— Теперь точно выживет, — сказала Рилет.

— С чего ты взяла?

— Рокси смотрит. Он же не идиот настолько, чтобы умереть без её разрешения.

Судья вышел в центр круга. Подавляющий контур включили ещё до выхода бойцов; я почувствовала это не магией, а привычной реакцией окружающих — едва заметным напряжением у всех, кто имел искру, как если бы воздух внезапно стал суше. На каменных тумбах вдоль борта погасли контрольные полосы. Феордан повёл плечом. Брут даже не моргнул.

— Контур работает? — спросила я.

— Да, — ответил Каллан. — На полном турнирном уровне.

Я покосилась на Феордана. Он уже доказал, что его дар Ловца Душ не исчезает здесь полностью. Вопрос был только в том, сколько от него останется в бою. Судья поднял жезл, и тишина прошла по арене волной. Жезл опустился. Феордан ударил первым — без красоты и размашистости, просто сделал шаг и сразу заставил Брута защищаться так, будто бой начался на минуту раньше, а тот опоздал. Первый удар пришёл сверху, второй — почти без замаха в бок, третий сменил направление уже в движении. Брут отбил два; третий скользнул по защите у ребра и оставил длинную светлую царапину на металле. Толпа взревела.

Брут ответил тяжёлым рубящим ударом. Феордан не стал принимать его на клинок: ушёл на полшага, коротко коснулся мечом запястья и сразу сместился наружу. Брут развернулся следом — слишком широко. Феордан тут же достал его по бедру, плоской стороной, но достаточно сильно, чтобы тот переставил ногу и на мгновение потерял удобную стойку.

— Он уже понял, как Брут дерётся, — сказала я.

Каллан кивнул.

— Почти.

Я присмотрелась внимательнее и поняла, что именно он имеет в виду. Феордан не пытался перебить Брута силой. Он собирал его по кусочкам: один обмен за другим проверял реакцию, запоминал привычки и тут же использовал их против него.

Брут начинал сильный удар корпусом раньше, чем двигалась рука. После рубящего движения чуть сильнее переносил вес на переднюю ногу. Если противник уходил вправо на ближней дистанции, Брут почти всегда пытался поймать его левой рукой.

Для большинства людей такие мелочи не имели значения. Обычно они не успевали воспользоваться ими раньше, чем Брут добирался до них сам.

Феордан успевал.

Он почти не вкладывался в удары. Просто каждый раз оказывался там, где Брут уже не мог нормально достать его, и заставлял того тратить силы на пустоту. Через две минуты Брут дышал заметно тяжелее, а Феордан выглядел так, будто это был не финал Великого турнира, а очень неприятная тренировка.

Рокси подалась вперёд. Пальцы, лежавшие на каменном бортике, сжались.

— Давай, Брут, — негромко сказала она. — Хватит показывать ему одно и то же.

Брут, разумеется, услышать её не мог. Но в следующем обмене впервые не пошёл за Феорданом сразу.

— У него дар помогает? — спросила Рилет.

Каллан не отрывал взгляда от арены.

— Возможно. Но не так, как ты думаешь. Он не знает заранее, что Брут сделает. Ловец чувствует сильный эмоциональный след. Если перед ударом человек резко злится, пугается или собирается на что-то важное, Феордан может это заметить.

— То есть Брут для него светится злостью? — уточнила Рилет.

— Брут для всех светится злостью, — сказала Рокси, не сводя глаз с арены. — Ничего. Пусть порадуется, пока может.

Горст хмыкнул.

— В этом и проблема дара. Если человек всё время одинаково злой, полезного сигнала там примерно как от колокола, который звонит без остановки.

Рокси наконец чуть улыбнулась.

— Вот и хорошо.

Брут снова пошёл вперёд. Феордан встретил широкий удар справа, увёл клинок в сторону и плечом сбил Брута с опоры. Тот рухнул на колено.

Феордан сразу атаковал снова.

Брут едва успел подставить меч. Сталь звякнула у самого лица. Второй удар заставил его откатиться и подняться уже в движении.

— Вот же сволочь, — тихо сказала Рокси.

Брут сплюнул кровь с разбитой губы и больше не полез за Феорданом.

