Я почувствовала почти неуместное удовлетворение — этот здоровяк оставался самим собой. Не символом своего бывшего отделения Ловцов, не старым союзником, не человеком из жизни, которую Дамиэн пытался переписать. Большим раздражённым мужчиной, которому предлагали добровольно лечь на стол для рабской инженерии и очень удивлялись недостатку энтузиазма.

Нилрем подошёл к платформе.

— Именно поэтому военная дисциплина ценнее гражданского темперамента. Вы выполните приказ, даже если он вам не нравится.

— Твой — нет.

— Пока нет.

В помещении стало тише. Феордан посмотрел на него так, что молодой лекарь перестал дышать.

Нилрем не отвёл глаз.

— Начинайте с проводимости, — сказал он техникам. — Без вмешательства. Контур на половину. Потом четверть.

Один из людей потянулся к панели. Я следила за рукой: третий рычаг вниз, синий кристалл потускнел, а металлический вкус во рту уменьшился почти сразу. Значит, панель управляла хотя бы этой секцией подавления.

Полезный факт.

Техник поставил на стол узкий накопитель и протянул к Феордану два металлических зажима.

— На предплечья.

Феордан не двинулся. Я поймала его взгляд и медленно раскрыв ладонь, слегка помахала ею: ещё немного.

Он стиснул челюсть, но позволил защёлкнуть один зажим поверх рукава.

Под корсажем шуршала бумага Эдрена Саала. Я ощущала её краем ребра при каждом вдохе. Доказательство было при мне. Сейра и Олвин — в нескольких коридорах. Феордан — здесь. Выход — неизвестно где. Если я начну драку сейчас, серые получат приказ, двери закроют ещё плотнее, а людей в медицинском секторе могут просто погрузить быстрее.

Мне нужен был не красивый побег, мне нужна была точка, после которой система перестанет работать.

Я посмотрела на панель ещё раз. Четыре рычага. Синий кристалл. Две медные дуги уходят в пол. На третьем режиме металлический привкус слабее. Нилрем знает панель настолько хорошо, что не проверяет подписи.

Где-то за стеной что-то тяжело ударило и все в помещении замерли.

Не звон. Не тележка. Не работа подъёмника. Один низкий глухой удар, от которого мелкая пыль посыпалась из шва между камнями.

Феордан повернул голову к внешней стене.

— Что это? — спросил лекарь.

Нилрем уже смотрел туда.

Второй звук был тише. Короткий металлический щелчок.

Я узнала последовательность раньше, чем поняла, откуда знаю — не отсюда, с Земли. Учебный полигон, куда нас однажды таскали смотреть работу штурмовой группы после взрыва в квартире. Сначала установка, потом отход, потом та доля секунды, когда ничего не происходит и мозг начинает верить, что ошибся.

— На пол! — крикнула я.

Феордан оказался быстрее. Он рванулся ко мне в тот момент, когда стена взорвалась внутрь.

Удар пришёл не громким звуком, а сильнейшим давлением.

Меня подбросило и тут же впечатало во что-то твёрдое. Воздух исчез. В ушах зазвенело, рот набило известковой пылью. На секунду я перестала понимать, где верх, пока тяжёлое тело над мной не сдвинулось и в сером мареве не проступило лицо Феордана.

— Цела?

Я попыталась вдохнуть. Получилось только со второго раза — заметила, что вся вежливость Феордана испарилась, теперь он был на взводе и не «выкал» мне.

— Кажется.

— Конкретнее давай.

— Руки, ноги двигаются. Голова на месте.

— У тебя она и раньше была. Польза спорная.

Если он способен язвить, значит, тоже жив.

Феордан поднялся на одно колено. По его спине и плечам сыпалась каменная крошка. Там, где ещё несколько секунд назад была внешняя стена, зиял рваный прямоугольный пролом. Не развалина после случайного взрыва — слишком ровно. Камень ушёл внутрь крупными блоками, основная масса легла веером по заранее выбранному сектору. Один из техников лежал возле стола, прижав ладони к окровавленному лбу, другого отбросило к раме, лекарь полз к двери.

Нилрем стоял у платформы, держась за её край. По левому виску у него тянулась тонкая красная полоса. Он смотрел на пролом не испуганно — оскорблённо.

