Я остановилась рядом.

— Предупредил бы.

— Не успел. Почувствовал холод, а через секунду он уже полез наружу.

— Ты его не пустил.

— Нет. Хотя деда он, кажется, с удовольствием растерзал бы.

— Очень семейно.

Каллан хмыкнул, но без веселья.

— В Артории ничего не нашли. Печать изучили, записи Капитула тоже. Разорвать договор пока не умеют.

— То есть два месяца профессионально выясняют, что ничего не знают.

— Именно.

Я коснулась его предплечья.

— Ты его не тронул.

— Сейчас.

— Хорошо. Сейчас не тронул. Остальное — прогноз.

Он чуть улыбнулся.

— Так лучше.

— Арториусу сообщишь?

— В следующем отчёте.

Полтора месяца назад ему было бы тяжелее это сказать. Не потому, что он стал больше доверять отцу. Просто наконец начал различать контроль над собой и привычку скрывать риск от всех остальных.

— Хорошо, — сказала я. — Пойдём посмотрим, как Феордан учит людей не ломать друг друга.

— Это невозможно.

— Тогда пусть хотя бы ломает симметрично.

За конюшнями бывший выгон уже превратился в тренировочный двор: столбы, чучела и трое людей под присмотром Феордана.

Первого я уже знала по имени — Думс. Бывший боец Силеруса, тот самый, которого Феордан уложил на Турнире. Жилистый, быстрый, со шрамом под губой и привычкой держаться чуть боком.

— Левее, — бросил Феордан.

Думс сместился.

— Я сказал левее, а не в соседнее королевство.

Рядом работал бывший пограничник с повреждённым коленом и молодая женщина из долинной охраны. Она атаковала короткими выбросами магии: подталкивала воздухом клинок противника, сбивала ему шаг, а потом сразу входила в ближнюю дистанцию. Феордан каждый раз заставлял её повторять связку, если магия заменяла технику вместо того, чтобы усиливать её.

Ордена ещё не существовало, и Каллан никого так не называл. Но после прошения Арториусу люди уже говорили не «если вдруг», а «если утвердят».

Феордан заметил нас и поднял ладонь.

— Пять минут. Потом снова в строй.

— Ты ведь не капитан, — заметила я.

— Поэтому пять, а не две.

Думс подошёл к бочке и кивнул мне.

— Госпожа Морриган.

— Рилет сказала, что выкупила твой контракт у Силеруса?

— Да. Потом сожгла бумагу и велела больше не называть себя её человеком.

Феордан усмехнулся.

— Зато сюда ты приехал добровольно.

— Тут кормят лучше.

— И вопросов задаёшь больше.

Думс пожал плечами.

— Я стараюсь понимать, что делаю.

Каллан посмотрел на него.

— Для Белого Щита это скорее достоинство.

— Хорошо, — оживился Думс. — А если приказ просто глупый?

— Выполнишь. Потом объяснишь командиру, почему он глупый.

Думс кивнул.

— Это я умею.

Феордан посмотрел на Каллана.

— Вот поэтому вам и понадобится капитан.

— Я помню.

Феордан сделал вид, что не услышал. Каллан не давил. За последние недели он предлагал должность ровно дважды. Первый раз Феордан ответил, что только что перестал быть капитаном одного ордена и хочет хотя бы месяц побыть человеком без строя. Второй — что Белого Щита ещё нет, а командовать воображаемыми людьми он не умеет.

Теперь месяц почти прошёл.

— Ещё две недели, и Думс будет командовать вами всеми, — сказала я.

Думс довольно ухмыльнулся.

— А мне можно будет кричать «левее», даже если человек уже слева?

Феордан посмотрел на него.

— Отдых закончен.

Думс вздохнул.

— Вот. Уже завидует.

Мы оставили их на выгоне и пошли к кузнице.

Её было слышно ещё до того, как стало видно. Горст работал с утра, и каждый удар молота отдавался по двору коротким металлическим эхом. Возле двери стояли разобранные рамы, ящики с железом, куски медных трубок и детали, назначение которых я не понимала и потому автоматически считала подозрительными.

