Жак уговорил феечку присоединиться к их компании. Наша сомелье раздобыла пыльную бутылку бренди и решила срочно внести ее вкус в каталог рекомендуемой карты спиртного.

Провести еще одну ночь в проклятом трактире никто не хотел. И, несмотря на то, что ранний вечер уже вступил в свои права, мы тронулись в путь, надеясь на исходе лошадиных сил добраться до города. Убаюкивающее покачивание дилижанса ввело меня в полутранс-полусон, и я позволил себе расслабиться и просто скучать, как все нормальные люди в дороге. Идиллия продолжалась, пока резкая остановка не выдернула из этого блаженного состояния.

Выхватив из «Пространственного кармана» последнюю пару пистолетов и приказав жестами сестричкам затихариться, я чуть приоткрыл дверку и выскользнул в ночь.

Луна пошла на убыль, темнота скрадывала окружающий пейзаж. Ночную тишину нарушала суета по ходу нашего движения. Фонарь со свечкой, установленный впереди на крыше дилижанса, сейчас высвечивал очертания чужой кареты дальше по дороге.

Стараясь не создавать лишнего шума, двинулся в ту сторону. Дорогу преграждал перевернутый экипаж.

Лагранж и Жак с любопытством рассматривали этот живописный объект. Чтобы привлечь внимание, тихонько кашлянул за их спинами. Упав на землю, фонарь погас, два смелых братца мгновенно вскарабкались по дну кареты и занырнули внутрь.

Даже я под замедлением времени не смог бы проделать этот трюк быстрее.

— Эй, братцы-кролики, хватит прятаться, пора на выход, — сказал я.

Ответом мне было шуршание внутри и замечательный вопрос:

— Сеньор Наполеон, это вы?

— Ну, наверное я.

Шуршание в карете продолжилось чуть дольше. Потом прозвучал вообще замечательный вопрос.

— А чем докажете?

Распараллеливание сознания дало однозначный, но нецензурный ответ.

Заунывный звук, донесшийся из лесной чащи, заставил мысли путаться. Из тела будто выдернули стержень. Захотелось немедленно лечь и закрыть глаза.

Прибегнув к способности «Тупость тролля», я прервал ментальную атаку и, подключив замедление времени, ринулся в сторону враждебного звука.

Перепрыгнув придорожный кювет и миновав ближайшие деревья, выскочил на небольшую поляну. Она была усыпана светящимися в ночи цветами. По центру этого великолепия стоял ребенок с длинными волосами и жалобно выводил одну тягучую ноту.

На несколько секунд я замер, рассматривая нереально красивую картину. Но тут от ближайших кустов раздались легкие хлопки, и крошечные стрелы, воткнувшиеся в оголенные участки моего тела, погрузили мой разум в темноту.

Свет солнца резанул по глазам. Ритмичный звук там-тамов сотрясал барабанные перепонки. Запах свежескошенной травы и варящегося мяса вызвали урчание в животе. Но самое яркое впечатление создавала боль по всему телу. В рот был вставлен кляп.

Один мудрый человек предлагал не зацикливаться на проблемах и всегда искать выход, соблюдая простое правило: сохранять позитивный настрой.

Срочно осмотрелся вокруг, ища положительные моменты. Нашел. Рядом со мной висели привязанные к столбам братья и сестрички, а напротив на столбах обнаружились маркиз, его сын и три охранника. Все были живы и шевелились.

Повертев незафиксированной головой, увидел в отдалении аккуратные хижины, между которыми сновали зеленокожие коротышки. Их рост не превышал полуметра. Огненно-рыжие волосы они заплетали в косички.

Десять существ мужского пола, одетых в черные кожаные бриджи, сидели вокруг стоявшего на огне котла. Они выбивали задорный ритм из маленьких барабанов.

Пять существ женского пола, если судить по их выдающимся частям, в обтягивающих мини-платьях из красной кожи, крутились вокруг своей оси. То и дело одна из них прерывала танец, подходила к столу, где на белой мраморной плите лежал расчлененный труп одного из охранников маркиза. Взяв лежащий там кусок тела, порхающей походкой подходила и бросала его в кипящий котел. Голодное бурчание в животе резко прекратилось.

