— Сделаем, госпожа.

Связь прервалась. Агент спрятал кристалл и посмотрел в сторону леса. Там, за стенами замка, начиналась дорога, ведущая к эльфийским землям. Там, по этой дороге, уже двигались тени. Бесшумные, смертоносные, безликие.

— Наслаждайся жизнью, принцесса, — прошептал он. — Надеюсь, твои последние спокойные сны будут сладкими.

Он развернулся и исчез в ночи, оставив после себя только мокрые следы на камнях.

В Лесном дворце, ожидая решения лесных эльфов, за сотни миль от замка Валтара, Айрин сидела у окна и смотрела на звёзды. Вдруг как будто пронёсся внезапный сквозняк, она вздрогнула. Как будто кто-то коснулся её плеча. Обернулась — никого. Только тени плясали на стенах.

— Лекс? — прошептала она.

Никто не ответил. Но в груди, там, где билось её горячее сердце, разлился странный, ледяной холодок. Она не подозревала, что через три дня в её сторону отправятся убийцы. Не знала, что её жизнь висит на волоске. Она думала о нём, о его улыбке, о его глазах, о том, как он смотрел на неё перед уходом. О их при людном поцелуе и объятиях.

— Я вернусь, — сказала она в темноту. — Обязательно вернусь к тебе.

А лес всё так же молчал в ответ.

В горах, на базе, Лекс стоял у окна-бойницы и так же смотрел на ночное небо. Цепочка на его шее дрогнула — всего на мгновение. Он нахмурился, прижал пальцы к холодному металлу.

— Айрин? Или, может, кто-то другой? — в тревоге спросил он у темноты.

Но никто не ответил. Только ветер, как всегда, завывал в расщелинах. Он постоял ещё немного, покачал головой, отгоняя невесёлые мысли, и всё же вернулся к картам.

— Просто ветер, — сказал он.

Но ветер не был просто ветром.

Месяц Лаэриэль, 2002 г. Э.С.

Время: Полдень

Место: Священная роща дома Силь'Верен

Солнце пробивалось сквозь полог древних деревьев редкими, золотистыми лучами, падая на мягкий мох и превращая капли росы в крошечные бриллианты. Воздух здесь был таким густым и сладким, что, казалось, его можно было пить. Пахло цветущими лианами, прелой листвой и той особенной, тысячелетней тишиной и покоем, которая бывает только в местах, где веками не ступала нога врага.

Айрин шла по тропинке, усыпанной лепестками, и никак не могла избавиться от ощущения, что это не лес, а застывшая мелодия. Где-то в вышине пели свою песню невидимые птицы, их голоса переливались, создавая мелодию, от которой хотелось закрыть глаза и забыть обо всём — о войне, о богах.

— Ты слишком напряжена, — тихо сказала Серафима, идя рядом. Её серый балахон цеплялся за ветки, но она не обращала внимания, продолжая разглядывать незнакомые растения. — Даже эта красота не может тебя расслабить.

— Не может, — призналась Айрин. — Слишком многое поставлено на карту. И слишком долго мы ждём ответа.

— Лорд Силь'вариэн обещал решение через три дня. Остался ещё один. — Серафима остановилась у куста с крупными, светящимися изнутри цветами, наклонилась, понюхала. — Интересно... В них нет эфира. Вообще. Чистая, природная магия. Как в старых легендах.

— Ты находишь время для ботаники? — Айрин усмехнулась, но беззлобно.

— Я нахожу время для всего, что может помочь. — Серафима выпрямилась, стряхнула с пальцев пыльцу. — Эти цветы, например, обладают успокаивающим действием. Если перетереть в порошок...

— Серафима.

— Что?

— Ты боишься?

Жрица помолчала, глядя на игру света в листве. Потом ответила тихо:

— Не боюсь. Я чувствую... что-то. Как затишье перед грозой. Ты знаешь это ощущение, когда воздух становится плотным, а волоски на руках встают дыбом?

— Знаю, — кивнула Айрин. — У меня такое было перед Ущельем Скорби.

— У меня — перед тем, как на мою деревню напали эльфы. — Серафима отвернулась, делая вид, что рассматривает очередное растение. — Но тогда я не придала значения. А теперь... теперь я учусь слушать.

Они двинулись дальше, углубляясь в рощу. Тропа вилась между стволами, иногда исчезая в зарослях папоротника, чтобы снова появиться через несколько шагов. Лаэрон шёл впереди, настороженно оглядываясь. Его рука то и дело касалась эфеса меча, как будто он чего-то опасался.

