— Претензии не ко мне.

Горст что-то пометил и перевернул Осколок ребром, когда в дверь постучал секретарь Арториуса.

— Его Величество просит вас в кабинет.

— Срочно?

— Да.

— Кто-нибудь умер?

Секретарь на мгновение задумался.

— На этот раз нет.

— Уже прогресс.

На столе Арториуса лежали два документа: решение Совета Домов и второй лист с чёрно-алым оттиском, который я узнала раньше, чем прочитала заголовок.

Дамиэн.

Тело отреагировало быстрее головы: на мгновение вернулись полынь, дым, дорогое дерево, пальцы на моём запястье и янтарные глаза человека, которого я когда-то считала своим главным союзником в новом, незнакомом мире. Я сжала ладонь, пока кабинет снова не стал кабинетом.

Арториус ничего не прокомментировал.

— Совет Домов завершил процедуру наследования. Большая коронация состоится позже, но юридически вопрос закрыт.

Я посмотрела на титул.

Дамиэн Первый. Император Лунной империи.

— Быстро.

— Для государства в кризисе — ожидаемо.

— И удобно.

Арториус встретил мой взгляд.

— Это не доказательство преступления.

— Знаю.

Арториус сдвинул ко мне второй документ.

— Вместе с уведомлением о наследовании пришло предложение о договоре.

Я пробежала заголовок. «Договор о взаимной безопасности». Формулировки были почти безупречны: совместная борьба с незаконной магией, обмен сведениями о трансграничных угрозах, координация против теневых сетей и запрещённых артефактов. Отдельным пунктом шёл обмен технологиями подавления магии и защитными разработками для городов и крепостей.

— Красиво, — сказала я. — Особенно после того, как его люди покупали похожие разработки через Нилрема.

— Это одна из версий происходившего.

— Вы в неё не верите?

— Моя вера не имеет значения. У меня есть платежи, посредники, несколько связанных лиц и новый император, чьё имя в этом документе не связано ни с одним из них. Пока этого недостаточно, чтобы обвинять главу соседнего государства в участии в заговоре.

Он говорил без раздражения, словно речь шла о поставках зерна, а не о людях, которых пытались превратить в управляемое оружие.

— Значит, вы будете рассматривать договор всерьёз.

— Разумеется.

Я подняла глаза.

— Даже после исчезновения работников Капитула из Карн-Дума?

— Именно после Карн-Дума. Теперь я знаю, какую технологию пытались получить, кто внутри моего государства был готов её продавать и насколько опасно оставлять эту область без контроля. Отказаться от переговоров только потому, что предложение мне не нравится, было бы плохим управлением.

— А согласиться?

— Таким же плохим.

Он забрал документ, выровнял его край по столу.

— Поэтому Империя получит ответ: Авалория готова обсуждать договор после завершения внутреннего расследования. До этого никакого обмена технологиями, доступа к нашим разработкам и совместных программ не будет.

— А если Дамиэн потребует быстрее?

— Тогда он подождёт.

Сказано было настолько спокойно, что я почти поверила: если новый император Лунной империи решит обидеться, Арториус просто внесёт это в следующую папку.

Я снова посмотрела на подпись.

— Он знает, что я здесь?

— В официальной переписке вашего имени нет. На аудиенции вы не присутствовали, мои люди вас не упоминали.

— Но исключить не можете.

— Нет. И не собираюсь изображать уверенность там, где её нет.

Это мне в нём начинало нравиться больше, чем хотелось.

Когда-то Дамиэн стоял так близко, что я чувствовала его дыхание. Теперь между нами были море, границы и два трона, но дальше он от этого не стал.

В дверь постучали. Терен Восс вошёл без обычной ленивой насмешки на лице.

— Ваше Величество.

Арториус даже не повернулся полностью.

— Говорите.

— Узел связи погас.

Я замерла.

— Полностью?

Восс посмотрел на меня.

— Полностью. Ни отклика, ни изображения, ни остаточного сигнала.

