— Это я вижу.

Я рассказала о корабле. О том, как бежала на первый уходивший из Империи. О Рилет, которая нашла меня там и решила, что полумёртвая женщина без денег — прекрасное вложение времени.

— Я не так решила, — возмутилась Рилет. — Я решила, что ты будешь очень проблемной.

— И всё равно полезла.

— Это другое.

Рокси ждала доказательств. Я знала это по лицу.

— Если бы у меня были только воспоминания, — сказала я ей, — я бы сама требовала больше. Поэтому важно другое. В старом королевском зеркальном узле здесь, в Артории, была запись с моим полным земным именем. Не местными буквами. Моими. Алиса Фёдоровна Вельская. В записи стояло: «идентификатор цели», «связь закреплена», «выбрана», «перенос завершён». Техническая пластина связывала этот канал с личным ключом Дамиэна Кровавого Цветка.

Феордан поднял взгляд.

— До вашей первой встречи?

— Запись старая. Она существовала до Турнира и до моего прибытия в Авалорию. Точная дата нам неизвестна, но да: выбор был сделан до того, как он сыграл удивление при встрече со мной.

— Это видел кто-то кроме тебя?

— Рилет и Рокси. Копия записи есть. Арториус знает. Королевская служба опечатала узел.

Рокси медленно кивнула.

— Тогда это уже не только твоя память.

— Именно.

Феордан провёл ладонью по лицу.

— Саал. Поставки Нилрему. Узел. Предварительный выбор вас.

— Да.

— Но приказ об убийстве Джулиуса вы не доказали.

Я посмотрела на него.

— Нет. Я считаю Дамиэна очевидным подозреваемым. У него появляется власть после смерти отца, он уже показал способность строить длинные схемы, у него есть люди и доступ. Но я не видела тело Джулиуса. Не знаю подтверждённой причины смерти. Не видела результатов осмотра и не имею свидетеля. Поэтому это версия.

Феордан кивнул. И в этом кивке что-то закончилось. Он долго молчал, а потом снял с воротника маленькую серебряную пластину Ловца Душ — ту, которую я замечала раньше, потёртую настолько, что знак почти стёрся. Положил перед собой.

— Тогда я больше не капитан Ловцов Душ, — сказал он.

Горст повернул голову. Феордан не посмотрел на него.

— Императорская печать давала Дамиэну право отдавать мне приказ. Но присягать человеку, который использовал орден для скрытой сети и лгал о вас до первой встречи, я не буду. Империя — не он. Орден был не он. Если от них что-то осталось, придётся это выяснить позже.

Он сдвинул пластину к центру стола. Я не знала, что сказать. Поэтому не стала. Брут первым нарушил тишину:

— Значит, вы всё-таки не кузины.

Рилет медленно повернулась к нему.

— Из всего рассказа про другой мир, Поток и Дамиэна ты выбрал это?

Рокси закрыла лицо ладонью и рассмеялась.

Горст дождался, пока она успокоится.

— Ты сказала, переход тебя омолодил.

Я сразу насторожилась.

— Горст.

— Насколько?

— Достаточно.

— Кости, зубы, старые травмы?

— Нет.

— Что «нет»?

— Нет — допросу.

Он поскрёб металлической ногой по полу.

— Для науки жаль, что ли?

— У тебя теперь есть Осколок. Мучай его.

— Он не отвечает.

— Вот и учись работать с трудным материалом.

Рилет посмотрела на меня поверх кружки.

— Я всё равно считаю, что «из другого мира» — не худшее, что можно скрыть от подруги.

— А что хуже?

— Тайный муж. Или долги.

— У меня нет тайного мужа.

Каллан рядом чуть повернул голову.

Рилет перевела взгляд с него на меня. Потом обратно.

Уголок её рта медленно пополз вверх.

Я прищурилась.

— Даже не начинай.

— Я? — невинно спросила она и отпила из кружки.

Каллан промолчал. Рилет тоже.

