— Не из Авалории. Не из Лунной империи. Вообще не из страны, которую можно найти на вашей карте. Я из другого мира.

За окном шумели листья. В коридоре кто-то прошёл быстрым шагом. Обычные звуки огромного дворца, внутри которого только что прозвучала фраза, способная сделать меня либо очень ценным свидетелем, либо сумасшедшей.

— Что это за мир? — спросил Арториус.

— Земля. Я жила в России, в Санкт-Петербурге. И в моём мире нет магии. До того дня, когда я оказалась здесь, я никогда не видела ничего подобного.

— А ваша профессия?

— Криминалист. Старший криминалист МВД.

Секретарь опять остановился.

— Это военная должность?

— Нет. Полиция. Я осматривала места преступлений, работала со следами, телами, оружием, документами. Помогала устанавливать, что произошло и кто врёт о том, что произошло.

Арториус слегка откинулся в кресле.

— Это объясняет многое.

На этот раз в его голосе не было удивления. Скорее подтверждение уже сложившейся версии. Я вспомнила, как он наблюдал за мной в комплексе Нилрема: не за тем, как я дралась, а за тем, куда смотрела, что трогала и какие вопросы задавала.

Но взгляд Арториуса на секунду ушёл в сторону, к окну. Я поняла, что профессия интересовала его сейчас меньше другого.

Мир без магии он всё ещё переваривал.

— Сколько вам лет? — спросил он через несколько секунд.

Вопрос всё равно застал меня врасплох.

— На момент исчезновения — тридцать пять.

Секретарь поднял глаза от бумаги, а Арториус лишь внимательнее посмотрел на меня.

Не так, будто услышал невозможное. Скорее словно примерял новый факт к уже знакомым ему правилам. В конце концов, его собственный отец прожил не одно столетие благодаря магии. Молодость, продлённая жизнь, изменённое тело в этом мире не относились к категории чудес.

— После перехода я стала выглядеть примерно так, как сейчас, — добавила я. — Почему именно, не знаю. Я могу строить версии, но доказательств у меня нет.

— Сам переход изменил ваше тело?

— После него я обнаружила себя такой. Это всё, что могу утверждать.

Арториус медленно кивнул. И снова замолчал на секунду дольше, чем требовал разговор.

Я почти видела, к какой мысли он возвращался.

Не к моему возрасту — к Земле. К миру, где человек мог прожить всю жизнь и ни разу не увидеть магии.

— Вы не знаете, что именно перенесло вас?

— Знаю часть.

Я посмотрела на серебристую линию света на столе. Надо было начать не с Дамиэна как чудовища, а с Дамиэна как первого человека, которому я поверила. Иначе всё снова превратится в удобную историю, где умная женщина видит зло сразу, а потом зачем-то идёт рядом.

— Когда я появилась в Лунной империи, рядом лежало тело убитого принца, — сказала я. — Старшего сына Джулиуса. Меня нашли возле него. Я не знала страны, законов, письменности, магии. Даже не понимала, почему слышу чужую речь как свою. Первые люди, которых я увидела, решили, что я убийца.

Каллан опустил взгляд.

Я вспомнила чёрный зал, тело на полу, руки Ловцов Душ. Собственное сердце, колотившееся так, будто могло пробить рёбра. И голос, возникший именно тогда, когда мир уже выбрал для меня роль.

— Дамиэн вошёл и первым сказал, что я не убивала его брата. Не «мы разберёмся». Не «если невиновна, докажите». Просто — ты не делала этого. Он знал, что я чужая. Объяснил, что у меня нет местной магической искры. Обещал защиту и предложил вместе искать настоящего убийцу.

Арториус слушал неподвижно.

— То есть вы доверились ему из благодарности.

— Нет. Хотя было бы проще…

Я провела пальцем по краю стола.

— Я была в шоке, одна, обвинённая в убийстве человека, о котором узнала впервые уже рядом с его телом. Вокруг существовал мир, где все знали правила, кроме меня. Дамиэн первым дал мне карту. Объяснение. Роль. Он не просто спас от обвинения — он сделал себя единственным источником, через который я понимала происходящее. Это было очень… эффективно.

