В кармане, пришитом к наружной стороне плаща и скрытом под складкой ткани, лежал жетон. От кожи его отделяли четыре слоя материи. Я всё время чувствовала не вес, а возможность веса.

Рилет провела нас к боковому регистрационному двору. Здесь не было позолоченных ворот и герольдов. Очередь состояла из небогатых рыцарей, наёмников, оружейников, слуг и поставщиков. Лошади теснились у привязей. Писцы сидели под красными навесами и принимали документы за длинными столами.

Наши пропуска сработали. Первую печать проверили железной пластиной, вторую сравнили со справочником. Каллана заставили назвать три последних места службы; он ответил без пауз. Рилет улыбалась писцу так, будто они были старыми друзьями, хотя увидела его впервые.

Когда очередь дошла до меня, молодой мужчина в красной шапочке взял лист, прочитал имя и поднял глаза. Задержал взгляд на секунду дольше необходимого. Потом посмотрел на соседнюю стопку пергаментов, верхний лист которой был скреплён знакомым красным сургучом.

— Писец? — спросил он.

— Помощница при осмотре.

— Магическая искра?

— Ворота её не обнаружили.

Стражник поднял на меня взгляд.

— Совсем?

— Так записали при входе.

Он ещё раз сверился с пропуском. Поморщился, но печать оказалась весомее его любопытства.

Он снова посмотрел на лист. Серебряных нитей без Осколка я не видела, но почти ощущала, как запись ложится в уже приготовленное место.

— Проходите.

Мы отошли от стола.

— Он знал, — тихо сказала я.

— Он получил бумагу, — поправил Каллан. — Это не одно и то же.

Правильно. Даже теперь я слишком легко делала из взгляда приговор.

Впереди очередь изгибалась у служебных ворот. Я рассматривала людей, гербы и оружие, когда увидела огромную спину в потёртой кожаной куртке. На плече красовался красный медведь.

Брут.

Рядом стояла Рокси — спокойная, собранная, с убранными волосами. Она не смотрела на участников, её интересовали двери, писцы и охранники. Именно поэтому заметила нас первой.

Рокси коснулась локтя Брута. Он обернулся; взгляд остановился на Каллане, лицо сразу потемнело.

— Ты, — произнёс Брут.

Каллан не взялся за меч.

— Я.

Брут шагнул вперёд. Рокси положила ладонь ему на предплечье.

— Не здесь, — сказала она.

Всего два слова. Брут остановился, хотя в груди у него, казалось, продолжала идти битва из разрушенного храма.

— Если эта тварь снова вылезет, — произнёс он, не сводя глаз с Каллана, — я закончу то, что начал.

— Если вылезет, — ответил Каллан, — помогу.

Брут явно не ожидал. Я тоже.

Рокси перевела взгляд на меня.

— Вы добрались. Хорошо.

— Вы тоже приехали на Турнир?

— Брут — драться. Я — смотреть, чтобы он не подписал договор, в котором победителю достаётся венок, а устроителям — его внутренности.

— Один раз было, — пробормотал Брут.

— Дважды.

На губах Рилет появилась почти счастливая улыбка. Кажется, она нашла людей, с которыми могла работать.

Рокси снова посмотрела на служебные двери.

— Но теперь дело не только в поединках. С нами ехал Олвин, копейщик из вольной команды. Вчера его вызвали на предварительный осмотр. Сказали, проверят допуск и оружие. Он не вернулся.

— Может, задержали? — спросила я.

— Его вещи остались в ночлежке. Деньги тоже. У ворот говорят, что человек с таким именем не регистрировался.

— А ты видела, кто его увёл?

— Красный служащий. Без герба. Я сама видела его имя в списке вечером. Утром строки уже не было.

В этот момент над двором протрубили рога. Стражники начали открывать внутренние ворота. Толпа качнулась вперёд, загремело оружие, заржали лошади. Белая громада арены поднялась над нами — чистая, торжественная, почти священная.

Теперь я знала: внутри неё существовал не один Турнир. На арене будут драться рыцари. Под трибунами — продавать оружие и людей. В реестрах — решать, кому позволено существовать. А в закрытых дворах Капитул уже разгружал ящики для четвёртой, самой тихой игры.

