Через некоторое время он, немного успокоившись, и сидя со мной за столом, уплетал ужин.

— Господин, а как давно я умер? — от его неожиданного вопроса кусок приготовленного в белом вине кролика чуть не застрял в горле.

Даже Жемчужинка вылетела из татуировки посмотреть, что вызвало у меня такое удивление.

Ребенок с философским спокойствием смотрел на меня и Жемчужинку. Он дожевал и проглотил пирожок с мясом.

Попив водички, поинтересовался:

— Почему ты решил, что умер?

— Господин, я бедняк, а не дурак. Я держал в руках прекрасную фею, ем блюдо, которое подают только господам, вон по столу бегает маленький красивый дракоша. Я люблю сказки, но жизнь отучила в них верить.

Обратившись к «Распараллеливанию сознания» на вопрос, как доказать ребенку реальность мира, получил краткий ответ: «А хрен его знает».

Постепенно разговорив пацана, выяснил основные аспекты его жизни. Родители умерли несколько лет назад, оставив его с братьями сиротами. Добрые родственники, отобрав большой дом в городе, выселили их в халупу недалеко отсюда. Старший брат работал в этом трактире. Это позволяло ему выживать.

Полгода назад компания веселых дворян, развлекаясь, избила старшего брата и сломала ему ноги. Травма приковала того к постели. Трактирщик за объедки со столов, взял этого малыша для выполнения грязной работы. Так он стал кормильцем старшего и младшего брата.

Такие истории в это время встречались на каждом шагу. Помочь всем было невозможно, но я при каждом столкновении с такой ситуации пытался помочь точечно.

— Пойдем навестим твоих братьев, — сказал я, тяжело вздохнув и понимая, что отдых пролетел мимо моего носа.

— Господин, вы их тоже так вкусно накормите, когда они умрут? — запихивая в рот кусок засахаренного фрукта, невнятно пробормотал он.

Через час мы подошли к хижине. Откинув тряпку, заменяющую дверь, нам навстречу выбежал пятилетний малыш. Одет он быть в грубую ткань мешка с прорезью для головы и рук. Вопрошающий взгляд на истощенном лице остановился на моем провожатом.

— Жак, ты хлебушка принес?

— Господин, он меня видит. Он тоже умер? — расстроился мой «Вергилий».

— Прекрати нести чушь! Все мы живы и, надеюсь, надолго, — раздраженно рявкнул я.

После этой фразы младший брат Жака, наконец, обратил на меня внимание. Пискнув испуганной мышкой, он юркнул обратно за шторку. А последовав за Жаком, я наткнулся на ствол мушкета, уперевшегося в мой живот.

В полутемной хижине удар кремня и яркая искра, упавшая на пороховую полку, произвела на меня нехорошее впечатление.

«Замедление времени» сработало без запроса. Сместившись в сторону, резко дернул оружие мимо себя. Истощенный молодой парень, чуть старше меня, не успев выпустить из рук мушкет, с хеканьем пролетел на выход. Так весело мы познакомились со старшим братом Жака — Лагранжем.

Его ненависть и недоверие к дворянам сломалось после рассказа среднего брата и голодного взгляда младшего. Пир мы устроили возле входа в их жилище.

Сросшиеся неправильно ноги Лагранжа приковали его к развалюхе, в которой они обитали. Даже еда и рассказ Жака о волшебстве, происходящем с ним, не смогли убрать тоску и безысходность из его взгляда.

Выбравшаяся из татуировки Жемчужинка произвела фурор, сравнимый со взрывом бочки пороха в женской бане.

Младший, забыв про еду, вцепился в нее как клещ. Пытаясь зацеловать и затискать, довел мою дочку до нервного срыва.

Жемчужная дракоша впервые воспользовалась способностью к полету, взлетев на крышу лачуги. Обезопасив свое тело, она по мыслезвязи передала мне свою идею.

— Я поговорила с мамой дракошей. Она может попробовать вылечить Лагранжа.

Наведя порядок в наших рядах и предупредив всех о недопустимости хулиганства, вызвал голограмму дракоши.

Маму Жемчужинки братья встретили со всем уважением, словно даму королевских кровей. Дракоша, изучив травму Лагранжа, выдала вердикт.

