Эрвин сел у двери.

— Я ненадолго.

— Что случилось? — спросила Айрин.

— Ничего. Поэтому и пришёл сейчас.

Он положил книгу на стол.

— Это список явок и имён, о котором я говорил. Целиком не отдам.

— Правильно.

— Сделал для вас выписку. Только те люди и места, которые можно искать без прямого выхода на подпольные убежища.

Он протянул восемь листов.

Айрин быстро просмотрела.

На восьми листах повторялась та же система: имя, место и дата последнего подтверждённого известия; рядом стоял знак достоверности.

— Это твоя система?

— Теперь да. Раньше я ставил просто точки. После сегодняшнего разговора решил, что точки слишком уверенные.

Лекс поднял голову.

— Мне нравится этот человек.

— Я слышу, — сказал Эрвин.

Айрин положила листы рядом с расходами. Соседство получалось странным: шесть серебряных, два ремонта, триста с лишним подтверждённых людей, медальон матери и карта опасного прохода.

Вот так прошлое становилось настоящим: не гимном, а списком задач.

— Ты говорил о внешней угрозе, — напомнила Айрин. — Не только Вэл’Шан?

— О Вэл’Шане у меня есть старые сведения и новые слухи. Старое: его имя встречалось в допросах наших мастеров ещё во время войны. Лично я его не видел. Двое пленных, вернувшихся после обмена, утверждали, что он присутствовал при исследованиях. Оба давно мертвы. Новое: после вашего побега его люди задают вопросы по дорогам. Это сообщения торговцев, часть через два-три пересказа. Достоверность разная.

— Что ещё?

— В Механос пришли охотники за наградой.

— Это мы знаем.

— Не все знают, что искать.

— А теперь?

— Теперь кто-то отдельно спрашивает про женщину по имени Айрин.

Она почувствовала, как Лекс перестал возиться с браслетом.

— Кто?

— Не знаю.

— Магистериум?

— Возможно. И это именно «возможно».

Эрвин открыл книгу на странице с короткой записью.

— Один мой человек видел посредника у старого рынка. Тот искал реестр партии рабов, из которой Кор-Дум купил двоих. Не называл Вэл’Шана. Платил хорошо.

Лекс тихо выругался.

— Если две стороны лезут в одни и те же реестры, одна может заметить запрос другой, — сказал Лекс. — Даже если не знает, кто именно спрашивал.

— Значит, не лезем сами, — сказала Айрин.

Эрвин кивнул.

— Именно. Я прекратил прямой запрос.

— Хорошо.

— И ещё одно. Если кто-то уже связал ваше имя с Ингрией, медальон лучше не носить поверх одежды.

Айрин коснулась волчьей головы под рубахой.

— Не собиралась.

— Простите.

— Хватит извиняться за советы. Просто не превращай их в приказы.

— Постараюсь.

Лекс отложил браслет.

— Мы тоже должны сказать тебе кое-что. Я не хочу, чтобы ты строил планы, считая меня каким-то человеком из пророчества.

Эрвин посмотрел спокойно.

— Я уже сказал, что не считаю свиток доказательством.

— Хорошо. Потому что я буду ошибаться.

— Все будут.

— Иногда дорого.

— Тогда записывайте цену.

Лекс рассмеялся.

— Всё. Точно нравится.

Айрин покачала головой.

— Два старика в одном доме ему мало, теперь нашёл третьего.

— Я не старик, — возмутился Лекс.

— Я говорил о тебе, Кор-Думе и Зурабе.

Эрвин впервые за весь вечер рассмеялся громко.

Из соседней комнаты сонно донеслось:

— Я слышу.

— Спи, — ответила Айрин.

— Я не старик.

— Спи, Зураб.

— Вот так людей и лишают права голоса.

Через минуту он снова затих.

Тепло в комнате стало почти домашним.

Айрин неожиданно вспомнила оружейную в Ингрии.

Не пожар.

Не последний день.

Обычный зимний вечер: отец спорит с Эрвином о новой партии клинков, мать прислала слугу за дочерью, а Айрин прячется за ящиками, потому что хочет дослушать историю о Сварге.

Она так долго помнила Ингрию только в момент гибели, что почти забыла: до гибели там была жизнь.

