Каллан поднял взгляд и нашёл меня. Я не подошла. Между нами было четыре шага и двенадцать тел. Никогда расстояние не измерялось точнее. На его лице ничего не изменилось, но он понял — и не сделал ни одного движения ко мне.

Сверху хлопнула дверь. Нилрем отступал от решётки, один из служащих что-то говорил ему быстро, почти панически.

— Внешнюю стражу не звать, — резко ответил Нилрем. — Двор закрыть. Записи — ко мне. Никого постороннего.

Он посмотрел вниз ещё раз. Не на мёртвых — на Каллана. Не страх. Интерес. Потом исчез за дверью.

Мне захотелось броситься следом. Эта мысль прожила секунду и умерла под тяжестью фактов: ворота закрыты, Брут ранен, Каллан только что уничтожил двенадцать человек, Рокси снаружи, Нилрем уходит в защищённую часть комплекса. Погоня сейчас была бы не смелостью, а способом потерять всё разом. Вместо этого я пошла к телу с металлической пластинкой. Не к Каллану. Он проводил меня взглядом и остался на месте.

Мужчина лежал на спине. Возраст около тридцати, может старше — трудно сказать из-за серой кожи и рубцов. На шее под воротом была тонкая металлическая бирка. Я вытерла её краем его же куртки.

Четыре. Один. Два.

Я проверила снова. Не потому, что цифры могли измениться, а потому, что после всего произошедшего мозг имел право на одну попытку отказа. 412. Пятый стёртый номер.

— Алиса? — Брут говорил хрипло.

Я не ответила. Под биркой находилась вторая пластина, меньше, почти скрытая под ремнём. На ней не было имени — только короткая группа знаков. Я не читала их, но узнавала форму. Тот самый транспортный код из закрытой ведомости.

Два независимых признака. Номер и код. Не слух, не сходство, не сова, которую хотелось связать со всем на свете. Человек передо мной действительно проходил по той же цепочке, что Олвин, Сейра, Гарн и Марн. Я села на корточки, стараясь не коснуться крови коленом, хотя это уже было бессмысленно. Мы искали, куда деваются люди. По крайней мере один ответ лежал передо мной с переломанной шеей.

Ворота с другой стороны загремели. Кто-то нашёл механизм. Рокси ворвалась первой — бледная, с ножом в руке. Она увидела Брута, добежала до него и только потом позволила себе посмотреть вокруг. Лицо изменилось не ужасом, а чем-то тише.

— Боги…

Через минуту появилась Рилет. Рыжие волосы растрепались, дыхание сбилось, будто она бежала через половину Турнира. Она остановилась на пороге и впервые на моей памяти не сказала ничего. Просто смотрела, а потом её взгляд нашёл Каллана.

— Это…

— Да, — сказал он.

Ни оправдания. Ни объяснения. Я подняла бирку так, чтобы они увидели цифры.

— Четыреста двенадцать.

Рилет медленно подошла, увидела второй знак и присела рядом.

— Код тот же, — сказала она после нескольких секунд. Голос был совсем тихим. — Алиса, это та же отправка.

— Знаю.

Рокси уже освобождала Брута от скобы найденным ключом. Каллан всё ещё стоял отдельно. Теперь я могла бы подойти. Опасность закончилась, глаза снова были голубыми, и он сам остановил руку, когда демон повернулся к Бруту. Всё, чего я требовала от него час назад — предупредить, не решать за меня, взять ответственность за собственный выбор, — он сделал. Я доверяла этому человеку больше, чем до боя. Одновременно мне хотелось держаться от него как можно дальше. Обе вещи были правдой, и пришлось оставить их рядом, не пытаясь сделать одну удобнее другой.

— Ты в порядке? — спросила я.

Вопрос прозвучал нелепо среди крови. Каллан посмотрел на рану в боку, потом на ладони.

— Физически — да.

И вот это было хуже. Он помолчал, затем его взгляд ушёл куда-то в сторону, мимо меня, будто он слушал голос, которого больше никто не слышал.

— Что? — спросила я.

Каллан медленно поднял глаза.

— Он сказал: «Ты сам открыл».

Конец двадцать первой главы.

— Ты сам открыл, — повторил Каллан.

Несколько секунд я смотрела на него, не понимая, почему именно эти три слова оказались страшнее всего, что произошло во дворе за последние минуты.