Я замолчала. Можно было добавить ещё одно удобное объяснение.

После перехода мне снова дали тело девятнадцатилетней девчонки. Иногда я сама ловила себя на мысли, что, может быть, вместе с молодой кожей, быстрым пульсом и гормонами мне вернули и часть той возрастной безрассудности, которую я давно считала пережитой. Очень хотелось в это верить. Свалить хотя бы кусок ответственности на чужую физиологию.

Только память у меня осталась прежней. Тридцать пять лет никуда не делись. Академия, трупы, допросы, люди, которые врали мне в лицо и были уверены, что делают это убедительно, — всё это тоже осталось со мной.

Значит, молодое тело могло быть объяснением. Возможно. Оправданием — нет.

— И вы в него влюбились, — внезапно сказал Арториус.

Не вопрос.

Я могла соврать. Или заменить слово «любовь» на «доверие», как делают в протоколах, когда личное мешает выглядеть убедительно.

— Да.

Горло сжалось на секунду. Не от желания вернуть то, что было. От отвращения к собственной памяти, которая всё ещё знала тепло его рук, запах кожи, интонации, от которых когда-то становилось спокойно.

— Позже. Не в первый день. Но да. Я его любила.

Каллан чуть повернул голову к окну.

Я заметила это движение и разозлилась на себя за то, что заметила.

— Именно поэтому дальше я буду разделять вещи, — продолжила я. — То, что Дамиэн сделал со мной, даёт мне причины ненавидеть его. Ненависть не является доказательством его остальных преступлений.

Секретарь приготовился писать быстрее.

— Первое. Дамиэн связан с Тенями и зеркальной сетью. В Империи он представлял их как угрозу, которую пытается остановить. Позже я увидела достаточно, чтобы понять: как минимум частью Теней управлял он сам. Он же оказался Лордом Теней.

— Вы видели управление лично? — спросил Арториус.

— Видела его при Тени без прежней маски. Видела, как он отдавал ей команды. Видела результат. Но полную механику не знаю.

— Первое. В той истории была одна Тень. Та самая, что убила старшего принца.

Арториус чуть прищурился.

— Вы уверены, что та же?

— Сейчас — да. Тогда я этого не знала.

Я ненадолго замолчала, собирая события в правильном порядке. Самым простым было рассказать так, как я понимала их теперь. Самым честным — не забывать, сколько из этого я поняла только потом.

— Ещё до моего переноса она появлялась на Земле. Тогда я не знала, что вижу, и уж точно не связывала происходящее с этим миром. Были смерти с похожими повреждениями, а непосредственно перед тем, как оказаться здесь, я видела это существо возле зеркала. Уже в Империи Тень тоже использовала зеркала: исчезала в одном отражении, появлялась из другого. Для меня это был способ передвижения монстра. О какой-то системе или устройстве, подобном тому, что мы нашли в Артории, я тогда не знала.

Секретарь записывал быстро, почти не поднимая глаз.

— И вы знали, что принц Дамиэн контролирует это существо? — спросил Арториус.

— Нет. В этом как раз и состояла одна из лучших частей его спектакля.

Я почувствовала, как напряглись пальцы на краю стола, и заставила их разжаться.

— Я считала Тень нашим общим врагом. Дамиэн при мне с ней сталкивался, получал ранения, выглядел человеком, на которого она тоже охотится. Мы искали того, кто стоит за её появлением. Искали Лорда Теней.

— И подозревали Валуа.

Я посмотрела на Арториуса.

— Да. Довольно долго — именно его.

Это имя всё ещё вытаскивало слишком много лиц сразу. Валуа. Кайл. Склеп. Кровь на камне. Чужая уверенность, что наконец-то всё сложилось в одну понятную картину.

— Валуа подходил почти идеально. Глава Ловцов Душ, огромный административный ресурс, доступ к закрытым разработкам, собственные преступления, тайные приказы. Чем дальше мы заходили, тем больше следов указывало в его сторону. После Склепа версия выглядела почти законченной.

Я провела большим пальцем по ногтю.

— В этом и была проблема. Он оказался слишком удобным Лордом Теней.