— Он нас выпускает, — сказала я.

Каллан перевёл взгляд на лестницу.

— Почему?

— Тебя ему нельзя убивать. Испытание закончилось, данные он забрал. Сейчас ему важнее закрыть двор, убрать последствия и сохранить записи, чем устраивать погоню. — Я посмотрела на чёрные окна галереи. — Он уверен, что возьмёт нас позже. Там, где сам выберет условия.

— Или хочет посмотреть, куда пойдём, — добавила Рокси.

— И это тоже.

Мне не нравилась ни одна версия. Хорошая версия в расследовании обычно та, после которой можно проверить факт. Здесь проверка означала дождаться следующей ловушки.

— Уходим, — сказала я. — Но сначала раны.

Брут фыркнул.

— У тебя лицо в крови.

— Царапина.

— У меня тоже.

Рокси посмотрела на его ладонь, красную до запястья.

— У тебя нож в бок вошёл.

— Вышел же.

— Какая медицинская удача.

Несмотря на всё, я чуть не рассмеялась. Нервная система иногда выбирала странные способы доказать, что ещё работает.

Мы поднялись по узкой лестнице, которой пришла Рокси. За дверью оказался проход между стеной служебного корпуса и внешней галереей — настолько тесный, что Брут шёл боком. Ни одного стражника. На первом повороте лежал снятый фонарь; фитиль был погашен пальцами, ещё пахло горячим маслом. На втором — дверь наружу была приоткрыта ровно настолько, чтобы человек мог пройти, не касаясь засова.

Нилрем действительно оставил нам дорогу. Я ненавидела его за это почти сильнее, чем за запертую клетку. Запертая дверь хотя бы не притворяется выбором.

В переулок мы вышли по одному. Артория продолжала праздновать Турнир. Где-то за двумя рядами домов кричала толпа, споря о поздних боях; пахло жареным мясом, мокрой известью и дымом. Никто не знал, что в нескольких десятках шагов лежат двенадцать людей, превращённых в материал для испытания.

Рилет повела нас не домой. Три переулка, проход через двор красильщиков, низкая арка, лестница на второй этаж пустого склада. В комнате под крышей стояли два матраса, бочка воды и ящик с такой древней крупой, что она могла помнить основание Авалории.

— Старый запасной угол, — пояснила Рилет. — Никому не принадлежит, всем нужен, поэтому официально его нет.

— Кто о нём знает? — спросила я.

— Те, кому я доверяю достаточно, чтобы не называть им вас. На одну ночь хватит.

Через четверть часа она исчезла и вернулась с женщиной лет пятидесяти в потёртом тёмном платье. Та не спросила имён. Не удивилась ни крови, ни Каллану, ни Бруту. Только потребовала свет и чистую воду, после чего велела мне держать лампу и перестать дышать ей в затылок.

У Брута рана оказалась неглубокой: нож прошёл по касательной, разрезав мышцы бока, но не вошёл в брюшную полость. У Каллана всё было хуже. Лекарь долго молчала, осторожно проверяя живот вокруг раны, потом промыла её резким раствором и посмотрела на Рилет.

— Ему нужен нормальный лекарь.

— Ты ненормальная?

— Я умная. Поэтому не полезу глубже там, где копьё могло задеть то, без чего он утром не проснётся.

Каллан попытался сказать, что всё в порядке. Женщина велела ему заткнуться. Мне она начала нравиться.

После первой обработки Брут уснул почти сразу. Рокси осталась рядом, сидя на полу у матраса. Каллан не спал. Я промыла порез на щеке оставленным лекаркой резким раствором, села напротив и только теперь заметила, что он всё время держит левую ладонь на боку чуть выше раны.

— Печать беспокоит? — спросила я.

Он кивнул.

— После боя ощущается иначе.

— Болит?

Каллан покачал головой.

— Нет.

Он сказал это спокойно, как ещё один факт, который пока не требовал действий. Я не стала расспрашивать дальше. После разговора перед бойней это было бы особенно прекрасным способом доказать, что правила работают только пока мне удобно.

— А демон?

— Молчит.

— Ты этого не любишь.

— Нет.