Вокруг лежали двенадцать тел. На камнях темнела кровь, фонари по-прежнему не горели, и только свет из верхней галереи падал косыми прямоугольниками, выхватывая то мёртвое лицо, то рукоять ножа, то серую ткань мундира. Брут сидел у тумбы, прижав ладонь к боку; Рокси возилась с последним звеном железной скобы. Рилет стояла у стены, тяжело дыша после бега, и смотрела на нас так, будто пыталась за один взгляд понять, сколько катастроф произошло без неё.

Каллан был жив. Это следовало считать хорошей новостью. Копьё вошло ниже рёбер, предплечье рассечено, на виске наливалась тёмная полоса, руки едва заметно дрожали. При этом он стоял сам, говорил связно и выглядел не хуже человека, которого только что попытались убить двенадцать раз подряд. Я ждала, что после такой силы расплата будет заметна сразу, но её не было. Это казалось неправильным.

— Демон сейчас говорит? — спросила я.

Каллан прислушался к чему-то внутри себя и покачал головой.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

По его лицу я поняла: молчание нравилось ему ещё меньше, чем мне.

Я заставила себя отвернуться. Если цена не пришла сразу, это не означало, что её нет. И если я сейчас начну строить теории о том, почему после его «Бери» он всё ещё стоит на ногах, не проверив человека с проникающим ранением, мне следовало отобрать у себя удостоверение криминалиста задним числом.

— Рилет, сколько у нас времени?

— До того как сюда придут люди Нилрема? — Она быстро оглянулась на галерею. — Мало. До того как они сделают вид, что нас здесь никогда не было? Ещё меньше.

Это звучало обнадёживающе.

Я опустилась возле тела №412. Бирка всё ещё лежала на груди, сдвинутая в сторону моими пальцами. Под ней — вторая металлическая пластина, маленькая, с коротким кодом. Тем самым, который Рилет видела в закрытой транспортной ведомости. Связь была почти неприлично прямой: турнирный номер, транспортный код, управляемый солдат с разрезанной спиной.

Оригинал хотелось забрать. Именно поэтому я его не тронула.

— Если снимем, они поймут, что мы поняли, — сказала я. — Нужна копия.

Рилет уже рылась в карманах.

— У меня есть воск.

— У тебя всегда есть воск?

— У нормального человека есть деньги и чувство самосохранения. У меня вместо второго — воск, сургуч и три вида ниток.

Она присела рядом. Я прикрыла её плечом от верхней галереи, хотя там пока никто не показывался. Рилет размяла в пальцах серый кусочек воска, прижала сначала к цифрам, потом ко второй пластине. С первого раза край смазался. Она тихо выругалась, сделала второй оттиск и сунула оба в плоскую жестяную коробочку.

— Номер есть. Код есть.

— Отдельно запомни расположение пластин.

— Уже.

Я провела пальцами в перчатке вдоль рубца на спине погибшего. Два параллельных следа шли по обе стороны позвоночника. Кожа вокруг была воспалена, местами стянута свежими швами. На запястьях и выше локтей — кольцевые отметины от фиксаторов. Это ничего не объясняло. Я видела только следы: его фиксировали, резали, что-то делали вдоль позвоночника. Всё остальное пока оставалось версией.

Один из двенадцати перед смертью сказал «Не…».

Я снова увидела поднятую ладонь, на мгновение живые глаза, а потом нож, который рука всё-таки попыталась поднять. Не доказательство полной сохранности личности. Не доказательство обратимости. Даже не доказательство того, что он понимал происходящее. Одна секунда сопротивления — и всё же она существовала.

— Алиса. — Рокси произнесла моё имя тихо.

Я подняла голову. Она уже сняла скобу с Брута и теперь смотрела на верхний проход.

— Там никого.

— Пока.

— Нет. Совсем никого. Я вошла оттуда. Двое стояли у лестницы. Сейчас ушли.

Брут хмуро посмотрел наверх.

— Удобно.

Именно. Нилрем не был человеком, который забывал запирать двери. Он только что устроил ловушку, рассчитанную на реакцию конкретного человека, фиксировал время после каждой травмы и приказал не звать внешнюю стражу. Если верхний проход внезапно оказался свободен, это не подарок судьбы. Это решение.