- Я немного изменил ритуал призыва духов природы высшего порядка.

- Понятно. Значит, богиня не желает идти на диалог. Что ж, я ожидала чего-то в этом роде – я нахмурилась, внутри меня разгорался гнев – Говоришь, этой… сущности нравится мучить своих жертв? Игра у нее значит? А то, что мир висит на волоске, ее не волнует?

- Я не знаю, что еще можно предпринять ваше высочество.

- Зато я знаю. Господин Ронсард, я повелеваю вам немедленно отправляться домой и лечь спать. Вы явитесь ко мне сегодня, сюда, в одиннадцать часов вечера. Вы должны быть бодры и полны сил, как перед свиданием и экипированы так, словно собрались на войну.

- Но…

- Ни слова больше. Раз уж вы ничего не можете сделать, то я все сделаю сама. Я не бездельничала, пока вы восстанавливали силы. Я кровно заинтересована в этом деле и имею право сделать свой ход. А теперь идите и отсыпайтесь. И учтите: если вы не явитесь вовремя, начну ритуал без вас.

Изумленный некромант поклонился и покинул кабинет. Как только он ушел, без стука вошел Ферэйн:

- Миледи, вы не можете…

- А ты не подслушивай! Тебе права голоса не давали – это дело мое, Валентина и богини.

Эльф гневно сверкнул очами и, сложив руки на груди, веско произнес:

- Хочу напомнить, что ваша жизнь или смерть – судьба всего мира, моя госпожа. Ведь если вы, в результате своей глупой затеи, погибнете…

- Не погибну – отрицательно покачала головой.

- И откуда же такая уверенность? Ваше высочество стали прорицательницей?!

- Думай, как хочешь, но если надумаешь мешать – познакомлю с моей охраной или людьми его святейшества. Последний сейчас как раз обсуждает, какой бы закон протолкнуть, чтобы эльфов можно было поджаривать на площадях наравне с остальными неугодными магами.

Мой секретарь первым отвел глаза, прерывая затянувшийся меж нами поединок взглядов:

- Как будет угодно вашему высочеству – эльф отвесил мне подчеркнуто низкий поклон и бесшумно удалился, затворив за собой дверь.

Я усмехнулась – уже не в первый раз замечаю за Ферэйном, что в гневе он начинает двигаться быстро и бесшумно, как призрак.

Призраки… моя улыбка погасла.

Где-то в библиотеке западного крыла дремлет в тумане небытия призрак Джеральда. Где-то мучается от наложенного на Эдуарада проклятия дух Беатрисы, а где-то почивает в покое моя настоящая мать.

Надо будет посетить могилу Равенны, надо съездить в Савейю – загородное поместье Беатрисы, что она оставила мне по завещанию, составленному за день до смерти.

 Беатриса… думаю, настало время исполнить ее завет. Все равно день уже испорчен ссорами.

Сильвана

Я поднялась в башню Эдуарда. Никогда не была здесь. Бранда и Риз почти бесшумно шли за мной следом. Я постучала в слегка приоткрытую дверь, в ответ раздался голос Эдуарда:

- Кто бы вы ни были – катитесь прочь!

Сделала телохранителям знак оставаться за дверью и вошла. В покоях племянника короля было душно и жарко. Я огляделась: поистине огромная кровать в центре помещения, незанавешенные, покрытые льдом окна переливаются в свете свечей. Мой кузен, сияя обнаженной грудью, лежал на пурпурных шелковых простынях, едва прикрытый до пояса. Его волосы были растрепаны, а задумчивый взгляд устремлен в потолок. Я молча остановилась в изножье кровати. При виде меня лицо мужчины просияло:

- Ах, это вы дорогая кузина! Пришли утешить побежденного? Должен сказать, наш придворный маг еще не совсем свихнулся. Старик смог почти до конца залечить мою спину. Через пару дней я смогу снова вызвать паладина на дуэль! –  никак не могла понять, что же мне не нравится в выражении глаз Эдуарда, а он все продолжал говорить, словно не замечая моего молчания – Надо сказать, моя спина все еще очень сильно болит. Вы не могли бы подать мне воды, моя дорогая?

На прикроватной тумбочке стоял графин с водой. Я молча налила воды в стоящий рядом с графином стакан подошла к постели и протянула Эдуарду. Он кое-как приподнялся на локте и жадно опустошил стакан.