Короткий ответ. Но мышцы у него на челюсти были напряжены так, будто молчание внутри приходилось удерживать зубами.

Через некоторое время пришёл второй лекарь — мужчина в сером дорожном плаще, с аккуратным ящиком инструментов и выражением человека, которому заплатили достаточно, чтобы не интересоваться биографиями пациентов. Его прислал Силерус. Рилет сообщила это так буднично, словно получить ночью хирурга от человека, которого она десять лет избегала, было обычным пунктом хозяйственного списка.

Мужчина осмотрел Каллана, долго слушал дыхание, заставил его кашлянуть, снова выругался и в итоге объявил, что копьё прошло между нижними рёбрами, чудом не пробив лёгкое и не задев крупный сосуд. Рану он расширять не стал, обработал глубже, наложил несколько швов и строго запретил Каллану участвовать хотя бы в одном массовом убийстве до следующего вечера.

— Постараюсь, — сказал Каллан.

Лекарь посмотрел на него так, будто впервые встретил пациента, способного воспринять формулировку буквально.

Когда он ушёл, на складе стало тихо. Рокси дремала возле Брута. Рилет стояла у окна, проверяя улицу. До рассвета оставалось ещё достаточно времени, чтобы организм попытался вспомнить про усталость.

Я сидела рядом с Калланом и смотрела на его руки. Обычные. Большие, исцарапанные, с засохшей кровью под ногтями. Несколько часов назад эти руки двигались быстрее, чем я успевала следить, и ломали человеческие тела с точностью, от которой до сих пор сводило желудок. Я уже знала одного мужчину, который в драке становился почти зверем. Кайл. Рядом с ним тоже было слишком легко поверить, что такой человек выдержит что угодно. Не выдержал. Всё кончилось плохо — в первую очередь для него самого. Сила не была страховкой от последствий, и забывать это я не собиралась.

Он предупредил меня. Он взял ответственность. Он сам остановился.

И я его боялась.

Оба факта существовали одновременно. Никакой внутренний суд не обязан был немедленно выбрать один.

— Ты спросил меня, останусь ли я рядом, — сказала я.

Каллан поднял глаза. Не приблизился, не протянул руку. Просто ждал.

— Я не знаю.

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

— Это не значит «нет».

— Я понял.

— И не значит «да».

— Я понял и это.

Странно, но именно отсутствие попытки облегчить мой ответ сделало дыхание чуть свободнее.

Рилет оторвалась от окна.

— Раз уж у нас сегодня вечер хороших новостей, у меня есть ещё одна.

Рокси открыла глаза.

— Какая?

— Силерус приехал не один. И я не про бойца. — Рилет убрала подзорную трубку в карман. — Помимо официального посольства, на Турнире работает ещё одна группа людей Лунной империи. Не дипломаты. Разведка.

Я почувствовала, как холод от каменного двора возвращается под кожу.

— Откуда ты знаешь?

— Пока не знаю. Знает Силерус. И очень хочет, чтобы мы заплатили за подробности.

— Конечно хочет.

— Было бы тревожнее, если бы не хотел. — Она посмотрела на Рокси, потом на меня. — На рассвете идём втроём. Каллан и Брут остаются здесь.

Каллан даже не спорил. Это тоже я заметила.

Силерус выбрал для встречи место, которое идеально соответствовало его характеру: дорогое, неприметное и принадлежавшее кому-то другому.

Мы пришли уже после рассвета, когда Артория начинала новый турнирный день. Рилет вела нас через торговый квартал, где лавочники поднимали ставни, мальчишки таскали корзины с хлебом, а первые зазывалы орали коэффициенты на бои так, словно ночью никто никого не резал в закрытых дворах. На перекрёстке двое стражников обсуждали происшествие в служебном секторе. По их версии, группа опасных заключённых попыталась бежать при переводе и напала на конвой.

— Быстро, — сказала Рокси, когда мы прошли мимо.

— Что?

— Версию придумали.

Я мысленно поставила галочку. «Опасные заключённые». Удобно. Ни номера, ни имена, ни происхождение. Если завтра понадобится, окажется, что их было восемь, четырнадцать или вообще никто не погиб. Официальная история уже существовала отдельно от тел.