Юная волшебница быстро обернулась, ища пути к отступлению, и движение отдалось гулкой болью в голове.

Путь же был перекрыт. Там стояли ещё три громадных твари, и не с клинками, а пиками. И за их спинами виднелся смутный силуэт в золотом плаще с глубоким капюшоном.

А затем…

… а затем в конце проулка вспыхнул свет. Послышались голоса. Что-то несколько раз грохотнуло.

И Шарлотта потеряла сознание.

— Сизов! — прокричал Пётр Алексеевич, стоя с подвёрнутыми до колен штанами и удочками в руках. Душа срочно требовала хоть какого-то релакса, иначе можно сойти с ума от недосыпа и стресса. То, что начиналось как просто прогулка на природу — почти отпуск, быстро превратилось в большую проблему, которую с ходу решить не получалось. В общем — если анализ обстановки верен, то портал вызывает мощные возмущения местного энергополя. Кто-то его называет полем заклинаний, кто-то божественной аурой, а кто-то астралом. Но суть в том, что именно в нём может быть стабильной вся местная потусторонщина.

— Я! — выкрикнув по-уставному, вынырнул Стаканыч из-за домика с молотком в руках.

В освещаемом только фонарями дворе звуки казались особенно громкими, и возглас не был исключением, отозвавшись эхом от живой изгороди вокруг домика и растущего за ней леса.

— Ты бы взял уазик да смотался в храм. Набрал бы святого пепла, — протяжно и задумчиво распорядился Пётр Алексеевич, глядя на помощника.

— А дадут? — глянув на свой рабочий инструмент, уточнил прапорщик.

Генерал скрипнул зубами, поднял взор на лампу, подвешенную на жердине прямо у пристани, в комплекте с отражателем, похожим на алюминиевый абажур для люстры или же тарелку, и зловредно усмехнулся.

— Думаю, после того мешка золота у нас пожизненный абонемент.

— А много брать?

— Возьми на кухне термос на двенадцать литров. Хотя нет, возьми два. Одного может не хватить. И всяких амулетов закупи в церковной лавке. Я уже готов бить в шаманский бубен, лишь бы помогло.

Прапорщик усмехнулся чему-то своему. Потом уточнил:

— Какому шаману будем бить в бубен?

Генерал нахмурился, а когда понял, что прапор имеет в виду шаманскую рожу, а не музыкальный инструмент, поморщился ещё больше и упёрся в помощника тем взглядом, который среди подчинённых называли перфоратором. И все знали, что сейчас в генерал-бароне проснётся какая-то своя разновидность язвительного садизма, и начнутся долбёжка мозга и моральное уничтожение.

Стаканыч сразу понял, что шуткам пока не место, сконфуженно отвёл взгляд и едва заметно поджал голову в плечи. А потом заорал на всю поляну:

— Водила! Заводи карету!

— Рацию не забудь, — прорычал Пётр Алексеевич вдогонку и двинулся к мостику на пруду. Но отдыхать было не суждено, и рыбалка превращалась лишь в лайт-версию работы. Потому как там на досках уже стоял ноутбук. Рядом с ним лежала рация с длинной антенной. А к самому мостику тянулась чёрная жила водонепроницаемого удлинителя.

Генерал уселся на край, открыл банку с червями, нанизал одного на крючок и кинул в речку. Волна была мелкой да неспешной, и потому разок нырнув, а потом выровнявшись, на ней лениво заколыхался поплавок с разноцветными светодиодами.

— Так-с, что там у нас? — произнёс генерал вслух. Он последнее время стал часто говорить сам с собой. Нервное, однако.

Ноут тут же послушно высветил почту и рабочие чаты: где исследовательские группы, кто где дежурит и расписания занятий с личным составом. А также сканы переписки с местными особами.

В общем, всё как обычно.

Немного поклацав клавиатурой и набрав ответы, которые потом от руки напишет и оформит по средневековым правилам писарь, а потом курьер предоставит на подпись, генерал выдохнул и поглядел на водную гладь.

Стаканыч уже умчался, и даже рёва движка неслышно. Мир наполняли лишь бытовые шумы: урчание генератора, позвякивание посуды на кухне и мерный стук гаечных ключей из-под бронетранспортёра.