Обращение к астралу было как крик в пустую бочку. Шума много, толку ноль. Способности отсутствовали полностью.

Смена темпа барабанной дроби и замершая в поклоне танцовщица-повариха отвлекли меня от самокопания. Из самой большой хижины вышел новый персонаж. Он на голову возвышался над соплеменниками. Цвет его кожи имел голубоватый оттенок, собранные в конский хвост золотистые волосы опускались до середины бедра. Из одежды — набедренная повязка из пятнистого меха. К ней, словно подтяжки, крепились две полоски кожи со множеством кармашков. Неспешной походкой он двинулся в нашу сторону. Целенаправленно к моему столбу.

Двое зеленых, отбивавших ритм, отставили барабаны и, подхватив плаху, служившую ему вместо табурета, подтащили ее к моим ногам. Голубокожий легко запрыгнул на чурбак. Наши глаза оказались на одном уровне. В голову ворвалась чужая мыслеречь:

— Рад видеть знатных гостей у гоблинов на пиру. Особенно в качестве основного блюда.

— Малыш, подавиться не боишься? — как можно громче подумал я.

Надеюсь, не зря так долго тренировал мозгодробительный голос в астрале. От моего мысленного акустического удара коротышка отшатнулся и рухнул с подставки. Два зеленокожих гоблина аккуратно подняли начальство с земли.

Напевная речь голубокожего и его живая жестикуляция даже без перевода была очень доступна для понимания. Он был недоволен нашей беседой. Открыв клапан кармана на левой подтяжке, он достал булавку с навершием в виде человеческого черепа.

С ласковой улыбкой маньяка он вонзил эту иголку мне в живот. Оказалось, до этого момента я не был знаком с дамой по имени Боль.

Голубокожий садист что-то пропел своим бойцам и удалился в свою хижину. Гоблины, оставшиеся возле меня, перенесли плаху мне за спину и, чуть повозившись там, выдернули кляп.

Желая приглушить крик боли, до крови прикусил губу. Не зря же я перекусал кучу народу! Способность к нейтрализации ядов «Добрый укус», сработала и в этот раз.

Боль ушла. Изобразив потерю сознания, обвис на удерживающих меня веревках. Зеленокожие гоблины вернулись в музыкальный коллектив. Я мысленно обратился к феечке.

— Ты где?

— Где-где, в клетке. Висю, как драный попугай, в комнате синекожего урода. Он, скотина, присвоил мою спиртосодержащую коллекцию и дегустирует в одну харю! — заорала мне в мозг крылатая волшебница.

Звук барабанов резко прервался. Я из-под опущенных век стал наблюдать за противником. Две гоблинши протирали разделочный стол свежесорванной травой.

Самая фигуристая огромным половником достала и выложила на керамическое блюдо вареную голову охранника. Подхватив эту порцию, она направилась в хижину голубокожего. Еще две гоблинши вынесли все необходимое для праздничной сервировки стола.

Гоблины, отложив музыкальные ударные инструменты, притащили пару ошкуренных стволов, соорудив лавку возле стола. Все это происходило в полном молчании.

Наблюдать дальнейшие события очень не хотелось. Закрыв глаза, попытался связаться с Жемчужинкой. Сонный голос ящерки проявился в сознании почти сразу.

— Батя, я сплю. У меня растущий организм и нужно соблюдать режим. Давай позже поболтаем.

— Боюсь, позже станет поздно. Болтать отварным языком будет сложновато!

Услышать ее ответ мне помешал поток ледяной воды, обрушившейся на меня. Не спорю, пить хотелось зверски, но я предпочел бы воду внутрь, а не в виде душа.

Возле меня толпились гоблины, у одного из них в руках болталось пустое ведро. Их черные, как бусинки, глазки требовательно смотрели на меня. По их понятиям, жуткая боль должна корежить тело, висевшее перед ними. Решив не разочаровывать взыскательную публику, я взвыл, как одинокий волк, попавший наследством в зубастый капкан.

Гоблины заулыбались и под мою шикарную арию отправились вкушать свою ужасную пищу.

— Па, твой крик наводит на мысль о полном армагеддоне. Мне страшно даже мордочку из татуировки высунуть, — пожаловалась Жемчужинка.