— Этот уже можно узнать. Здесь только черту доведи. Вот до этого места.

Он попробовал ещё раз. Рука дрожала; пришлось опереть запястье на край листа. Айрин придержала бумагу, чтобы она не скользила.

— Так?

— Да. Теперь следующий.

Лекс перевёл взгляд с её образца на свободное место и начал новую строку. Имя становилось знакомым. Ответ для Вэл’Шана — нет.

Месяц Лаэриэль, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Погрузчик поднял пробный груз, подержал и плавно опустил на подкладки. Грым заглянул под правое плечо, провёл сухой тряпицей по соединению и показал её отцу. Кор-Дум провёл большим пальцем по чистой ткани.

Лекс стоял у двери. Ему хотелось подойти, посмотреть на шкалу, спросить, как машина повела себя после ночного простоя. Вместо этого он поправил ворот рубахи. Пальцы задели цепочку; он поспешно спрятал её под ткань.

— Проверили и на холодную, и после прогрева, — сказал подошедший Грым. — Держит. Отец велел до вечера оставить погрузчик у этого верстака, далеко не отгонять.

— Хорошо.

Грым помолчал, затем сунул ему сложенный лист.

— Запись вчерашнюю переписал. Потом посмотришь, ничего не пропустил?

Лекс взял лист левой рукой.

— Потом.

У ворот уже запрягали лошадь. Сегодня был десятый день после рынка — именно на этот день магистр назначил повторный осмотр.

Айрин догнала Лекса и Кор-Дума возле повозки. Подала Лексу флягу и свёрток с хлебом, дождалась, пока он устроит их возле ног.

— Возьми. Вдруг задержитесь.

— Мы же ненадолго.

— Всё равно возьми.

Она отступила, освобождая место дворфу. Лекс хотел спросить, что будет, если его не привезут обратно, но увидел, как Айрин стиснула край фартука.

— Вернусь, — сказал он тише, чем собирался.

В приёмной Магистериума пахло воском и мокрыми плащами. Вдоль стены сидели два человека с одинаковыми браслетами. Один дремал, уронив подбородок на грудь; второй следил за дверью, за которой время от времени звенело стекло.

Кор-Дум передал служащему бумаги. Тот сверил клеймо на браслете Лекса с записью, задержал взгляд на приложении с рынка и велел ждать.

Лекс сел на скамью и посмотрел на таблички над дверями. Один знак он узнал: Айрин вчера показывала его, когда писала своё имя. Целиком прочесть слово он не смог.

Когда служащий вернулся, Кор-Дум поднялся вместе с Лексом.

— Владельцам оставаться здесь.

— Магистр велел принести сведения с участка. Они у меня.

Служащий протянул руку. Дворф не отдал папку.

— Я объяснить должен. Там две записи расходятся.

Из комнаты донёсся знакомый голос:

— Пусть войдёт.

На этот раз прибор стоял на каменном столе. Шнуры были убраны в прорези вдоль края, под кольцами не лежало ни крошек, ни оборванной оплётки. Вэл’Шан сам проверил прибор на служащем. Голубой свет поднялся по шкале и остановился; отдельная белая точка над ней продолжала гореть.

— Теперь ты.

Лекс положил ладони в кольца. Правое кольцо пришлось придвинуть ближе: тянуться к нему было больно.

Магистр заметил это, но ничего не сказал. Свет у основания шкалы дрогнул и остался внизу. Белая точка не погасла.

Его молчание оказалось неприятнее насмешки. Вэл’Шан смотрел не на лицо Лекса, а на то, насколько высоко поднимается повреждённая рука, как быстро возвращаются пальцы в исходное положение и меняется ли показание прибора вместе с болью. Если бы магистр получал удовольствие от чужого страдания, его было бы проще ненавидеть. Здесь не было ни удовольствия, ни жалости — только точность исследователя, которому важно, не исказит ли повреждённый образец результат опыта.

Вэл’Шан дождался, пока помощник сделает запись, и вынул прозрачный камень. В пальцах эльфа золотая искра внутри камня вытянулась тонкой иглой. Когда камень оказался у Лекса, свет снова сжался почти в неподвижную точку. Ни линий, ни знакомого провала не было.

— Убери руки.

Он послушался не сразу. Магистр уже отвернулся к Кор-Думу.

