Через полчаса Брут стоял перед Арториусом с рукой на перевязи и лицом человека, который предпочёл бы ещё раз подраться с Феорданом, чем участвовать в церемонии. Песок успели разровнять. Кровь засыпали свежим слоем. На центральную площадку вынесли высокий стол, покрытый тёмным полотном, а рядом встал глашатай с новым свитком. Над ареной всё ещё гуляло эхо финала; люди не расходились, хотя солнце уже начало клониться и камень трибун потеплел до неприятной липкости под ладонью. Феордан находился в стороне с Горстом. Его осмотрели, нашли несколько ушибов и рассечение на скуле, после чего он отказался от дальнейшей медицинской опеки с такой вежливостью, что лекарь понял угрозу только после второй фразы. Брут выглядел хуже, но счастливее. Арториус спустился на песок лично.

Это снова изменило шум. Не тишина — скорее плотное ожидание. Король шёл без короны, в тёмном парадном плаще, рядом с ним — двое офицеров и тот же личный секретарь, который вчера записывал наши показания. На столе лежал длинный футляр из чёрного дерева. Глашатай раскрыл свиток.

— Победитель Великого турнира Авалории — Брут из Красной Берлоги!

Толпа ответила привычным рёвом. Арториус поднял ладонь.

— Этого имени было достаточно для Турнира, — сказал он, когда стало тише. — Для награды короны — нет.

Я почувствовала, как Рилет рядом перестала жевать что-то, купленное у прохода. Брут не удивился. Вот это уже было подозрительно. Арториус посмотрел прямо на него.

— Сир Брут Хальден. Капитан княжеской дружины. Дом Хальден, Норвейнский союз.

Тишина продержалась ровно секунду. Потом арена загудела совсем иначе.

Я медленно повернулась к Рокси. Та смотрела вниз с таким спокойствием, будто Арториус только что сообщил не о дворянстве Брута, а о погоде.

Рилет проглотила кусок.

— То есть всё это время мы таскались по дорогам с капитаном княжеской дружины?

— Да, — сказала Рокси.

— И сыном Хальденов?

— Именно.

— А сказать?

Рокси наконец посмотрела на нас.

— Зачем?

На груди Брута красный медведь внезапно перестал быть просто гербом на красивом нагруднике. Я вспомнила постоялый двор, разрушенный храм, его привычку говорить так, будто каждое лишнее слово облагается пошлиной. Вообще-то всё сходилось.

Я покосилась на Каллана.

— А ты?

— Подозревал по гербу.

— И молчал.

— Ты не спрашивала.

Я посмотрела сначала на него, потом на Рокси.

— Какая удивительно сплочённая у вас культура недоговаривать очевидное.

Рилет кивнула.

— Северяне, они такие, да, Рокси?

Я только недовольно толкнула Каллана локтем — осторожно, с той стороны, где не было раны. На песке Арториус продолжал:

— Ваша личность была подтверждена королевской службой сегодня перед финалом. Вы имели право выступать под личным именем и не нарушили правил Турнира. Поэтому результат остаётся неизменным.

Брут слегка наклонил голову.

— Благодарю, Ваше Величество.

Секретарь Арториуса сделал шаг в сторону и, видимо, собираясь пригласить Рокси вниз, произнёс:

— Спутница сира Хальдена может...

— Невеста, — сказала Рокси.

Не громко. Но стоящий рядом гвардеец услышал, секретарь услышал, мы услышали, а затем кто-то на нижнем ряду повторил слово соседу, и оно пошло по сектору быстрее пожара. Секретарь моргнул.

— Прошу прощения. Невеста сира Хальдена — Роксана.

Рилет медленно повернулась к Рокси.

— Невеста?

— Да.

— Давно?

— С детства. Позже нам позволили отказаться. Мы не стали.

Рилет прищурилась.

— А ты кто тогда?

Рокси чуть подняла бровь.

— Дочь князя.

Пауза вышла очень выразительной.

— Надо было догадаться?

— Желательно.

Так, будто сообщила вещь, которую приличные люди обычно понимают без пояснений. Я подавилась.

Рилет хлопнула меня по спине.

— Осторожнее. У нас, похоже, сегодня вечер внезапных титулов.