Брут и Рокси могли стать союзниками. Исчезнувший Олвин — первым следом. Но жетон по-прежнему находился у меня.

Когда ворота распахнулись полностью, медь под слоями ткани едва заметно нагрелась. Не настолько, чтобы обжечь. Только чтобы я поняла: это не тепло тела. Будто где-то внутри огромной белой арены кто-то поставил отметку напротив моего имени — цель вошла.

Конец восемнадцатой главы.

Турнир начинался не с первого удара, а с очереди.

Она тянулась от регистрационных столов к оружейным стойкам, обтекала колонну с королевским гербом и собиралась у лестницы на арену. Люди ругались, пересчитывали клинки, размахивали пропусками и делали вид, будто точно знали, куда идти. Над головами качались бело-золотые знамёна. Пахло оружейным маслом, вином, мокрой кожей и лекарскими составами. Спортивный праздник, военкомат и преступная группа каким-то образом пользовались одной бухгалтерией.

Рокси стояла передо мной, сложив руки на груди. Рядом возвышался Брут. После разрушенного храма я помнила его иначе — с лицом, перекошенным яростью, в крови, под тяжестью Каллана. Теперь он снова выглядел человеком, а не последним препятствием перед смертью. Правда, на Каллана смотрел так, будто препятствие просто отложили до более удобного времени.

— Сначала Олвин, — сказала я. — Только то, что ты видела сама.

— Он мог просто уйти, — ответила Рокси. — Пока у нас есть взрослый мужчина, который не вернулся за кошелём. Для столицы это не загадка, а обычный вечер.

— Именно, — сказал Брут. — Напился, проигрался, нашёл девку. Олвин не ребёнок.

Я кивнула. Неприятно было соглашаться с человеком, который произносил «нашёл девку» как медицинский диагноз, но версия от этого не становилась хуже.

— Мог. Мог передумать участвовать. Мог попасть в драку. Мог оказаться у лекарей под чужим именем. Но ты видела его в списке вечером, а утром строки нет. Это уже отдельный факт.

Рокси посмотрела на регистрационные столы. В её лице не появилось тревоги. Только холодное раздражение женщины, которой подсунули слишком дешёвую подделку.

— Один час, — решила она. — Если он лежит под столом в трактире, дальше ищешь сама.

— Я ни на что не соглашался, — напомнил Брут.

— Ты будешь драться. Постарайся справиться хотя бы с этим.

Рилет устроилась на краю чужого стола и уже успела занять столько места, будто платила за аренду. Каллан остался справа, в полушаге позади. Он следил за толпой и Брутом, но не вмешивался.

— Номер? — спросила я.

— Сто восемьдесят два, — ответила Рокси. — У Брута сто восемьдесят первый. Я сама видела обе строки.

— Кто ещё видел запись?

— Долус и Болус. Близнецы из Лунной империи. Они сейчас у оружейников.

— Те одинаковые, — сообщил Брут.

— Они братья, а не один человек, разделённый пополам.

— Мне ни разу не понадобилось выяснить, кто из них кто.

Рокси на мгновение закрыла глаза.

— Вчера после полудня к нам подошёл служащий. Сказал, Олвина вызывают на дополнительную сверку оружия и допуска. Олвин взял копьё. Деньги оставил мне, сказал, вернётся до закрытия палаток. Не вернулся. Вечером мне отвечали, что осмотр затянулся. Утром номер исчез.

— Опиши служащего.

— Серый верх, без герба. На вороте узкая красная нить. Лицо не запомнила.

Красная нить. Сова. Жетон под четырьмя слоями ткани. Связь выстроилась в голове слишком быстро и слишком красиво. Я сама её разрушила.

Красная нить была фактом. Сова — нет. Ночной наблюдатель, жетон и исчезнувший участник могли принадлежать одной системе. А могли оказаться тремя разными вещами, которые мой мозг очень хотел превратить в одну, потому что одна угроза удобнее трёх неизвестных.

Над двором ударил жезл глашатая. Писцы одновременно начали махать людям, охранники открыли боковые проходы, оружейники потребовали освободить стойки. Очередь распалась на несколько потоков.