— Нет. Поэтому и продаю вам возможность узнать.

Рилет тихо выругалась.

С улицы донёсся колокольный звон — не вечерний, другой, быстрый и повторяющийся. Вслед за ним поднялся шум. Сначала один голос, потом десятки. Люди в передней комнате конторы начали говорить одновременно.

Силерус повернул голову к двери.

— Это не начало боёв.

Рилет уже шла к окну. На улице кто-то бежал к площади, крича что-то, чего я не разобрала. Потом услышала одно слово. Император.

Сердце пропустило удар.

— Что случилось? — спросила я.

Никто не ответил. Рилет распахнула дверь.

К тому моменту, когда мы добрались до трибун, слух успел умереть и воскреснуть в шести вариантах.

Джулиуса убили на охоте. Джулиус умер ещё три дня назад, а Империя скрывала. Джулиус сошёл с ума. Джулиуса прокляли авалорцы. Джулиус жив, но отрёкся. Дамиэн уже посадил половину Совета Домов в тюрьму. Последняя версия особенно нравилась торговцам: её рассказывали с подробностями люди, которые ещё утром не знали, сколько в Лунной империи вообще Домов.

На центральной арене никто не дрался. Участники стояли у ограждений, распорядители сбились в группы, на верхних рядах иностранные делегации посылали слуг вниз и принимали записки. Толпа гудела так, что отдельные слова исчезали, но смысл чувствовался кожей: умер правитель соседней державы, и несколько тысяч человек одновременно пытались понять, сколько теперь стоят их деньги, договоры и жизни.

Мы с Рилет и Рокси поднялись на боковую трибуну. Каллан и Брут остались в укрытии; возвращаться за ними не было времени, да и появление двух раненых участников возле служебной зоны утром после «побега опасных заключённых» не входило в список хороших идей.

На помост вышел глашатай в бело-золотой мантии. Позади двое служащих развернули длинное полотно с гербами Авалории и Лунной империи. Разговоры затихали медленно, как море после ветра.

— По официальному сообщению двора Сильверрима, — начал глашатай, и площадь окончательно стихла, — Его Императорское Величество Джулиус Третий скончался вчера после несчастного случая во время церемониального выезда.

Я перестала слышать остальное. Не метафорически, звук просто ушёл.

Перед глазами остался рот глашатая, движущийся без голоса, белая ткань за его спиной и чужое плечо передо мной. Воздух стал вязким. Я вдохнула и не почувствовала, что вдохнула.

Джулиус. Старый больной человек, которого я видела слишком мало, чтобы любить и достаточно, чтобы помнить его усталый взгляд. Отец Дамиэна. Последняя ступень между ним и троном.

Он убил отца — мысль пришла сразу, целиком, без доказательств и без разрешения.

Он убил старшего брата. Подставил Валуа, пожертвовав Кайлом. Убрал всех между собой и властью. Теперь убил отца.

В памяти вспыхнуло другое лицо — красивые глаза, спокойная улыбка, бархатный голос. Потом — обрыв под ногами. Воздух, которого не хватало. Его руки. Падение.

Я вцепилась в перила так сильно, что ногти заболели.

— Алиса. — Рилет оказалась рядом. — Смотри на меня.

Я не посмотрела. Считала вдохи. Один. Два. Три. Под пальцами дерево было шершавым, в одной щели застряла синяя нитка. Справа пахло дешёвыми духами. Слева мужчина кашлянул и выругался. Настоящее возвращалось кусками.

Факт: Джулиус был стар и болен.

Факт: ему стало плохо во время церемониального выезда.

Факт: он потерял сознание в седле, упал и получил смертельную травму.

Факт: Дамиэн получает власть.

Не факт: Дамиэн организовал смерть.

Выгода не является доказательством. Предыдущее преступление не превращает человека автоматически в виновного по следующему делу. Я преподавала бы это любому стажёру, который пришёл на осмотр с готовым убийцей в голове.

— Я в порядке, — сказала я.

Голос прозвучал хрипло.

— Врёшь, — ответила Рилет.

— Да.

Я снова заставила себя слушать.

