— Астра⁈

— Надо снять проклятия. Надо.

— Я не маг. Я не умею.

— Рисуй. Я буду держать… — она сделала тяжёлый сиплый вдох, прежде чем продолжить: — за руку.

— Большой?

— Чтоб я села в него.

Генерал выругался и схватил со стола вилку.

— Да чёрт бы побрал эту псину-макаку. На опыты его надо, как кролика.

А сам упал на колени и начертил ровный круг полтора метра в диаметре. Затем опять потряс за плечи Астру:

— Что дальше?

— Треугольник. Внутри, — прошептала женщина.

Землянин вывел фигуру и опять схватился за спутницу.

— А теперь?

Астра сделала вдох, через силу подняла руку и принялась рисовать в воздухе какие-то знаки:

— Повторяй. Рисуй.

Генерал упал на четвереньки и время от времени глядя на женщину и слушая невнятное бормотание, торопливо рисовал, чертил, писал.

По большому символу на вершинах треугольника. Потом столбцы чисел. В какой-то момент пришлось даже достать смартфон, чтоб посчитать на калькуляторе значения.

Вилка стала грязной от земли, противно скрёбла о мелкие камушки.

— Чёрт! — выругался он и ударил кулаком землю, когда понял, что забыл местные написания чисел, и тогда начал наносить земные цифры.

В конце концов, число оно и на другой планете число.

Главное, чтоб помогло.

Руки тряслись. С губ непрерывно сыпался мат.

Он раньше никогда так не боялся.

А теперь боялся.

Боялся, что Астра умрёт.

— В круг. Помоги в круг, — прошептала волшебница, и землянин помог ей переползти в серединку схемы.

И замер, глядя, как она ухватилась пальцами, стиснутыми до белизны костяшек, за травинки и дрожащим голосом лепетала свои заклинания.

Поможет ли?

Подействует ли?

А когда схема вспыхнула розовым, и от Астры вверх потекло блёклое лиловое пламя, отступил назад прямо так — стоя на коленях рядом с ней.

В этот момент она казалась манекеном, облитым горючей смесью. Разве что огонь был слабым, цветным и не давал жара. И вместо искр вверх взлетали ярко горящие цифры — те самые, что он торопливо, но старательно выписывал.

Иногда что-то хлопало, как попкорн на сковородке, и тогда прямо под кожей на мгновение вспыхивал алый огонёк.

Астра тоже стояла на четвереньках, опустив голову, и волосы рассыпались по земле, как вуаль. Простынь упала с тела, опять обнажив женское тело.

Вскоре пламя потухло, и светлячки циферок иссякли. Астра выдохнула и легла в круг, свернувшись калачиком.

— Всё. Теперь выпить вина и спать, — прошептала она, вяло моргая, зато взгляд стал осмысленным, как прежде.

Просто усталым.

И это значило, что всё закончилось благополучно. К тому же шамана подбил дрон-камикадзе. На такую жирную цель было не жалко потратить и последний, что был.

Генерал выдохнул, сел рядом с волшебницей на землю.

И только сейчас землянин позволил себе улыбнуться.

— Матушка! Матушка! — послышалось сквозь дверь, и вскоре в покои настоятельницы храма настойчиво постучали.

Матушка сидела на кровати с молитвенником в руках. Нет, не читала. Просто сидела, раскрыв на странице, где когда-то сама рисовала на полях похабные рисунки. Она тогда была молода и полна надежд.

Дерзка и наивна.

С тех пор она никогда не показывала книгу другим людям, вот и сейчас, когда постучали в дверь, захлопнула и убрала под подушку. Затем взяла чётки, поправила рясу и громко проговорила:

— Входи!

Дверь распахнулась, и в неё влетела послушница, на руке которой была толстая кожаная перчатка, а на перчатке — почтовый соколок в шапочке и на шнурке.

— Матушка! — радостно закричала девушка. — Наконец-то! Письмо из Коруны!

И протянула маленький свиток из тончайшей, почти прозрачной бумаги.

Сокол на руке взволнованно раскрыл клюв и слепо завертел головой.

Настоятельница схватила письмо и принялась жадно читать. Но главным было то, что письмо вообще дошло — в первый раз с тех пор, как псоглавый божок вторгся в земли Керенборга.