Рокси спустилась на арену. Арториус встретил её без заметного удивления — значит, проверка Брута за четыре часа успела накопать и это. Она встала справа от него, и только тогда я заметила, как изменилось поведение окружающих. Не поклон до земли, не театральное почтение. Просто чуть больше места. Чуть аккуратнее обращения. Брут посмотрел на неё.

— Ты сказала.

— Исправила.

— Разумно.

Вот и вся романтика северных княжеств. Арториус положил ладонь на чёрный футляр.

— Победителю Великого турнира полагаются деньги, право на королевскую аудиенцию и наградное оружие. В этом году оружие необычное.

Крышка открылась. Внутри лежал меч. Не церемониальная игрушка. Настоящий рабочий клинок средней длины, без золота и драгоценных камней, с матовой серой полосой вдоль дола. Гарда простая, кожа на рукояти тёмная, уже будто бы рассчитанная на ладонь, которая будет ею пользоваться, а не показывать гостям. Горст рядом со мной тихо выругался.

— Что? — спросила я.

— Шпат.

Я сразу поняла.

— Чёрная соль?

Он прищурился.

— В сплаве или в пропитке. Старый королевский образец. Видел такие схемы лет десять назад в чужих каталогах. Но этот лучше сделан.

Каллан тоже смотрел на меч внимательнее. Арториус подтвердил вслух:

— Клинок создан на основе ранних исследований глушащего шпата и доведён королевскими мастерами специально к Великому Турниру. Он не создаёт подавляющего поля. Но рана от него на несколько минут нарушает работу искры и затрудняет формирование магии.

По трибунам прошёл новый гул. Я не удержалась и полезла в карман за Осколком.

— Алиса, — предупреждающе сказал Каллан.

— Я только посмотрю.

— Это обычно предшествует неприятностям.

— Неправда. Иногда неприятности уже начались.

Я прикрыла Осколок ладонью, чтобы не привлекать внимание. Чёрная поверхность поймала арену, Арториуса, Брута и серый клинок. Там, где изображение подходило к мечу ближе нескольких сантиметров, оно словно теряло резкость. Не исчезало — просто становилось мутным, как фотография, снятая через запотевшее стекло. Я отодвинула Осколок. Контуры вернулись. Ещё раз ближе. Снова размытие.

— Интересно, — пробормотал Горст.

— Нет, — сказала я. — Пока это просто наблюдение.

— На тебя его хитрость не сработает, — добавил он, кивая на клинок. — Искры нет, глушить нечего. Порежет зато совершенно обычно.

— Успокоил.

Он посмотрел на меня почти с уважением.

— Совсем тебя испортила эта страна. Раньше ты сразу строила три теории.

— Я и сейчас построила. Просто не говорю.

Арториус передал меч Бруту в здоровую руку. Тот взял его, привычно проверил вес и баланс, затем большим пальцем провёл вдоль серой полосы в металле.

— Чёрная соль? — спросил он.

— Улучшенный сплав, — ответил Арториус.

Брут коротко кивнул.

— Полезная вещь.

Он сказал это без восторга и без отвращения — как человек, которому только что объяснили свойства нового оружия.

Мне такой спокойный подход нравился меньше, чем хотелось бы. Но спорить с самим принципом было сложно. Чёрная соль не стирала имена из реестров и не заставляла Олвина поднимать на меня копьё. Это сделали люди, решившие, как именно её использовать.

Арториус снова повернулся к трибунам.

— Великий турнир завершён.

На этот раз никто не закричал сразу.

— За последние дни внутри Капитула была раскрыта государственная измена. Расследование продолжается. Часть людей использовала турнирные процедуры для действий, которые не были санкционированы короной в том виде, в каком их обнаружила королевская служба.

Формулировка была аккуратной. Почти хирургической. Она не снимала с государства ответственность, но и не позволяла свалить всё на одну голову.

— Я не стану сегодня раскрывать сведения, которые могут повредить следствию, — продолжил Арториус. — Но одно решение уже принято. Записи участников, которые были незаконно изменены или удалены, будут восстановлены. Имена будут возвращены в реестры. Семьи получат официальное уведомление от короны.