Лекс посмотрел на Тимона.

— Рассказывай с начала. Только то, что видел и слышал сам.

Тимон почти усмехнулся.

— Архип так же сказал.

— Умный был человек.

— Был.

Он рассказал. На этот раз короче.

Про шестнадцать — без каждого удара. Про Михея. Про Данко. Про совет. Про Архипа. Про сад. Про связного. Про подвал. Про улыбку.

Лекс не перебивал.

Только один раз спросил:

— Ты уверен, что Драконов сказал именно «северный перевал исключить»?

— Да.

— И восточный тракт знают сталкеры?

— Да.

Клык уже делал пометку на карте.

— Значит, проводник есть.

Тимон сжал шапку Архипа.

— Я хочу драться.

Лекс посмотрел на него.

— Зачем?

Вопрос оказался неожиданным.

— Чтобы они заплатили.

— Кто?

— Валтар. Стража. Бароны.

— Все?

Тимон открыл рот. Не ответил.

Лекс откинулся на спинку стула.

— Я не спрашиваю, потому что тебе нельзя злиться.

— А почему?

— Потому что злость плохо выбирает цель.

Клык у двери ничего не сказал.

Тимон посмотрел на шапку.

— Архип сказал не становиться героем.

— Хороший совет.

— И что мне делать?

— Сначала лечиться.

— А потом?

— Потом Клык проверит, что ты умеешь. Ты знаешь замок, дороги, распорядок, слуг. Это уже полезнее, чем ещё один человек, который хочет махать ножом.

— Я могу научиться.

— Научишься.

Тимон поднял глаза.

— Значит, я остаюсь?

Лекс посмотрел на него так, будто вопрос был странным.

— Если хочешь.

— А если не хочу?

— Когда сможешь ходить — уйдёшь.

Тимон молчал.

— Просто так?

— Просто так.

Он вспомнил вчерашний двор, петли и слова Валтара о том, кому принадлежат люди.

— Я остаюсь.

— Тогда оставайся.

Лекс протянул руку к шапке.

— Можно?

Тимон дал.

Лекс провёл большим пальцем по выцветшему цветку.

— Верну.

— Оставь.

— Почему?

— Чтобы не забыли.

Лекс посмотрел на него.

— Не забудем и без вещи.

Он вернул шапку.

— А тебе она нужнее.

Тимон прижал её к груди.

— Через неделю хочу быть готов.

Клык хмыкнул.

— Через неделю ты будешь готов не падать после двух кругов по залу.

— Я дошёл семь дней.

— И поэтому сейчас едва сидишь.

Лекс посмотрел на Клыка.

— Не ломай.

— Я когда-нибудь ломал людей?

Айрин из коридора ответила:

— Да.

Клык помолчал.

— Не специально.

Впервые за много дней Тимон рассмеялся.

Коротко. Больно. Но рассмеялся.

* * *

Следующие семь дней оказались труднее дороги.

На дороге у Тимона была одна задача — идти. Здесь задач было много: есть по часам, менять повязку, спать, не вставать ночью, когда снится подвал, и не пытаться доказать Клыку, что он уже здоров.

На третий день Айрин разрешила тренировочный зал.

Клык дал ему деревянный нож.

— Покажи.

— Что?

— Всё, что умеешь.

Тимон показал, как именно держал нож в замке, и через минуту уже лежал на полу, глядя в низкий каменный потолок. Клык даже не запыхался.

— Всё? — спросил Тимон.

— Почти. Плохо.

— Спасибо.

— Не за что.

Клык поставил его на ноги и следующие два часа заставлял не драться, а ходить по меловой линии: не ставить пятку раньше носка, не шаркать, не смотреть себе под ноги и не выдавать дыханием момент, когда собираешься ускориться. Тимон несколько раз повторил, что в замке ходил именно так, пока Клык не предложил ему закрыть глаза и послушать собственные шаги. Тогда обнаружились и скрип подошвы, и шорох одежды, и слишком шумный вдох перед поворотом.

На четвёртый день ему дали учебный арбалет с ослабленной дугой. Тимон заявил, что уже стрелял; Клык велел забыть всё, что он помнит, и начал с хвата, положения плеч и дыхания. Первые три болта ушли мимо щита, четвёртый зацепил край.

— Уже не убил товарища, — оценил Клык.

