В толчее из стволов деревьев, кустарника и высоких трав не получалось различить ничего важного.

— Там! — раздался крик, и бронемашина встала. Пётр Алексеевич спрыгнул и двинулся к поднявшему руку солдату.

А там, возле дороги, нашёлся труп охранницы, сопровождавшей Николь-Астру.

Ей вспороли горло, а потом вдобавок проехались колёсами кареты прямо по лицу. Пропитанный кровью песок на тропинке темнел даже на фоне ночного мрака. Генерал присел на корточки, провёл фонарём по земле. Песок был не просто тёмным — он блестел, и в свете фонаря мелькали мелкие осколки. Наверняка это от разбитой двери кареты.

Чуть дальше нашлась и сама выломанная дверь. Фары очерчивали их резкими контурами, словно картину гротеска.

— Больше тел нет? — громко спросил Пётр Алексеевич. Когда из наполненной суетящимися фонариками тьмы раздался ответ, мол, нет, генерал заорал: — Сизов, ко мне! — убрал от глаз светящийся зелёным ночник.

— Я! — донеслось из-за кустов, и показалась голова прапора.

— Передай на базу, чтоб утром провели фотофиксацию. Тело в лазарет, а как хватятся, пусть выдадут местным.

Ещё немного постояв, Пётр Алексеевич достал наградной маузер, надел ночник как полагается и двинулся пешком в сторону домика.

За спиной уже маячила пожарная машина.

— К чёрту, — прошептал он.

До домика было совсем недалеко — фонари мелькали между стволами, словно куча маленьких солнышек, заблудившихся в лесу, и через прибор ночного видения тропинка казалась освещённой не хуже, чем днём.

Генерал на ходу достал смартфон и набрал контакт «Астронавтика». Аппарат долго и противно пищал в ответ.

— Ну, возьмите же хоть кто-нибудь, — протянул землянин, скривившись от мучительного ожидания, как от головной боли.

Но нет — тишина.

— Твою дивизию, — прорычал он.

Когда уже захотел убрать в карман, значок изменился, и из динамиков послышался знакомый мужской голос. Вроде бы это Шон. И генерал облегчённо выдохнул — не хотелось бы терять столь перспективный рычаг давления на местных, как верховную волшебницу колдовской гильдии. Ведь с ней открываются такие перспективы — закачаешься.

— Секретарь её могущества, слушаю, — протараторил он, а потом досадливо зашипел.

Рядом что-то громко разлетелось осколками по мраморному полу. И на фоне этого слышался громкий крик Николь-Астры:

«Всех в кандалы! Бездельницы! Жабы безмозглые!»

Снова зазвенело, но на этот раз похоже на серебряный поднос.

— Генерал-барон да Лекса, — произнёс Пётр Алексеевич свой местный псевдоним.

— Ваша милость, — начал Шон, но снова запнулся, когда в помещении раздался треск и гром, как от молнии.

Генерал убрал телефон от уха и начал считать:

— Два, три, четыре, пять… — когда досчитал до двенадцати, издалека раздался едва слышный «бах». Башня магов в четырёх километрах отсюда, и будучи старым опытным воякой, генерал по скорости звука прикинул, что расстояние между громами соответствует положению резиденции ведьмы. Снова приложив трубку к уху, спросил: — Передай, что я беспокоюсь о здравии госпожи.

— Да, ваша милость, — тут же отозвался Шон.

«Всех на каторгу в каменоломни!» — орала на заднем фоне Николь-Астра.

Генерал выдохнул, выключил телефон, стянул с головы ночник и поглядел в небо. Тропинка на земле разрезала лес пополам, и там, сверху, тоже была тропинка, только среди бесконечно чёрных крон деревьев. По той небесной тропинке были раскиданы яркие-яркие чужие звёзды. Особо выделялась Лампада — красный гигант, расположенный в десятке световых лет от Реверса. Света эта жирная красная точка давала столько же, сколько луна в новолуние, и потому в ясную погоду — как сейчас — в открытом поле было не совсем уж темно.

— Завтра, — прошептал генерал. Он закрыл глаза и стал прислушиваться. Позади гудел бронетранспортёр, перекрикивалась пожарная команда, а свет проблескового маячка от машины скакал по деревьям со скоростью бешеной белки. Потом разлился шум вырывающейся под давлением воды.

