной империи в Артории получил запечатанный пакет, потребовал срочную аудиенцию, и через час решение Совета Домов уже лежало на столе Арториуса.

В тот момент я сидела с Горстом в одной из свободных комнат дворца и в третий раз объясняла, что именно вижу через Осколок. Он крутил стекло пальцами в плотной кожаной перчатке, подносил к свету и записывал мои ответы мелким угловатым почерком.

— Связи между людьми ты видишь всегда?

— Нет. Только если Осколок на них откликается. Но теперь уже не обязательно его каждый раз доставать.

— А причину связи?

— Иногда предполагаю. Не вижу подписи «магическое рабство, версия вторая».

— Неудобный прибор.