— Обнадёживает.

— Стараюсь.

Вечером Тимон сидел у огня, растирая ноющее плечо, когда Барс подошёл сам, обнюхал его сапог, чихнул и положил тяжёлую лохматую голову ему на колено. Тимон застыл, не решаясь пошевелиться.

— Он кусается? — спросил он у Лады.

Девочка, сидевшая рядом с Агафьей, серьёзно подумала и ответила, что только если заслужить. Тимон признал ответ чрезвычайно полезным; Лада сообщила, что Клык говорит примерно так же. После этого Барс закрыл глаза, а Тимон осторожно провёл ладонью по жёсткой шерсти.

Шапка Архипа лежала рядом. Лада заметила её и спросила, чья она. Узнав, что хозяин уже не придёт, девочка не стала утешать Тимона словами, которыми обычно утешают взрослые. Она только сказала: «Тогда храни». Тимон ответил, что хранит, и этого оказалось достаточно.

На пятый день Клык впервые посадил его не на тренировочную площадку, а к карте. Тимон показал служебный вход замка, кухонный двор, сливную канаву, северную стену, малый зал, место смены караула и лестницу, по которой слуги носили вино на верхние этажи. На вопрос о связке старшего ключника он честно ответил, что раньше тот носил её на поясе, но после казни всё могло измениться.

— Хорошо, — сказал Клык и поставил на карте другой знак.

— Что хорошего?

— Что сказал «не знаю».

Здесь «не знаю» ценили выше красивой уверенности — и Тимон это запомнил.

На шестой день вернулся Савва и принёс короткую запись с восточного поста: со стороны замка сняли второй дозор. Клык спросил Тимона, сколько постов обычно держал Валтар. Днём — два, ночью — три, если барон находился дома. Значит, часть людей действительно могли отправить на общий сбор, хотя Клык сразу поправил: «Могли. Не значит — отправили». Тимон улыбнулся, и на вопросительный взгляд ответил, что учится. Клык назвал это опасным занятием.

На седьмой день Айрин сняла повязку с пятки, осмотрела кожу и разрешила ходить без ограничений, а бегать — пока только умеренно. Если рана снова откроется, Тимон должен был немедленно вернуться в лазарет. Клык ждал у двери и на вопрос «готов?» ответил отрицательно даже после медицинского разрешения.

— Что опять?

— Теперь ты достаточно здоров, чтобы начать готовиться по-настоящему.

В тренировочном зале лежали уже настоящий арбалет и нож с потёртой рукоятью. Клык сразу предупредил: это не подарок, а имущество отряда; потеряешь — отработаешь. Тимон спросил чем. Клык пообещал найти занятие.

— Завтра выход? — спросил Тимон.

— Разведка.

— К Валтару?

— Не в замок.

Тимон хотел возразить, но Клык не дал ему разогнаться: если он действительно хочет быть полезным, придётся перестать выбирать задачу по тому, насколько она похожа на месть.

После паузы Тимон ослабил пальцы на рукояти ножа. Клык развернул карту и указал на Восточный тракт — тот самый, о котором говорил Драконов и который Тимон видел из замковых окон десятки раз. Тимон достал шапку Архипа и положил её рядом с картой, не как знамя и не как клятву, а просто потому, что хотел видеть её рядом.

— Я готов, — сказал он.

Клык ещё раз посмотрел на его ноги, руки и карту, после чего наконец согласился: теперь, пожалуй, да.

За стеной кто-то позвал на ужин; в главном зале зазвенели миски, кто-то смеялся, кто-то ругался из-за дежурства. Жизнь крепости шла своим чередом, и Тимон впервые не чувствовал себя гостем, которому в любой момент могут указать на дверь. Семь дней назад Восточный тракт был для него дорогой бегства. Теперь он становился источником сведений, которые могли спасти других.

Архип хотел, чтобы Тимон выжил. Теперь просьба старика звучала иначе: сохранить одну жизнь мало — её надо сделать полезной.

Месяцы Халдир — Дурин, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

К середине Халдира Тимон перестал быть главным источником сведений о дорогах Валтара. Хороший признак: то, что он успел показать Клыку, проверили Савва, двое ингрийцев Радима и гоблины Зига, а затем дополнили люди, которые торговали с восточными поместьями ещё до освобождения Кристаллических полей.