— Мы слишком далеко ушли, — сказал он, не оборачиваясь. — Пора возвращаться.

— Ещё немного, — попросила Айрин. — Я хочу увидеть то озеро, о котором ты говорил.

— Опасно. Здесь граница рощи. Дальше начинаются земли, где не ступала нога стражи.

— Тогда тем более. — Айрин ускорила шаг. — Если мы собираемся заключать союз, я должна знать, что находится за пределами их дворца.

Лаэрон вздохнул, но спорить не стал. Он знал: эту женщину невозможно переубедить, когда она что-то решила.

Они вышли на берег небольшого озера за десять минут до того, как небо затянуло тучами. Вода была прозрачной, как стекло, в ней отражались кроны вековых деревьев, создавая иллюзию второго леса, уходящего в бесконечную глубину. На поверхности плавали кувшинки с лепестками цвета слоновой кости, а в центре, на небольшом островке, рос дуб — такой старый, что его корни, казалось, сплелись с самим временем.

— Красиво, — выдохнула Айрин. — Очень красиво.

— Лес хранит эту красоту тысячелетия, — тихо сказал Лаэрон. — Он убьёт любого, кто посмеет её осквернить.

— Ты говоришь так, будто лес живой.

— А он и есть живой. Просто ты не слышишь его голоса. — Лаэрон помолчал, потом добавил: — Но некоторые люди слышат. Редко. Очень редко.

Серафима, стоявшая чуть поодаль, вдруг замерла. Её пальцы сжали амулет на груди.

— Нам нужно уходить, — сказала она. Голос её дрогнул. — Сейчас.

Айрин обернулась:

— Что случилось?

— Я чувствую... злость. Много злости. И страх. Не наш. Чужой.

Лаэрон выхватил меч. Его глаза сузились, уши чуть заметно дрогнули — эльф прислушивался к лесу.

— Там, — он указал на запад, где тропа терялась в зарослях. — Человек. Нет... несколько. Идут быстро. С оружием.

— Кто? — Айрин положила руку на кинжал.

— Не знаю. Но лес не предупреждает об опасности. — Лаэрон шагнул вперёд, заслоняя женщин. — Стоять! Кто идёт?

Ответа не было. Только треск валежника под сапогами и шёпот — многоголосый, нервный.

Из-за стволов выступили тени. Их было семеро. Люди в грубой одежде, перепачканной грязью и кровью — своей или чужой, понять было невозможно. Лица скрыты капюшонами, оружие — короткие мечи, кинжалы, арбалеты — всё выглядело дешёвым, но не менее смертоносным. На плечах некоторых висели тряпичные повязки с выцветшими символами — теми, что Айрин узнала с первого взгляда. Ингрийские знаки. Сердце пропустило удар.

— Ингрийцы? — прошептала она. — Откуда?

— Мы ищем женщину, — сказал первый, делая шаг вперёд. Голос звучал грубо, с акцентом, который Айрин показался фальшивым. — Айрин ди'Ингрия. Предательница своего народа, продавшаяся эльфам.

— Кто вы? — Айрин вышла из-за спины Лаэрона, встала прямо, глядя в глаза говорившему. — Я не знаю ваших лиц.

— А ты и не должна знать, — усмехнулся второй, доставая арбалет. — Нам заплатили. Хорошо заплатили. За твою голову.

— Кто? — голос Айрин стал ледяным.

— Твой дружок. Лекс. — Первый вытащил меч. — Он сказал, что ты слишком много знаешь. Что ты стала опасна. Что с тобой нужно кончить.

Серафима шагнула к Айрин, положила руку ей на плечо. Её ладонь была горячей — почти обжигающей.

— Более нелепой глупости я не слышала, — прошептала она. — Это ложь. Чистая ложь. Я чувствую их ауры — они пропитаны страхом и жаждой денег, а не верностью Лексу.

— Я знаю, он любит меня, — так же тихо ответила Айрин. — Да и если бы по какой-то причине это было правдой, Лекс не стал бы посылать убийц. Он сам бы пришёл.

— Тогда, может, он просто трус? — рявкнул третий. — Бабам всегда приказывают делать грязную работу?

— Заткнись, — сказал Лаэрон. Меч в его руке сверкнул. — Вы сделали один шаг на священную землю. Если сделаете второй — вы умрёте.