Генерал вздохнул, дотронулся до кармана с фотографией крысоловки, а потом вытащил и положил рядом с ноутом. За ней достал вторую, на которой была изображена другая девушка в яркой земной куртке и джинсах, неотличимая на лицо от волшебницы. То была дочь Петра Алексеевича.

После клика мышью компьютер выдал анализ: Шарлотта да Амбер, восемнадцать лет, родилась и выросла в Галлипосе. Крысоловка с дипломом. Училась в городке Ниртоне — восточном пригороде Коруны. Средних размеров городишко, который бы на Земле назвали большим посёлком городского типа. Там у них стоит университет магии.

Ещё один клик выдал информацию о местонахождении подаренного девушке смартфона. Куча раскинутых по Керенборгу приборов слежения и редких подаренных смартфонов, в совокупности с нейросетью базы, себя показывала хорошо.

И неугомонная Шарлотта даже успела засветиться со своими манипуляциями у стен базы.

Генерал просмотрел запись того, как девушка ходила и водила палочкой у земли, а потом указала куда-то в лес.

Сейчас, судя по навигатору, она находилась в гостинице.

— Нет, это не она, просто похожа, — проговорил генерал и отвернулся от ноутбука. Светящийся поплавок едва дёргался в мелкой поклёвке.

Пётр Алексеевич вздохнул. И в этот момент поплавок, медленно покачивающийся чуть поодаль от камышей, резко ушёл под воду. Да так, что удочка выгнулась дугой, едва не вырвавшись из рук.

— Вот ты, блин! — выкрикнул генерал, а в следующее мгновение смартфон настойчиво заверещал. На экране высветился абонент: баронет Максимилиан да Вульпа.

— Ему-то что надо? Небось по ошибке нажал, — прорычал генерал, уже намереваясь сбросить входящий звонок, не терять же такой знатный улов, но в последний момент пальцы скользнули на значок «принять вызов».

— Ваша милость! — тут же раздался встревоженный голос баронета. — Ваша милость! Девушка Шарлотта, которой вы недавно подарили тинифон! С ней беда! Демоны! Во имя Небесной Пары, помогите! Я больше не знаю, кого просить!

Генерал ткнул в ноут, на кнопку прямой связи с держаным связистом.

— Дай звук со смартфона объекта крысоловка!

Из динамиков сразу же послышался треск дерева, крики, скрипы, топот.

— Прочь! — орал девичий голос, а затем раздался грохот и треск, словно выстрел. — Прочь, — срывала голос крысоловка, но звук был такой приглушённый, словно смартфон не у неё. Послышался свист стали.

— Чёрт! — выругался Пётр Алексеевич, поджав губы и соображая, кто ближе всего к гостинице, где расположилась девчонка. Дежурное подразделение не успеет, слишком уж далеко, да и нельзя их отсылать. Скрытые дозоры тоже ни в коем случае нельзя раскрывать.

Что же делать?

Генерал выругался, а потом подхватил рацию: — Сизов! Сизов! Приём!

— Приём! — отозвалась рация голосом прапора. Который как раз поехал к храму. А там до гостиницы рукой подать.

— Срочно в трактир за крысоловкой! Срочно!

Ламинара стояла в тумане — её творении, её сути, её воплощении.

Туман заполнял сей чахлый проулок, расположенный за такой же чахлой гостиницей, как большой пёс заполнял тесную для него конуру. Он лип к стенам, цеплялся боками и брюхом за щели в стенах, брусья построек и края крыш. Неуклюже ворочался, и тогда от него отрывались клочья призрачно-белого невесомого меха. А ещё он не давал открыться ставням и дверям, подпирая их снаружи.

Туман был прозрачен для госпожи, она прекрасно видела, что в проулке было только трое: сама Ламинара, жмущаяся к стене бледная Хлоя и жилистая испуганная девчонка в исподнем белье и со шпагой и палочкой в руках. Или четверо, если считать крысёныша с волшебной спицей, прячущегося за задним крылечком ближайшего дома.

— Прочь! — драла горло юная волшебница, размахивая клинком.

И туман складывался в очертания громадных крыс, когда иллюзия становилась неотличимой от бытия.

— Зачем? — тихо спросила Хлоя, глядя на истерику жертвы.