— Эрвин.

— Да?

— Ты останешься в Механосе?

Эрвин задержался с ответом.

— Пока.

— А потом?

— Потом хочу снова искать людей.

Айрин сжала губы.

— Один?

— Нет. Уже не настолько глуп.

— Кто с тобой?

— Есть двое старых знакомых. Сначала проверим одну цепочку слухов к северу. Если она пустая — вернёмся.

— Когда?

— Не завтра.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

— Вы сейчас говорили как Сигрид.

Айрин уже открыла рот.

Эрвин поднял ладонь.

— Простите. Это был последний раз сегодня.

Она всё-таки улыбнулась.

* * *

После его ухода Лекс не стал сразу спрашивать, что она думает.

Лекс вернулся к браслету, а Айрин снова развернула выписку имён и на третьем листе нашла женщину, которую помнила по кухне дворца.

«Милава. Видели в северных лесах. Источник — два торговца, независимо. Год назад. Не подтверждено».

На пятом — бывшего конюшего.

«Рем. Подтверждён живым три года назад. Дальше сведений нет».

Ниже шли несколько фамилий, которые ничего ей не говорили, и это тоже было правильно: Ингрия не состояла только из людей, которых знала принцесса.

— Лекс.

— М-м?

— Я не хочу, чтобы Клык знал полный список.

— Согласен.

— И Рагнар.

— Особенно Рагнар.

— И если мы найдём людей… я пока не хочу, чтобы они собирались вокруг меня только из-за имени.

Лекс отложил отвёртку.

— Тогда скажи им это.

— Ты думаешь, послушают?

— Не все.

— Очень поддерживает.

— Зато не вру.

Она подошла к окну.

Механос шумел внизу.

Там торговались за металл, еду, жильё, инструменты и сведения. Где-то продавали копию объявления, по которому за Лекса давали тысячу золотых. Где-то человек искал старый реестр, пытаясь выяснить, кем была Айрин до рабского рынка.

А на столе лежал список людей, которые могли помнить Ингрию иначе, чем она.

Не как дворец, корону или красивую смерть Харальда у ворот, а как дом с текущей крышей, весеннюю дорогу, украденное со склада зерно и песню, в которой меняют последние строки, потому что старая версия больше не помогает выжить.

Айрин достала медальон.

Серебряный волк лежал на ладони.

— Я боялась, что если когда-нибудь найду хоть что-то мамино, сразу пойму, что делать дальше.

Лекс подошёл, но не коснулся её.

— И?

— Не поняла.

— Плохо?

Она подумала.

— Нет.

За стеной снова ударил молот Кор-Дума.

Один раз.

Пауза.

Ещё два.

Ровный рабочий ритм.

— Завтра Клык сверит маршрут, — сказала Айрин. — Потом решим, идти ли к этим выработкам.

— Хорошо.

— Эрвин даст копию только нужного участка.

— Хорошо.

— Список остаётся у нас и у него. Без третьих копий.

— Хорошо.

Она повернулась.

— Ты умеешь говорить что-нибудь кроме «хорошо»?

— Когда человек сам принимает разумные решения, стараюсь не мешать.

— Учишься.

— Медленно.

Айрин спрятала медальон под рубаху. Он больше не казался ответом — только связью: с матерью, которую она помнила живой; с людьми, которых ещё предстояло найти; с королевством, которого больше не было, и будущим, форму которого никто пока не имел права назвать заранее.

На столе лежала карта, а не пророчество; сейчас карта была полезнее.

Месяц Дурин, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Утро в Механосе началось раньше, чем Лекс успел проснуться окончательно. Снизу дважды ударил молот, на улице кто-то прокатил по камню тележку с плохо смазанным колесом, потом над двором раздалась ругань двух возчиков, выяснявших, кому принадлежит место у водяной колонки. К этому привычному шуму добавился запах каши, которую Кор-Дум уже успел снять с общей печи, и слабый металлический звон: Айрин за столом пересчитывала остаток денег. Лекс сел на краю лежанки и несколько секунд просто слушал тело. Голова после вчерашнего разговора с Эрвином не болела, браслет показывал обычный пульс, а правая кисть лишь немного ныла после двух дней мелкой работы. Можно было вставать.