— Но сама Тень к тому времени ещё существовала?

— До определённого момента. Её уничтожил Кайл, когда мы пришли освобождать Дамиэна из лечебницы.

При имени Кайла в груди привычно сжалось, но теперь боль уже не выбивала воздух полностью. Просто становилась ещё одним предметом в комнате, который приходилось обходить.

— До смерти Тени я ни разу не видела, чтобы Дамиэн отдавал ей приказ. Не видела, чтобы она подчинялась его жесту или голосу. У меня не было сцены, после которой можно было бы сказать: вот, я собственными глазами видела управление.

Арториус чуть подался вперёд.

— Тогда почему вы утверждаете, что Тень принадлежала ему?

— Потому что он сам мне это рассказал.

Перо секретаря на мгновение остановилось.

— При каких обстоятельствах?

— Когда собирался меня убить.

Я услышала, как Каллан чуть глубже вдохнул, но смотреть на него не стала.

— Дамиэн больше не пытался ничего изображать. Он рассказал, что Тень была связана с ним, что использовал её задолго до моего появления здесь. По его словам, на Земле он проверял на людях, что она умеет, как действует, как убивает. Потом использовал её уже в Империи. Старшего принца убила она.

Арториус не перебивал.

— И всё то время, пока мы якобы искали источник угрозы, Дамиэн прекрасно знал, что именно мы расследуем. Знал, потому что сам был источником значительной части этой истории.

— Значительной?

— Я специально говорю именно так. Не собираюсь приписывать ему то, чего не могу доказать.

Арториус едва заметно кивнул.

— Продолжайте.

— Он признался, что является Лордом Теней. До этого мы считали, что под этим именем скрывается Валуа или кто-то связанный с ним. Дамиэн также утверждал, что к тому моменту несколько Домов Империи уже фактически подчинялись Лорду Теней, а его люди были встроены в разные структуры гораздо глубже, чем мы подозревали.

— Какие именно Дома?

— Он не дал мне полного списка. А проверять его слова после этого разговора возможности у меня не было. Поэтому это пока его заявление, а не установленная мной структура подчинения.

Я сделала короткую паузу.

— Но после того, что мы нашли здесь, в Артории, я уже не могу считать все его признания простым хвастовством. Старый узел содержал моё земное имя, запись о выборе цели и завершённом переносе. И принадлежность исходного ключа Дамиэну подтверждается не его словами, а самим устройством.

Арториус некоторое время молчал.

— То есть признание в принадлежности Тени вы получили от него самого. А существование более широкой инфраструктуры Дамиэна позднее подтвердили уже независимо.

— Именно.

Он перевёл взгляд на секретаря.

— Отделить в протоколе признанные им сведения от подтверждённых материально.

Секретарь кивнул.

Я почти одобрительно отметила формулировку. Почти.

— Второе? — спросил Арториус.

— Расследование убийства его брата было выстроено так, чтобы Валуа постепенно стал главным организатором всего происходящего.

— Но вы только что сказали, что Валуа действительно совершал преступления.

— И от этого я не отказываюсь.

Здесь было особенно легко сделать удобный скачок: раз Дамиэн оказался настоящим Лордом Теней, значит Валуа автоматически превращался в невиновную жертву. Только уголовные дела так не работали. Один преступник не переставал быть преступником только потому, что рядом обнаруживался второй, более талантливый.

— Валуа виновен в чистках, незаконных приказах, покушениях и действиях, которые Феордан подтверждает собственными показаниями. У меня нет оснований перечёркивать всё это. Но теперь есть основания сомневаться, что именно Валуа организовал убийство старшего принца и был тем человеком, за которого мы принимали Лорда Теней.

Секретарь потянулся к отдельному листу.

— Показания бывшего капитана Феордана получены утром, — сказал он. — Он подтверждает прежние наблюдения относительно приказов Валуа и событий в Склепе. Отдельно указано, что обнаруженные позднее сведения о принце Дамиэне не меняют содержания его собственных показаний.