Сначала я решила, что он просто устал. Потом заметила: шаги стали короче, удары — реже. Он перестал пытаться поймать Феордана мечом и начал понемногу отдавать ему пространство.

— Он его заманивает, — сказала Рокси.

Рилет нахмурилась.

— Куда?

— Поближе.

В руки, поняла я.

Феордан тоже что-то заподозрил. Он больше не задерживался рядом: удар, шаг назад, новый угол. Но Брут продолжал отступать и ждать. Клинок Феордана ударил его по плечу. Следующий пришёлся в бок, выбив воздух из лёгких.

Рокси вцепилась пальцами в бортик.

— Давай же, Брут.

Тот отступил ещё на шаг. За его спиной осталась красная линия.

Рилет увидела её одновременно со мной.

— Только не говори, что это и есть твой великий план.

Я решила, что Брут загнал себя. Феордан, похоже, решил то же самое. Он перекрыл выход к центру и впервые за весь бой пошёл давить. Первый удар Брут отбил, второй принял на наруч, после третьего отступил так, что пятка оказалась на красной линии.

И бросил меч. Не выронил — сам разжал пальцы.

Одной рукой он перехватил предплечье Феордана, второй вцепился в ремень на груди и рванул его на себя. Феордан успел упереться, но поздно: сам вошёл туда, куда Брут весь бой пытался его заманить.

Они сцепились у самой границы. Феордан начал продавливаться вперёд. Брут отступил ещё на полшага, почти повиснув над линией.

А потом перестал сопротивляться.

Феордан качнулся вперёд вместе с собственным весом.

Брут нырнул под него, обхватил за пояс, распрямился — и прогнулся назад всем телом.

Феордан взлетел. Не на ладонь и не на несколько сантиметров. Его сапоги ушли выше головы Брута, огромный корпус перевернулся в воздухе, и на мгновение я увидела только спину, ремни и блеск клинка. Брут швырнул его через себя за красную линию.

Феордан рухнул на песок плечом и спиной так, что удар почувствовали даже трибуны. Но в падении его рука успела зацепить Брута за плечо.

Раздался сухой щелчок. Брут рухнул на колено внутри круга.

Феордан остался снаружи.

Судья вскинул жезл.

— Победа! Брут!

Арена сошла с ума. Я вскочила вместе со всеми. Рилет заорала мне прямо в ухо, Горст ударил кулаком по каменному борту, Рокси уже шла к лестнице, не обращая никакого внимания на гвардейцев. Брут не праздновал. Он сидел на одном колене, прижимая левую руку к груди. Плечо выглядело неправильно: рукав провис там, где должен был быть округлый контур сустава.

— Перелом, — выдохнула я.

— Возможно, вывих, — сказал Каллан.

Феордан уже поднялся за линией. На щеке кровь, на виске песок. Он посмотрел на судью, потом на Брута. Никакого спора. Перешагнул красную черту после официального окончания боя и подошёл к нему как раз тогда, когда прибежали лекари.

— Не трогать, — приказал один.

Феордан остановился. Брут поднял здоровую руку. Феордан сжал его предплечье своим. Ни поздравлений, ни оправданий. Этого оказалось достаточно. Рокси добралась до края арены раньше королевского лекаря. Я видела, как она что-то сказала Бруту, склонившись к самому уху. Он ответил. Она резко выдохнула — не то рассмеялась, не то выругалась — и только потом дала врачу осмотреть руку. Каллан поднялся рядом со мной осторожнее, чем обычно. Я автоматически посмотрела на его бок.

— Даже не начинай, — сказал он.

— Я просто проверяю.

— Глазами.

— Пока да. Но ты уже дважды доказал, что добровольно сообщать о разошедшихся швах не обучен.

— Я сообщал.

— После того как кровь сообщала первой.

Он едва заметно улыбнулся. Внизу лекарь провёл пальцами по плечу Брута, попросил пошевелить кистью, проверил чувствительность пальцев и наконец покачал головой.

— Не перелом, — сообщил стоящий рядом помощник достаточно громко, чтобы услышал первый ряд. — Вывих.

Рокси закрыла глаза на секунду. Я тоже. Победитель Великого турнира получил плечо обратно на место под рёв двадцати тысяч человек. Судя по выражению лица Брута в момент вправления, приз ему теперь действительно полагался хороший.