Горст сидел за большим столом, сняв протез и поставив его рядом. Без металлической ноги он казался ещё массивнее: весь вес ушёл в плечи и руки. Перед ним лежала деревянная рама размером с поднос, внутри которой тянулись тонкие медные дорожки и четыре маленьких тёмных камня.

— Не трогать, — сказал он, не поднимая головы.

— Я ещё ничего не трогала.

— Потому и предупреждаю заранее. Учусь на ошибках.

— Чьих?

— Твоих в основном.

Каллан прислонился к косяку.

— Что это?

— То, ради чего я два месяца трачу ваши деньги и хорошую медь.

— Наши, — поправила я.

Горст поднял голову.

— О. Уже «наши»?

— Деньги. Не дом.

— Конечно.

Я показала ему кулак и отогнула мизинец.

— Смотри внимательно. Это последний целый палец, который у тебя останется, если начнёшь.

— Узнаю тебя. Угроза конкретная, измеримая.

Он развернул раму к нам.

— Внешний накопитель. Пока только стенд. Источник отдельно, проводник отдельно, сброс отдельно. Если всё сделать правильно, человек без искры не должен становиться самим каналом, как было с Шарирой. Но «если» здесь размером с дворец.

— То есть к человеку это не подключается.

— Пока нет.

— Насколько «пока»?

— Если Рилет перестанет тратить деньги на ваши окна — быстрее.

— Не перестанет.

— Тогда медленнее.

Я наклонилась, не касаясь рамы.

— Что будет, если подать больше энергии?

— Вот поэтому не трогать. На малой нагрузке стабильно. На средней один из камней начал греться, и я отключил. На высокой не проверял, потому что мне нравится эта кузница.

— И лицо, надеюсь.

— Лицо можно восстановить хуже кузницы.

— Очень обнадёживает.

На полке за ним лежал небольшой тёмный слиток металла.

Я узнала материал не сразу. Феорданов капитанский знак был куда сложнее — с гравировкой, креплением, символом Ловцов Душ. Теперь от него остался просто кусок переплавленного металла.

— Он сам попросил? — спросила я.

Горст проследил взгляд.

— Да. Сказал, чтобы не делал из него ничего памятного.

— И ты послушал?

— Почти. Металл хороший. Жалко выбрасывать.

— Во что превратишь?

— Не решил. Может, в крепёж. Самый унизительный конец для символа власти — стать полезным винтом.

Каллан тихо хмыкнул.

— А Осколок? — спросила я.

Горст сразу посерьёзнел.

— Ничего.

— Совсем?

— Совсем — слишком сильное слово. Я проверил его рядом с железом, чёрной солью, накопителями, разными сплавами, обычными зеркалами, водой, кровью — своей, не твоей, не смотри так. Реагирует непоследовательно. Иногда показывает больше, иногда меньше, чаще вообще ничего нового. Вскрывать я не собирался, как обещал.

— И хорошо.

— Умный артефакт.

— Почему?

— Два месяца прожил у меня и ни разу не попытался объяснить, как устроен.

— Ты тоже редко объясняешь.

— Поэтому и говорю — умный.

Он кивнул на закрытую железную коробку у дальней стены.

— Там. Можешь забрать когда угодно.

Я посмотрела на коробку и неожиданно не двинулась.

— Пусть пока будет у тебя.

— Не привыкла без него?

— Привыкла. Это полезно.

Горст прищурился.

— Кто ты и что сделала с Алисой?

— Научилась иногда не лезть в устройство мира отвёрткой.

— Плохо. Я рассчитывал на помощника.

Каллан сказал:

— Сегодня демон снова говорил через меня.

Горст сразу посерьёзнел.

— Ты его впускал?

— Нет. Сам полез.

Я посмотрела на Каллана.

— И ты уже успел рассказать Горсту?

— Успел. У нас есть одна идея.

— Какая?

— Не разрывать договор, — сказал Горст. — Я в демонах не разбираюсь. Но если в момент, когда эта тварь давит наружу, по печати идёт выброс, можно попробовать поставить ограничитель на сам канал.

— Что-то вроде предохранителя? — спросила я.

— Примерно. Не остановит его навсегда, но может дать Каллану несколько лишних секунд.

— Если сработает, — добавил Каллан.

— Вот это уже язык, которому я доверяю.