— Госпожа Морриган, — произнёс Арториус. — Теперь вы расскажете мне всё.

Я промолчала.

Он чуть повернул голову к Каллану.

— Мой сын утверждает, что финансирование Нилрема — не единственное, к чему причастен Дамиэн Кровавый Цветок.

Конец двадцать пятой главы.

Во дворце кровь пахла иначе.

Не железом, мокрым камнем и горячей пылью, как в комплексе «Чистой Стали», а уксусом, чистым полотном и слишком дорогими лекарскими настоями. За час запах успел въесться в рукава, волосы и кожу так глубоко, что никакие белёные стены не могли убедить меня, будто бой закончился.

Но нн закончился. Это было фактом.

Нилрема унесли живым. Правую руку ему перетянули выше места, где Каллан отсёк кисть, и уже на носилках бывший глава проекта умудрился смотреть на окружающих с раздражением человека, которому сорвали важный эксперимент. Синий жезл завернули в плотную ткань и передали двум королевским офицерам. Внешние переходы комплекса заняла гвардия. Архивы, переносные журналы и оборудование начали описывать прямо на месте.

Медицинское крыло не закрыли.

Это оказалось единственным решением Арториуса, которое я приняла без внутреннего спора.

Сейру и Олвина нельзя было просто выдернуть из аппаратуры, потому что победила справедливость. Гарна и Марна тоже. Победа вообще редко обладала лечебными свойствами; чаще после неё просто появлялось время посчитать, сколько человек не дожило до красивого слова.

Перед тем как нас увезли во дворец, я успела вернуться в медицинский коридор под охраной двух гвардейцев и дворцового лекаря.

Сейра уже была без тех ремней, которыми её фиксировали раньше. Временные проводники на спине оставались, но трубки собрали в более аккуратную систему, а возле кровати стояла женщина в белом переднике с королевской печатью на сумке. Сейра лежала на боку, дышала ровно и выглядела ещё хуже, чем когда я нашла её впервые: бледная, мокрые волосы прилипли ко лбу, губы потрескались от лекарств.

Зато глаза были открыты.

Я достала амулет.

Металл лёг ей в ладонь. Пальцы сомкнулись не сразу — сначала один, потом второй, будто тело вспоминало движение отдельно от сознания. Сейра посмотрела на створку с женщиной и двумя детьми. Лицо дрогнуло.

— Дети?.. — голос оказался едва слышным.

Я ненавидела ответы, начинающиеся с «не знаю». За последние дни их стало слишком много.

— Я пока не знаю, где они, — сказала я. — Но теперь ваше имя снова есть в документах. И они узнают, что вы живы.

Её пальцы сжали амулет крепче.

У соседней койки Олвин был в сознании ровно настолько, чтобы злиться на всех, кто пытался заставить его не двигать шеей. Там, где вырвало крепление канала, лежала толстая повязка. Дворцовый хирург не обещал ничего, кроме того, что кровотечение остановлено и ближайшие часы он, вероятно, переживёт.

Когда я подошла, Олвин несколько секунд смотрел на меня мутным взглядом, словно пытался вспомнить, к какой части последних дней я относилась.

— Копьё? — наконец спросил он.

Я едва не рассмеялась. Не потому, что было смешно. Просто после ложных смертей и металлических пластин в позвоночнике этот вопрос оказался почти неприлично нормальным.

— Цело.

Его брови чуть сошлись.

— Где?

— У королевской охраны. Его нашли вместе с остальными вещами.

Олвин выдохнул.

— Хорошо.

— Очень рада, что мы расставили медицинские приоритеты.

Один угол его рта едва заметно дёрнулся.

— Хорошее копьё.

— Я уже поняла.

Он закрыл глаза с выражением человека, которому наконец сообщили действительно важную новость.

Гарна и Марна я увидела только из дверей. Гарн Вей, номер шестьдесят четыре, был тем самым наёмным бойцом, которого сняли ещё до первого поединка после лекарской отметки. Марн Эл, триста шестой, успел проиграть в первый день, отделаться сравнительно лёгкой раной бедра и исчез после вызова «на уточнение допуска». Потом мы нашли обоих уже среди управляемых солдат Нилрема.

