Кор-Дум коротко кивнул.

— Их имена будут в первой строке этих правил.

Лекс посмотрел на два свежих камня.

— Это всё, что я могу им сейчас вернуть.

После похорон он всё-таки сел за стол.

Не для разговора со Смотрителем.

Для списка.

На первом листе были люди: Егор, Пахом. Ниже — раненые: Кор-Дум, ожог правой руки и предплечья; Лекс, ожог левого бока. Отдельно — повреждённая одежда, три потраченных арбалетных болта, один потерянный болт, разбитый пробник, одна сгоревшая силовая линия, аварийно разрушенный разъединитель.

На втором листе — то, что подтверждено в Объекте 6: сорок семь герметичных контейнеров регенерационного состава по данным локального учёта; пищевой склад не менее ста двадцати двух позиций, точное содержимое не проверено; накопители; инструменты; запасные элементы. Массовый вынос запрещён до восстановления безопасного маршрута и питания.

На третьем — неизвестное: капсулы с телами; слова «чума», «исход», «исходный образец»; происхождение Смотрителя; нижние уровни; повреждённые дроиды; состояние грузового канала.

Сохранённый диагностический пакет браслета не заполнял пустоты догадками.

Только однажды на экране появилась сухая служебная рекомендация:

«Рекомендую сохранить исходные данные отдельно от выводов».

Лекс посмотрел на браслет.

— Это я уже понял.

Он разделил лист вертикальной чертой.

Слева написал: «Что знаем».

Справа: «Что предполагаем».

Под предположениями первой строкой стояло: «Тела в капсулах могут быть связаны с происхождением современных рас».

Не «создатели».

Не «боги».

Могут быть связаны.

Этого пока было достаточно.

Айрин появилась у двери уже после полуночи.

— Я знала, что ты не ляжешь.

— Я лежал.

— Сколько?

Лекс посмотрел на листы.

— Достаточно, чтобы меня отпустили.

— То есть нисколько.

Она подошла, прочитала первую страницу и задержалась на именах.

— Ты правда сказал это людям?

— Что решение было моё?

— Да.

— Оно было моё.

Айрин опёрлась ладонями о стол.

— И что теперь?

— Завтра не спускаемся.

Она кивнула.

— Послезавтра?

— Тоже. До полей — только внешний осмотр канала и работа сверху. Объект опечатываем. Смотритель остаётся на локальном питании, которое уже есть, без автоматического восстановления. После освобождения полей, если доживём, соберём нормальную группу и вернёмся.

Айрин посмотрела на третью страницу.

— А эти?

Она указала на слово «капсулы».

— Не трогаем.

— Даже если там лекарства?

— Там тела.

Айрин помолчала.

— Чьи?

— Не знаю.

— И это хороший ответ.

Лекс поднял глаза.

— Я тоже начинаю так думать.

Она собрала листы в одну стопку.

— Тогда ещё один хороший ответ: сейчас ты идёшь спать.

— Через минуту.

— Нет.

— Айрин.

— Лекс.

Он сдался.

У двери он остановился и посмотрел в сторону старой кузницы.

Где-то под несколькими сотнями метров камня продолжал работать Смотритель — локальная машина, которая ждала тех, кто, возможно, никогда не вернётся. Ещё глубже лежали тела неизвестных существ и запасы, которые могли спасти тысячи людей, если сначала не убьют тех, кто за ними придёт.

Накануне Лекс думал, что главная проблема — нехватка ресурсов.

Теперь он знал: ресурсом были не только еда, гель, кристаллы и металл.

Время на проверку тоже было ресурсом.

И сегодня они заплатили за эту простую мысль двумя именами.

Месяцы Тирион — Лаэриэль, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

Через шесть дней после гибели Егора и Пахома Кор-Дум впервые снова взял в правую руку молот.

Не для работы. Айрин не позволила бы. Он только снял его со стойки, проверил, насколько уверенно держит рукоять обожжёнными пальцами, и положил обратно.

— Рано, — сказал сам себе прежде, чем лекарь успела открыть рот.