В письме же волновались, что нет известий.

Настоятельница прикусила губу, вспомнив визит бога войны этих зверолюдей. Искорёженное тело храмовницы, словно намёк, что будет с ней самой, если вмешается.

А потом она выдохнула, схватила писчие принадлежности и написала на лоскутке бумаги:

— Демоноборцев. Срочно!

Затем поставила личную печать и протянула соколятнице:

— Отправляй в Орден. Живо.

— Падаль! — кричал Крираан. Он в ярости взмахнул тяжёлым клинком, перерубая дерево толщиной с человека. Дерево соскользнуло со среза, уткнулось в землю, а потом принялось заваливаться набок с жалобным треском веток и предсмертным шелестом листвы.

— Выродки! — срубил второе дерево псоглавый божок, он уже привык к тому, что смертное тело иногда уставало, иногда болело, но оно было временным, и потому не вызывало беспокойства.

Сейчас же Крираана трясло, а сердце от каждого удара кололо, как будто пронзённое наконечником стрелы.

Громадный зверолюд коснулся рукой морды, а когда глянул на пальцы, увидел кровь. Её было немного, но она возникла не от боевых ран, и это не чужая кровь.

Она пошла носом.

Смертные в подобном случае ставят пиявок или делают кровопускание. Но псоглавый бог лишь облизал массивные клыки и свои грубые красные губы матёрого самца-павиана. Белые мясистые бугры по бокам алой переносицы морщились от недовольства. Жёлтые бакенбарды и серо-голубая грива были всклочены. Глаза горели злым огнём.

А потом его взгляд зацепился за упавшего ничком воина, который уткнулся мордой в землю и боялся поднять глаза на своего повелителя. Воины специально красили чёрной смесью угля и жира свои морды, дабы не быть ярче своего властелина. Только самый главный имеет право быть ярким.

Так правильно. Так заведено испокон веков.

— Говори! Быстро! — рявкнул Крираан.

— О, владыка, из Керенборга вылетел почтовый сокол. Наши стрелы не сумели его настигнуть. Без шамана и его духа-птицелова бить птиц не получается.

Псоглавый бог стиснул кулаки, замер, чувствуя, как всё клокотало внутри.

Такого унижения он не испытывал очень давно — в последний раз подобное было во времена войны богов, когда Небесная Пара ткнула его мордой в грязь. А потом отослала в дальние земли со словами: «Ты псоглавый бог, вот своими обезьянами и правь. Надумаешь приходить. Приходи как сметный».

И тысячу лет так было. Грабил, убивал. Пара лишь морщилась. Но скольких убил, увёл в рабство Крираан? Сотни?

Сами убивают люди, порабощают себе подобных во много раз больше, чем он. Вот и сейчас они режут друг друга в столице, будто думают, что их клинок решит, кто станет королевой.

Тысячи уже валяются по канавам, под пристанями со вспоротыми глотками и дырявыми от шпаг и пуль животами. Потому и терпит Небесная Пара. Одним убитым больше, одним меньше. Главное, нет претензий на власть. Лишь трофеи и азарт войны.

Но сейчас…

— Почему-у-у-у-у⁈ — взревел Крираан, раскрыв пасть к темнеющему хрустальному своду. — Почему-у-у та-а-а-к⁈

Он долго орал, до хрипоты надрывая горло и обжигая грудь воздухом, ставшим в сей миг тесным и душным.

Прокричавшись, бог войны замолк, сел на траву, опустил свой взор на воина, сжавшегося от страха в комок.

А ведь теперь время работает против него. Донесение о бедствиях, направленное на соколиных крыльях, наверняка уже достигло столицы, и перехватить его не получится. И это значит, уже сейчас к главе Ордена бежит гонец почтовой службы, неся бумажку с прошением войска.

Первые отряды прибудут сюда через пять дней. Потому придётся либо биться, либо отступить домой, ибо отборная гвардия львиной стражи, столичные магессы и священницы людских богов навяжут долгий изнуряющий бой. Протянут время. За ними по пятам придут терции. Десятки тысяч солдаток. Сотни магов обеих гильдий. Весь орден.