Теперь оба были привязаны мягкими широкими ремнями, и рядом дежурило по двое людей. Марн лежал неподвижно. У Гарна каждые несколько минут сокращалась правая рука: пальцы складывались так, будто вокруг них всё ещё находилась рукоять оружия, потом медленно разжимались. Лекарь объяснил, что центрального сигнала больше нет. Тело всё равно повторяло внедрённую последовательность.

Я не знала, что хуже: приказ, который нельзя не выполнить, или приказ, который продолжает жить в мышцах после того, как командир уже в цепях.

Теперь, спустя час, мы сидели во дворце, и личный секретарь Арториуса аккуратно выводил строки на плотной бумаге, не пачкая манжеты.

Король выбрал небольшую комнату рядом с дворцовой лекарской. Не тронный зал, не кабинет с картами и не зал совета. Стол, четыре кресла, окно на внутренний сад и двое гвардейцев снаружи. Пространство для разговора, который пока не должен был стать публичным.

Арториус сидел напротив меня.

Каллан — справа.

Первое время я действительно пыталась слушать секретаря, докладывавшего о комплексе. Исследовательские секции опечатаны. Медицинское крыло продолжает работу под независимой дворцовой бригадой. Все переносные журналы изъяты. Оригинал донесения Эдрена Саала находится в королевской папке. Тела погибших из закрытого двора собирают отдельно; №412 будет идентифицирован по архивам и прежним турнирным записям, если они сохранились.

— Что с Гарном и Марном? Есть изменения?

Секретарь перевернул страницу.

— Оба живы. Поздняя стадия внешней интеграции. Полная обратимость не установлена. Врачи отмечают непроизвольные двигательные реакции без командного сигнала.

— То есть их пока связывают.

— В целях безопасности.

— Их безопасности или вашей?

Перо остановилось.

Арториус ответил сам:

— Оба варианта.

Я собиралась возразить, но взгляд зацепился за тёмное пятно у нижнего края нагрудника Каллана. Кровь.

Не засохшая. Свежая.

— У тебя снова кровь.

Каллан повернул голову.

— Что?

— Швы разошлись. Опять.

Я показала на бок.

Он даже не посмотрел вниз.

— Царапина.

— Разумеется. Копьё между рёбрами, повторно разошедшиеся швы и свежая кровь на одежде. Обычная царапина.

Арториус проследил за моим взглядом.

— Сир де Верн.

Каллан чуть выпрямился. Ошибка. Кровь у нижнего края нагрудника проступила ещё заметнее.

— Ваше Величество.

— Вас уже осматривал лекарь?

— Да.

Арториус помолчал.

— Дворцовый?

— Нет.

— Из Капитула?

— Тоже нет.

— Кто?

Каллан выдержал короткую паузу.

— Человек, которого нашла Рилет Скроул.

Я прикрыла глаза.

Технически он не соврал. Его действительно осмотрел лекарь. На чердаке заброшенного дома, куда нас привели после бойни, по знакомству Рилет и без малейшей возможности проверить, где тот человек учился, кому обычно зашивал животы и не разыскивает ли его половина городской стражи.

Арториус посмотрел сначала на Каллана, потом на меня.

— Полагаю, подробностей я не хочу знать.

— Разумное решение, — сказала я.

— В таком случае сейчас вас осмотрит мой лекарь.

— В этом нет необходимости.

— Есть, — одновременно сказали мы с Арториусом.

Каллан посмотрел на меня так, будто надеялся хотя бы на одного союзника в комнате.

Я развела руками.

— Даже не пытайся. Если рана снова открылась, следующий этап — воспаление, внутреннее кровотечение или оба развлечения сразу. И я не собираюсь потом объяснять лекарю, почему взрослый мужчина решил, что количество потерянной крови определяется силой характера.

— Я не это решил.

— Тогда какое решение привело тебя сюда в железной броне?

— Мы пришли к королю.

— Доспех не является обязательным условием разговора. Проверяла.

Уголок рта секретаря дрогнул. Он мгновенно опустил глаза к бумаге.