Из пыли появилась первая фигура.

Щит вперёд. Низко. За ним — человек в тёмной пластинчатой броне и коротком шлеме. Арбалет он держал не как охотник, только как оружие: приклад плотно в плечо, ложе — чуть ниже линии глаз. Сверху на корпусе сидела узкая металлическая кассета с несколькими болтами.

Многозарядный?

Я видела похожие механизмы только в очень далёких музейных родственниках этого мира. Здесь же оружейники явно решили, что один выстрел перед перезарядкой — слишком много уважения к противнику.

Первый боец взял левый сектор. Второй сразу ушёл вправо. Третий не смотрел на людей — смотрел на двери. Четвёртый прикрывал пролом. Никто не кричал «всем стоять», пока не были перекрыты линии движения.

Потом команда всё-таки прозвучала:

— Оружие на пол! Руки так, чтобы я видел!

Это не рыцари. Это самая настоящая штурмовая группа.

В другой жизни я несколько раз приезжала на места после работы СОБРа. Там всегда оставалось одно и то же странное впечатление: хаос для тех, кого брали, и почти скучная последовательность для тех, кто брал. Вход. Секторы. Двери. Руки. Оружие. Люди.

Здесь вместо автоматов были арбалеты и мечи. Но логика не изменилась.

Охранник в легкой кожаной броне у дальней стены дёрнулся к короткому жезлу на поясе. Болт вошёл в камень в ладони от его пальцев.

— Ещё раз, — сказал арбалетчик, — и следующий будет в локоть.

Охранник медленно поднял руки.

Гвардейцы входили один за другим. На их наплечниках я увидела одинаковые небольшие знаки, но разглядеть не успела. Две пары сразу ушли в боковые коридоры. Один офицер короткими жестами распределил людей к медицинскому крылу и нижнему двору.

Они знали план комплекса. Или получили достаточно времени, чтобы его добыть.

Нилрем выпрямился.

— На каком основании вы проникли в закрытый объект Капитула?

Офицер даже не повернул голову.

— Руки, лорд Нилрем.

— Вы понимаете, с кем разговариваете?

— Да.

— Тогда уберите оружие.

— Нет.

Краткость ответа почти заставила меня улыбнуться.

Нилрем медленно поднял руки. Его правая ладонь осталась пустой. Синий жезл лежал на столе в двух шагах. Я отметила расстояние автоматически.

Потом стало очень тихо. Хотя нет — не совсем. Кто-то стонал. Камень осыпался с края разбитой стены. Из дальнего коридора доносились команды. Но гвардейцы вокруг меня одновременно изменились — едва заметно, будто через всю группу прошёл один сигнал.

Офицер опустился на колено, за ним второй. Не все — арбалетчики у дверей остались стоять и продолжали держать сектора. Один даже не повернул головы.

В пролом вошёл мужчина.

Без короны.

Это я заметила первым. Наверное, потому что ожидала именно её — глупое наследство всех земных картинок с монархами. На нём была тёмная одежда под лёгким боевым нагрудником и длинный плащ, запылённый у края. Волосы, когда-то, вероятно, тёмные, заметно тронула седина. Лицо было сухим, жёстким, без той ухоженной красивости, которой Дамиэн превращал появление королевской персоны в спектакль.

Этот человек не играл власть. Он привык, что пространство освобождают до того, как он потребует.

Гвардейцы преклонили колено, и имя сложилось само.

Арториус.

Король Авалории впервые оказался в нескольких шагах от меня.

Он осмотрел комнату быстро. Разбитая стена. Техники. Рамы. Феордан рядом со мной. Нилрем под прицелом. Потом его взгляд остановился на мне.

Глаза были светлыми. Почти того же ледяного оттенка, который я слишком хорошо знала.

И в этот момент за ним появился Каллан. Я не сразу его узнала. Не потому, что изменилось лицо. Изменилось наполнение вокруг него.

Полные рыцарские доспехи. Не турнирная смесь пластин и дорожной брони, в которой он ходил последние недели, а собранное тяжёлое облачение: нагрудник, наплечники, наручи, защита бёдер, меч на перевязи. На груди и плаще открыто стоял герб де Вернов — ящерица на горе, которую он столько времени прятал или снимал.