Мы дошли до старой комнаты меньше чем за десять минут. Коридор уже перекрыли, пломбы на двери были целы, журнал не показывал ни одного постороннего входа, а отключённая вчера королевская линия не фиксировала ни света, ни звука, ни попытки доступа.

— Великолепно, — пробормотал Восс, снимая пломбу. — Значит, оно погасло само. Именно этого мне сегодня и не хватало.

Сарказм был привычным. Голос — нет. Чуть быстрее, чуть суше. Арториус это тоже заметил.

— Восс.

Тот обернулся.

— Ваше Величество?

— Пока у нас есть только неработающий узел. Не нападение, не прорыв и не диверсия. Работайте с тем, что есть.

Восс выдохнул через нос.

— Какая неприятно разумная мысль.

— Пользуйтесь, пока я рядом.

Это подействовало и на него, и, к моему раздражению, на меня.

В комнате пахло пылью и старым металлом. Я сразу посмотрела на зеркало. Раньше даже в покое в нём оставалась неправильность: слабая глубина, внутреннее мерцание, едва заметная чужая схема под авалорской рамой. Теперь оно отражало только нас троих и лампу.

— Индикатор? — спросила я.

Восс показал боковую пластину. Восемь отметок. Ни одной новой.

— Час назад был слабый остаточный отклик, двадцать минут назад уже ничего. Точнее окно пока не сузили.

— По времени совпадает с имперским сообщением.

— Примерно, — сказал Восс. — Что, разумеется, очень удобно для всех, кто любит делать выводы раньше следователей.

— Значит, связи у нас нет.

— Наконец-то кто-то сказал это вслух.

Арториус подошёл ближе, но к зеркалу не прикоснулся.

— И это ничего не меняет. Узел изолирован, доступ к нему контролируется, данные до отключения сохранены. Если его погасили снаружи, мы получили факт. Если он исчерпал ресурс — тоже факт. Если причина третья, найдём её позже. До тех пор не будем придумывать врага по расписанию.

Восс коротко кивнул. Напряжение не исчезло, но перестало управлять его лицом.

Я машинально потянулась к карману и вспомнила, что Осколок остался у Горста. Ощущение было почти профессионально неприятным — как прийти на осмотр без привычного инструмента. Но, возможно, это было к лучшему.

Я подошла к раме и коснулась холодного металла. Ни голоса, ни надписи, ни чужого присутствия. Дамиэн получил Империю, и в тот же вечер единственное окно в часть его скрытой сети стало обычным стеклом.

Совпадение не было доказательством. И всё же мне оно не нравилось.

В зеркале оставались только наши отражения. На этот раз никто с другой стороны не отвечал.

КОНЕЦ

Я проснулась от удара молотка.

Не от крика, не от звона оружия и даже не от того особого шороха, после которого тело само решало, что пора хвататься за нож. Просто кто-то снаружи с размаху вогнал железо в дерево. Через секунду удар повторился, потом ещё раз, и с потолочной балки посыпалась тонкая известковая пыль.

Я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь.

Молоток. Скрип пилы. Мужской голос во дворе ругался с кем-то из-за длины доски. Из нижнего этажа донёсся голос Рилет, который спорить умел даже с каменной стеной и, подозреваю, однажды выиграл бы.

Рядом Каллан дышал ровно, повернувшись на бок. Одна рука лежала поверх одеяла, другая исчезла под моей подушкой. Я заняла почти две трети кровати, отобрала большую часть одеяла и каким-то образом ещё успела прижать его локоть к матрасу.

За месяц совместной жизни я выяснила о себе много нового. Например, что могу спать крепко, если знаю, кто лежит рядом. И что во сне веду территориальные войны с текстилем.

Вот так плотнее и с более ехидной Алисой:

— Не смей, — сказала я.

Каллан открыл глаза слишком спокойно для человека, которого якобы выдернули из сна.

— Что именно?

— Изображать невинно спящего. Ты не спишь уже минут пять.

Он покосился на локоть, который я всё ещё прижимала к матрасу.