- Пожалуйста, еще…

Его дрожащие руки и нервная улыбка, то, как он облизнул губы, сказало мне многое. В комнате не пахло спиртным. Но я знала, как минимум пять трав, которые можно просто бросить в жаровню и их дым давал почти тот же эффект, что и большое количество вина. Я поставила пустой стакан обратно на поднос.

- Да вы попросту пьяны, кузен.

- О да, дорогая кузина, именно так!

Я хотела уйти прочь, но Эдуард вдруг оказался рядом со мной. Для опьяненного травами человека он двигался довольно резво. Он обхватил меня за талию и повалил на кровать.

Желая привести его в чувство, сделала то, чего хотелось очень давно – как следует врезала ему по лицу. Не сработало. По-видимому «обкуривался» мой противник уже не один день и не один раз. Недолго думая, извлекла из ножен кинжал и прижала лезвие к горлу кузена:

- Отпусти.

- Ну-ну! Что же вы? Вы же не собираетесь меня убивать, а? – с совершенно невинным взглядом он схватил меня за кисть и вывернул руку так, что я вскрикнула и выронила оржужие.

- Кричи сколько угодно – я это люблю! На этот случай стены моих покоев зачарованы – за дверью никто не услышит ни звука.

Я похолодела. Кажется, позвать охрану я не сумею, разве что сама доберусь до дверей. Мы боролись, катаясь по кровати. Длинный подол платья, удушающий корсет и простыни в которых путалась, мешали наносить точные удары. Удвоила сопротивление, но Эдуард навалился на меня всем весом и рванул платье на груди.

Я была уже порядочно утомлена борьбой, он уже держал мои руки прижатыми к постели у меня над головой, когда вдруг умерил свой пыл и обратился ко мне:

- Взгляни туда, наверх, посмотри, как хорошо мы смотримся вместе.

Я подняла глаза и обомлела: над кроватью на потолке было закреплено большое зеркало. В Дуате я подобных извращений не встречала. Вот это самолюбие! Значит, когда я вошла, кузен любовался не лепниной на потолке, а самим собой?

Видимо, он уверен в своей неотразимости… и это мой шанс! Нужно только дождаться удачного момента. Силой мне не победить, но вот хитростью... Хотелось верить, что мужчина, затуманенными травами мозгами, не разгадает древнюю как мир уловку.

Заметив, что больше не сопротивляюсь, он принялся покрывать поцелуями мою шею, увлекаясь все больше и спускаясь все ниже. Я сделала свое дыхание прерывистым и глубоким, и слегка выгнулась ему навстречу.

- Тебе нравится? – с польщенной улыбкой и легким оттенком изумления прошептал Эдуард. Вместо ответа я послала своему кузену из-под полуприкрытых век, весьма красноречивый взгляд.

Я вполне представляла, как я сейчас выгляжу и понимала, что слова только испортят впечатление: безвольная, с высоко вздымающейся грудью, помутневшим от страсти взором и полуоткрытыми, заалевшими губами, которые я специально слегка прикусила всего мгновение назад.

Он принялся целовать меня с удвоенным энтузиазмом. Едва превозмогая отвращение, просящее застонала и выгнулась под ним снова. Уверенный в своей неотразимости и желанности, Эдуард, наконец, выпустил мои. А потом рывком разорвал чудом уцелевшую нижнюю сорочку и склонился к моей груди.

Этого момента я и ждала. Словно желая привлечь кузена поближе, положила ладонь левой руки на его затылок, зарывшись пальцами в волосы. Другой же достала из центра прически самую длинную шпильку.

Я вцепилась в его шевелюру, чтобы не мог увернуться, и нанесла два быстрых, глубоких удара во впадину над ключицей. Он взвыл, кое-как отшвырнул меня от себя и, заливая кровью простыни, отполз к краю кровати, пытаясь добраться до полотенца.

 Характер раны был таков, что кровь следовало остановить немедленно, иначе последствия могли быть фатальными. Будь этот удар нанесен как полагается – ножом и с поворотом – рана была бы смертельной.

Пока кузен занимался собой, попутно осыпая ругательствами меня и весь женский род, я вытерла кровь со шпильки подолом своего платья и вернула ее в прическу. Не желая оставлять в этой комнате ничего из своих вещей, уже собиралась пробраться по скользкому шелку на другую сторону кровати в поисках своего ножа, как вдруг в комнате запахло озоном.