— Покажи, что принёс.

Дворф разложил бумаги. Вэл’Шан прочитал короткую запись Кор-Дума, затем вынул из своей папки другое донесение и положил рядом.

— Это прислали вчера с Седьмого участка, — сказал он. — Пульт включился, когда человек положил руку на панель. До того не работал. После включения человеку стало плохо.

— Затвор остался открыт, — ответил Кор-Дум. — Вчера Брун поставил новую проушину и палец. Без этого там опять всё сорвало бы.

— О железе я прочитал.

Кор-Дум коснулся второго листа.

— Здесь каждый день записывали, что он здоров. А это заключение лекаря, когда мы вернулись. Я потому сам и пришёл.

— Заключение оставишь мне.

Вэл’Шан отложил донесение и посмотрел на Лекса.

— Что ты сделал?

В приёмной кто-то закашлялся. Лекс успел отметить, что дверь за ним не заперли, и машинально поискал ручку.

— Искал ручной спуск. Там была скоба, я потянул. Она не шла. Потом упёрся ладонью в стекло.

— Зачем?

— Женщина возле камня падала, а руки оторвать не могла.

Магистр подождал продолжения. Лекс сглотнул.

— Надо было воду пустить в обход. Я видел, куда тяга идёт. Решил, что смогу её сдвинуть.

— И смог?

— Пульт загорелся. Что потом было, я плохо помню.

Вэл’Шан посмотрел на его ладони.

— В прошлый раз ты заметил повреждение измерителя.

— На кольце. Его сбоку было видно.

— Ты уже говорил.

Лекс замолчал. По виску скользнула капля пота, хотя в комнате было прохладно.

Магистр попросил показать рисунки. Кор-Дум вынул их из папки. Несколько минут Вэл’Шан переворачивал листы, время от времени задерживая взгляд на отдельных линиях.

— Где тебя учили?

— Далеко отсюда.

— Я просил тебя назвать город.

— Я его помню. Вы не знаете этого города.

Вэл’Шан дочитал строку до конца и лишь затем поднял взгляд.

— Ты решил за меня?

Живот неприятно свело. В голове мелькнуло родное название, вывеска над проходной, номер автобуса. Как объяснить всё это человеку, перед которым он сидел с клеймом владельца на руке? Начать с другого мира — и уже не выйти из этой комнаты.

— Я не знаю, как отсюда туда добраться, — выговорил он. — Меня везли связанным. Очнулся в фургоне.

Эльф ещё несколько мгновений смотрел на Лекса. Узкие зрачки в золотых глазах почти не двигались; затем Вэл’Шан сделал пометку на полях.

— Хорошо. К этому вернёмся.

Он повернулся к Кор-Думу:

— Пока оставь в мастерской. Истощение ещё не прошло; снова отправишь на поля — будешь объяснять, почему испортил мне наблюдение. Если что-нибудь повторится, известишь в тот же день.

— Извещу. Работать ему можно?

— Смотря что ты называешь работой.

Кор-Дум положил сверху запись о погрузчике.

— Вчера клапан нашли. Он смотрел, мы разбирали. Лекарь тяжести запретил.

Вэл’Шан пробежал глазами страницу.

— Пусть занимается знакомым делом. К старым устройствам без присмотра не подпускать. На следующем осмотре понадобятся эти записи.

Он вернул папку и уже взялся за другую, лежавшую рядом, когда Лекс спросил:

— А сейчас всё?

Магистр посмотрел на него поверх листа.

— Сейчас всё.

На улице Лекс присел на край ступени. Кор-Дум придержал его за локоть, потом убрал руку.

— Воды выпей.

Лекс выпил из фляги, потом развязал свёрток с хлебом. Несколько крошек упало на колени.

— Он меня не отпустил, — сказал Лекс тихо.

Дворф посмотрел на людей у входа.

— Здесь не говори.

Уже в повозке Кор-Дум дождался, пока Магистериум скроется за поворотом.

— Теперь всё такое сразу попадёт ему в отчёт. Обморок, кровь, странная реакция на старое железо — всё.

— Я понял.

— Нет, — мрачно сказал дворф. — Пока ни черта не понял. Ещё раз какая-нибудь железка заговорит — сначала меня зови. А потом уже решай, куда руки совать.