— Излечение возможно. Будет очень больно. После этой процедуры твоя регенерация, Наполеон, несколько дней будет невозможна. Если все согласны, можно приступать.

Братья от нахлынувших чувств как китайские болванчики закивали головами. Жак вытащил из халупы тряпку на которую уложил старшего брата.

Лагранж зажал в зубах кусок кожи неизвестного происхождения. Ломать кости противника во время боя легко, ломать кости ног смотрящего на тебя с надеждой парня — врагу не пожелаешь.

Жемчужинка увела младших братьев.

Мы с дракошей приступили к исцелению. Через час я с уважением смотрел на Лагранжа, мужественно пережившего эту операцию.

Он выплюнул изжеванный кусок кожи и медленно, даже как-то торжественно, поднялся на ноги.

Дракоша и я пошли искать деток. Смотреть, как от счастья рыдает взрослый парень, было неловко.

Успели мы вовремя. Младшенький не сумел тормознуть с едой и теперь громко загибался от заворота кишок.

Жемчужинка и Жак бегали вокруг него не зная, что предпринять. Подлечив обожруна, усталая дракоша удалилась в астрал. Наша компания собралась у лачуги.

— Как дальше жить собираетесь? — поинтересовался у братьев. Имя старшего напоминало мне что-то математическое, и я невольно ждал, что парень заговорит о науках.

Младшие с вопросом в глазах уставились на Лагранжа. Он задумчиво почесал затылок и поведал:

— Господин, скорее всего, мы отправимся в город. Раньше отец держал пекарню. Я знаю много секретов по выпечке пирожных. Думаю меня с удовольствием возьмут на работу.

— У меня есть идея получше. Если ты и впрямь хорошо печешь, я дам денег, и ты откроешь свое дело. Прибыль пополам!

Все трое упали на колени и стали благодарить и утверждать, что не подведут меня. Наконец, мне с трудом удалось успокоить благодарственное словоизлияние.

Жемчужинка, устав наблюдать весь этот цирк, спряталась в татуировку. Предупредив братьев, что уезжаю утром, я двинулся обратно к трактиру.

— Господин, а как вас зовут? — притормозил мой уход вопрос Лагранжа.

— Ведьмак Наполеон Бонапарт.

— Свое лучшее пирожное назову вашим именем, Наполеон! — гордо изрек он.

Всю дорогу до трактира я ухохатывался над этой ситуацией. Но мой смех отрезал запах бойни возле ворот на территорию трактира. Прямо за створками лежали растерзанные тела охранников сестричек. Около входа в здание громоздился вал из мохнатых туш волков.

Причем Волков с большой буквы. Самый мелкий из них в холке был мне по плечо. Достав меч дуэлянта-некроманта и готовый к любым неожиданностям, я проскользнул в зал.

Поломанные и раскрошенные в пыль кости рыцаря жопомудра устилали пол трапезного зала. Раздавшийся в голове голос рыцаря заставил вздрогнуть.

— Хозяина, я старался. Он очень сильный, не справился. Прости хозяина.

С трудом разыскав копчик жопомудра, задал ему животрепещущий вопрос.

— Кто напал?

— Напал большой собак. Всех убить. Пришел злой совсем большой собак. Меня поломать. Дальше не знать, — ознакомил меня с диспозицией копчик рыцаря.

Обратившись к распараллеливанию сознания, получил ответ: «Волколаки покинули данную территорию».

С этими чудовищами моему отряду сталкиваться не приходилось. Но знания о них были. Это не оборотни, перекидывающиеся из людей в волков. Больше всего они напоминали египетского бога Анубиса с головой шакала.

Стая обычно состояла из самки в окружении пары десятков самцов, более слабых, чем она.

Поняв, что боевых действий не предвидится, заглянул на кухню. Трактирщик и вся прислуга лежали рядком с разорванными глотками. Даже в посмертии их лица сковывал ужас.

На втором этаже обнаружилась выломанная дверь в комнату моих попутчиц. Я скрипнул зубами от злости. Эти паршивые шакалы подставили меня под невыполнение обязательств по охране! Внутри я был уже готов увидеть растерзанные тела.

Однако, там меня встретил бардак без единой капли крови. Значит, взяты в плен. Что ж, отряд «Антитеррор» под руководством меня героического выходит на тропу войны!