И всё это смешивалось со стрёкотом бесчисленных сверчков и писком ночных птиц.

Звуки расслабляли, обволакивали, погружали в бездну мягкого одиночества. Днём такого не бывает.

Пётр Алексеевич устало открыл глаза и двинулся дальше. Уже подойдя к окружённой плотной живой изгородью поляне, где стоял домик маркизы, он остановился.

В траве, прямо под фонарём, сидело обнажённое человекоподобное создание размером с ладонь. За спиной были прозрачные крылья, как у пчелы. И создание заворожённо таращилось на фонарь.

Генерал медленно поднял смартфон, включил камеру и нажал на кнопку.

Вспышка встрепенула поляну.

Создание вскочило на ноги, секунду глядело на человека, давая понять, что оно женского пола, а потом загудело крыльями, резко оттолкнулось ногами от земли и взмыло вверх, умчавшись со скоростью ласточки.

— Да чтоб меня, — прошептал генерал, провожая ночного летуна. — Как она прошла святой пепел? Она же нечисть.

Пётр Алексеевич провёл ладонью по волосам, тяжело выдохнул и тряхнул головой.

— Завтра. Всё завтра. Главное — Астра жива.

Хлоя в первый раз за несколько дней шла своими ногами.

Вокруг был лес, где-то журчала речка. А впереди плавно двигалась Ламинара. Травы и ветви деревьев мягко расступались перед древним существом, словно их заботливо отгибали руками. Воздух пах сырой землёй, грибницей и гниющим листом — густой осенний запах, какой бывает только в старых лесах, где нога человека не ступала годами.

Демоница сочилась по заросшей тропе почти беззвучно, лишь полог её покрывала задевал с шорохом, цеплял сухие листки. А в руках она держала, вытянув перед собой, тонкие, светящиеся разным цветом ниточки-воспоминания, вырванные из головы бывшей наставницы Хлои. По ниткам-памяткам пробегали разноцветные всполохи, и тогда они сами начинали извиваться, как выуженные из земли черви. А порой касались тропы или цеплялись за травинки, тогда свивались в кольца и обхватывали тонкие стебельки, подобно тому как обычный горох сворачивается в спираль вокруг опоры. От ниток тянуло холодом — не ночным, не осенним, а тем самым, бездонным, от которого мёрзнут не руки, а что-то глубже внутри.

Света воспоминаний вполне хватало, чтоб не потерять тропу. А позади шёл лишённый души и мозга труп самой наставницы. Безвольное тело качалось и неуверенно ступало, словно пьянчуга. Из разрезанного горла при каждом шаге вырывался тихий свистящий выдох, будто мёртвая всё ещё пыталась что-то сказать и не могла.

— Демон не убил Николь-Астру, — почти безучастно проговорила Хлоя. Её сил едва хватало, чтоб идти, но в то же время их было достаточно, чтоб не упасть без чувств.

— Это не обязательно. Всё должно идти своим естественным чередом. Есть демон. Он натравлен на волшебницу. А уж что там выйдет — неважно.

Вскоре Ламинара, Хлоя и мёртвая волшебница вышли к заброшенной мельнице. Чёрные остовы полусгоревшего здания — толстые брёвна, поперечины, каменная основа — казались рёбрами павшего в неравном бою монстра. От старого мельничного колеса осталась половина — почерневшие лопасти торчали из ручья, как обломки пальцев. Вода равнодушно обтекала их, журчала и уходила дальше, вниз по течению, в болото.

Демоница остановилась и повела рукой, призывая к вниманию.

— Ты накроешь здание камышом и ветками и расчистишь пол. Я создам на полу схемы призыва демона, но так, что они окажутся повреждёнными. Затем положим твою наставницу рядом, будто бы демон вырвался и изрядно пожрал призывательницу. Так я окончательно собью ищеек гильдий и храма со своего следа. И можно будет приступить ко второй части замысла. Начинай, — мягко, даже ласково прошептала демоница, поглядев на Хлою чёртовой дюжиной глаз, горящих в темноте под капюшоном.

Утро.

Николь-Астра открыла глаза, поглядела на окно своей спальни и рывком села.