— …Его Высочество Дамиэн Кровавый Цветок, законный наследник престола, принял Императорскую печать и до решения Совета Домов принимает на себя обязанности хранителя трона и правителя Лунной империи.

Не император. Пока формально нет.

Толпе было всё равно.

— Новый император молодой, — сказал кто-то за спиной.

— Может, хоть пошлины снизит.

— Джулиус последние годы только болел.

— Кровавый Цветок всегда держал торговлю.

— Наследник военный?

— Говорят, умный.

— Говорят, красивый.

Последнее почему-то ударило сильнее остальных. Я резко обернулась, но говорившая девушка уже наклонилась к подруге, разглядывая изображение, которое служащие подняли возле помоста.

Портрет Дамиэна.

Не тот человек, которого я видела в последнюю ночь в Империи. Здесь он был одет в чёрно-серебряное, без тени и крови, с собранными волосами и спокойным выражением лица. Молодой наследник, вынужденный принять тяжёлую ношу после трагической смерти отца. Художник даже оставил в глазах мягкость.

Меня затошнило.

— Он добился своего, — сказала я.

Рилет услышала.

— Алиса…

— Всё, что было между ним и троном, исчезло.

— Ты думаешь, он…

— Думаю. — Я заставила себя разжать пальцы на перилах. — Но не знаю.

Слова дались тяжело. Ярость не любила грамматические оговорки.

Глашатай продолжал. Король Арториус выражает глубочайшую скорбь. Двор готовит официальные соболезнования Его Высочеству Дамиэну и Совету Домов. Представителям Лунной империи в Артории гарантируется безопасность. Турнир после короткого перерыва продолжится согласно установленному порядку.

Арториус не появился. Вместо него на трибунах уже разворачивалась настоящая политика.

Я услышала про Эстерваль раньше, чем увидела их знаки. Двое мужчин в одинаковых зелёных перевязях спорили у прохода между трибунами о зерне: один требовал немедленно отправить гонца, второй доказывал, что поздно — если новый правитель Лунной империи пересмотрит закупочные квоты, цены поползут вверх ещё до осени.

— Эстерваль? — тихо спросила я.

Рилет проследила за моим взглядом.

— Речные долины на материке к юго-западу от Империи. Земли там хорошие, воды много, зерна ещё больше. Половина соседей делает вид, что презирает эстервальских торговцев, а потом зимой покупает у них муку втридорога.

— У них король?

— Хуже, — сказала Рилет. — Цеха.

Я покосилась на неё.

Рокси, стоявшая с другой стороны, пояснила спокойнее:

— Формально там несколько старых владений и городов. Но настоящая власть держится на ремесленных и магических цехах. Магия разрешена, если ты принадлежишь к нужному цеху, платишь взносы и работаешь по лицензии. Без лицензии ты преступник. С лицензией — полезный специалист.

— То есть они не запрещают магию. Они её оформляют.

— И облагают пошлиной, — добавила Рилет. — Очень цивилизованно, я так считаю!

Я снова посмотрела на спорящих купцов. Один уже перечислял какие-то прошлогодние объёмы поставок и требовал найти человека из торгового представительства до того, как остальные успеют проснуться. Джулиус ещё, наверное, не остыл, а цена хлеба уже изменилась.

Чуть дальше мужчина в тяжёлом сером плаще с серебряной застёжкой в форме горного пика почти прижал писца к колонне, требуя немедленно отправить письмо домой. Не соболезнования. Контракты на металл.

— Норвейн, — сказала Рокси раньше, чем я успела спросить. — Северный союз княжеств.

— Союз — громко сказано, — фыркнула Рилет. — Они большую часть времени спорят, кто кому приходится прадедом и чья шахта зашла на три шага под чужую гору.

Рокси даже не повернула головы.

— И всё же, если приходит внешняя армия, спорить они перестают быстро. Горы, крепости, железо, медь, серебро. Хорошие кузнецы. Хорошая тяжёлая пехота.

— Поэтому его волнует Дамиэн?

— Его волнует, сколько оружия Дамиэн захочет купить, — сказала Рокси. — Или сколько оружия придётся делать против него.