— Да, — сказала я. — Это как раз важно. Феордан сомневается в общей картине, но не переписывает то, что видел сам.

Арториус медленно кивнул.

— Значит, ваша нынешняя версия состоит не в том, что Валуа невиновен, а в том, что его реальные преступления использовали, чтобы сделать убедительным обвинение в другом преступлении.

— Именно.

Это прозвучало неприятно точно.

Дамиэну даже не понадобилось создавать идеального невиновного козла отпущения. Гораздо удобнее было взять человека, на котором и без того хватало крови, и добавить к ней ещё одну.

— И вы считаете, что Дамиэн сознательно направлял расследование к Валуа?

— Считаю. Но здесь тоже есть граница между выводом и тем, что можно доказать отдельным документом. Я видела последствия. Знаю, какие версии Дамиэн поддерживал, какую информацию давал мне и какие факты скрывал. Теперь знаю, кем он был на самом деле. Это образует очень сильную картину, но прямого приказа с формулировкой «подставить Валуа» у меня нет.

Арториус принял это без возражений.

— Третье?

Мне внезапно захотелось встать. Просто пройтись от окна к двери и обратно, почувствовать ноги, заставить тело заниматься чем-нибудь кроме воспоминаний.

Я знала эту реакцию слишком хорошо. Организм предлагал движение, когда мозгу особенно не нравилось место, куда пришёл разговор.

Я осталась сидеть.

— Дамиэн пытался меня убить.

Секретарь опустил перо чуть медленнее.

— Как? — спросил Арториус.

— Сбросил с высоты.

Я произнесла это без подробностей. Пока без подробностей.

— Он был уверен, что я погибну. Позже в Империи появилась официальная версия: несчастный случай в закрытой части дворцового комплекса, падение с высоты, тело не найдено. По словам Феордана и Горста, меня искали несколько дней.

Я помолчала.

— Дамиэн устроил поминальную церемонию. Публично скорбел. Плакал.

Последнее слово я произнесла спокойно.

Наверное, потому что именно оно уже не причиняло боли. Осталось только что-то холодное и почти профессиональное: понимание того, насколько тщательно он умел обслуживать собственную версию событий.

Арториус смотрел на меня несколько секунд.

— Он признался вам во всём этом до того, как сбросил вас?

— Да.

— Почему?

Я усмехнулась едва заметно.

— Потому что был уверен, что через несколько минут единственный человек, которому он всё рассказал, перестанет существовать.

В комнате стало очень тихо.

— И ошибся, — сказал Арториус.

— Да.

На этот раз я позволила себе посмотреть на Каллана.

Он сидел неподвижно, но в его лице было слишком много того, что он не собирался произносить при отце и секретаре.

Я отвернулась первой.

— И после этого вы оказались в Авалории.

— Не сразу. Я сбежала из Сильверрима и села на первый корабль, который уходил из Империи. Уже на борту познакомилась с Рилет. То, что корабль шёл в Авалорию, было случайностью.

Арториус несколько секунд молчал.

— Тогда что связывает вас с найденным здесь узлом?

— Запись внутри него.

Я положила ладони на стол.

— Там было моё полное земное имя. Кириллицей — письменностью моего мира. Рядом стояли отметки: «идентификатор цели», «связь закреплена», «выбрана», «перенос завершён». А техническая пластина указывала владельца исходного ключа — Дамиэна Кровавого Цветка. Старая запись обо мне и свежий приказ шли через одну личную связку.

Взгляд Арториуса изменился.

До этого он слушал историю о преступлениях другого правителя. Теперь перед ним лежало доказательство того, что этот правитель давно имел собственный узел внутри его столицы.

— Запись появилась до вашей первой встречи с Дамиэном?

— По расположению в журнале и состоянию записи — да. Точную дату мы определить не смогли.

— Почему выбрали именно вас?