После этого разговор стал легче. Не простым — просто человеческим. Вопросы шли один за другим, но уже без ощущения допроса. Как на самом деле выглядит город без магических фонарей. Что такое автомобиль. Почему люди летают без крыльев. Почему при всех наших технологиях мы всё равно убиваем друг друга. Последний вопрос задала Рокси, и на него у меня ответа не было. К ночи к нам начали приносить новости. Первой была медицинская. Личность четыреста двенадцатого восстановили по архивам Турнира и старым дорожным записям. Секретарь не назвал имя вслух — документ ещё сверяли с родственными реестрами, — но номер больше не считался неопознанным телом. Семью Сейры нашли. Дети находились у родственников в другом городе; за ними уже отправили людей с королевским уведомлением.

Олвин, по словам хирурга, ближайшую ночь должен был пережить. Полного прогноза по повреждению шеи, каналам и двигательным функциям никто пока не давал. Его копьё вернули и поставили у кровати.

У Гарна и Марна изменений почти не было. Центральной команды больше не существовало, но мышцы всё ещё повторяли внедрённые последовательности. Один врач назвал это остаточной двигательной памятью. Я бы назвала проще: травма, которая продолжала двигаться без разрешения хозяина.

Нилрем пережил операцию. Его держали под усиленной стражей, без доступа к металлу, накопителям и любым устройствам Капитула. Лорда Феллхарта не нашли. Зато нашли след того, как он исчезал. Чужие дорожные бумаги. Один экипаж до окраины Карн-Дума, другой — уже за заставой. Оплаченные заранее места на грузовой телеге. Несколько людей, которые не знали друг друга и получили только один участок маршрута. Слишком аккуратно для панического бегства чиновника, обнаружившего, что его начальника арестовывают.

Позже меня снова вызвали к Воссу — уже отдельно, в маленькую комнату при королевской канцелярии. Арториуса там не было: только Восс, две стопки бумаг и выражение лица человека, которому за один день выдали слишком много чужих секретов.

— Чья работа? — спросила я о маршруте Феллхарта.

— Если бы мы это установили, я бы начал доклад именно с этого.

— Имперская сеть?

— Доказательств нет.

— «Королевский глаз»?

Восс поднял бровь.

— Мы стараемся не похищать людей, которых сами же разыскиваем.

— Успокаивает.

— Меня тоже.

Он перелистнул страницу.

— Пропавший после Склепа Ловец Душ не найден. Кто вырезал фрагменты из копии протокола Феордана, тоже не установлено. Если вам станет легче, теперь это хотя бы официально две нерешённые линии.

— Огромный прогресс.

— Королевская служба живёт такими победами.

Следующий лист касался «Чистой Стали». Принудительное внешнее управление людьми прекращалось и переходило в уголовное расследование. Исследования глушащего шпата, антимагических контуров и способов подавления магии корона сохраняла.

Я не одобряла это решение, но и не удивилась. Арториус уничтожил преступную ветвь проекта, а полезную технологию оставил себе.

Восс отложил бумаги.

— Есть ещё предложение. Советник короны по делу Дамиэна.

— Это служба?

— К сожалению.

— Тогда нет.

— Я так и написал в предварительном ответе.

Я посмотрела на него.

— Вы отказались за меня?

— Нет. Просто сэкономил время всем участникам очевидного разговора.

В итоге он предложил другую формулировку: защищённый свидетель короны и личный гость Арториуса, с доступом к материалам связанных дел по отдельному разрешению.

— Никакой присяги?

— Никакой.

— И приказов?

— Только если вы сами решите их слушать, что, судя по досье, маловероятно.

— Тогда подходит.

Это не было доверием. Просто у нас появился общий противник и слишком много общих доказательств, чтобы притворяться, будто мы друг другу не нужны.

Для внешнего мира я пока оставалась Алисой Морриган. Настоящее имя знали только те, кому я сама его открыла, и королевский аппарат в пределах закрытого протокола.

Ближе к ночи выяснилось, что мы начинаем расходиться.

Брут и Роксана собирались возвращаться в Норвейнский союз, едва лекари разрешат дорогу с вывихнутым плечом. После Турнира, Нилрема и почти состоявшегося превращения Брута в управляемого солдата я бы лично неделю не хотела видеть даже седло. У северян, видимо, были другие отношения и с расстояниями, и со здравым смыслом.