— Невероятно, — отозвалась Айрин. — Человек способен учиться.

Кор-Дум посмотрел на неё исподлобья.

— Не привыкай.

На правом предплечье под чистой повязкой ещё тянуло ожог, безымянный палец сгибался хуже остальных. Поэтому в эту ночь дворф оставался в крепости. Не потому, что ему нравилось отпускать других без себя, а потому, что кто-то должен был встретить отряд, если всё пойдёт плохо, и закончить подготовку к восстанию, если вернутся не все.

На длинном столе лежали четыре заряда.

Те самые накопители, которые Брун и Кор-Дум собирали ещё до разведки полей: трофейный кристалл в усиленном корпусе, дворфийская отсечка, механический боёк и отдельный узел под длинный воспламенительный шнур. Первые образцы давали слишком большой разброс времени, поэтому их не превращали в гранаты и не носили в карманах. Но как неподвижные подрывные заряды, заложенные заранее под опорой или в каменной щели, они годились.

Рядом лежали два запасных. Кор-Дум не отдал их.

— Четыре берёте, два остаются здесь, — сказал он. — И это не предложение.

Лекс стоял напротив, придерживая ладонью левый бок. Ожог из Объекта 6 уже перестал мокнуть, но новая кожа болезненно натягивалась при наклоне. Айрин сменила ему повязку час назад и, не спрашивая согласия, вырезала в ремне сумки дополнительное отверстие, чтобы пряжка не давила на рану.

— Четырёх хватит, — ответил он.

— На восточный мост — два. На дорожную подпорку у караульной развилки — один. Четвёртый оставите в каменной нише возле старого водосброса. Не ставить на взвод до дня операции. Только уложить, закрепить и вывести шнур в отмеченное место. Ясно?

— Ясно.

— Повтори.

Лекс поднял бровь.

— Кор-Дум.

— После того, что вы устроили под горой, повторишь.

В зале стало тихо.

Он имел право.

Лекс перечислил порядок: корпус ставится на каменную подкладку; управляющий кристалл остаётся заблокированным; боёк фиксируется медной скобой; шнур укладывается отдельно и присоединяется только при окончательной подготовке. Никаких «проверим на месте». Никаких попыток улучшить устройство ночью в овраге.

Кор-Дум выслушал, затем коротко кивнул.

— Теперь бери.

Клык распределил заряды между Прокопом, Демидом, Пётром и Павлом. Никто не нёс больше одного. Если человек падал, устройство не должно было исчезнуть вместе с ним.

Отряд на этот раз был больше разведывательного. Тринадцать человек: Клык, Шило, Степан, Савва, Пётр, Павел, Игнат, Прокоп, Демид, Малой, Зураб, Айрин и Лекс.

Малой стоял у самого края стола, стараясь выглядеть старше своих лет и не встречаться с Клыком глазами.

В прошлый выход его оставили на базе. Он спорил тогда до хрипоты, но спор проиграл. За прошедшую неделю Клык гонял его по внутренним галереям с полной выкладкой, заставлял работать связным между постами и дважды отправлял с Саввой к наружным наблюдателям. Парень ни разу не опоздал и не потерял сообщение.

Теперь ему доверили только лёгкий арбалет, двенадцать болтов, флягу и моток тонкой сигнальной верёвки.

— Вперёд не лезешь, — сказал Клык. — Держишься между братьями и Шило. Если начинается бой — твоя задача не искать, кого убить, а передавать команды и вытаскивать раненых.

— Понял.

— Повтори.

Малой едва заметно скривился.

— Не геройствовать. Не бегать впереди. Передавать команды. Вытаскивать раненых.

— И если я скажу «назад»?

— Назад.

Клык задержал на нём взгляд ещё секунду.

— Вот теперь идёшь.

Малой не улыбнулся, но плечи у него расправились.

Шило, сидевший на лавке, проверял ремни на коротком мече. Правая нога после похода к полям снова болела: под коленом он носил широкую фиксирующую повязку, а общий груз Клык уменьшил ему почти вдвое. Старое плечо после прежнего ранения тоже временами тянуло, но двигалось нормально.