— Я виновата. Но не иди. Плата за поступок будет слишком велика.

— Плевать, — проронила сектантка и прошла мимо бывшей покровительницы.

— Одумайся!

Но женщина не слушала. Она пересекла засыпанную листвой площадь, торопливо поднялась по потрескавшимся ступеням и вошла в остатки донжона. На таком же засыпанном, как и площадь, полу валялись сгнившие потолочные балки и осколки черепицы. Лопнувшие стены окружали постамент, на котором в гордом одиночестве возвышался каменный трон. На троне восседал скелет женщины в истлевшем, некогда непомерно богатом платье. Покрытая паутиной и пылью ткань чудом ещё не распалась. Даже золотые перстни, цепи и корона потемнели от времени.

А за спиной скелета, положив ему на плечи свои ладони, стаял призрак. Красивая женщина тридцати лет с царственной осанкой и усталым-усталым лицом.

— Одумайся! — раздался в спину крик Светлейшей.

Дементэ облизала пересохшие губы и сжала в кулаке печать, которую дал Инфант.

Вот он, последний шаг долгого-долгого пути. Пути, устланного мертвецами. Пути по выжженной душе.

— Я пришла… — начала свои слова сектантка, но Изахелла вдруг сжала кулаки и перебила:

— Да что вам всем надо⁈ Зачем вы все идёте и идёте ко мне⁈ Ни жить спокойно не дали, ни умереть не позволили! Иди прочь!

Дементэ скрипнула зубами.

— Не уйду! Ибо в наш мир вторглись пришлые! Они грозят погибелью всем нам! Я прошу, нет, я требую, чтобы ты спустила с цепи те самые тысячи демонов, что были тебе подвластны, и уничтожила пришлых.

— Одумайся! — истерично завопила за спиной Светлейшая.

— Не одумаюсь! — быстро обернувшись к бывшей покровительнице, прокричала сектантка. — Это они во всём виноваты! Они убили сестёр!

Дементэ снова повернулась к королеве и подняла над головой печать.

— Я требую, чтобы ты уничтожила всех пришлых. Или открыла секрет, как их уничтожить.

— Нет, — вдруг тихо ответила Изахелла и обошла свой трон, встав перед ним.

— Что? — переспросила дементэ и сделала шаг навстречу проклятой королеве. — Но почему⁈ — Сорвалась она на крик.

— Ты не знаешь, чего просишь, — устало ответил призрак. — Лучше попроси у меня золота, здоровья, любви. Послушай свою наставницу.

— Она мне больше не наставница! И я требую! Иначе я брошу эту печать! Силы твои падут!

— Ну и пусть. Зато я буду свободна. Я устала от тысячи лет заточения. А в бездне нет времени. Лишь пустота и тишина. Ступай, пока я не позвала стражу.

— Нет! Я не уйду! — завопила сектантка. — Есть же пророчество, что нерождённые под светом Небесной Пары принесут войну в этот мир. Ты должна! Ты обязана их остановить! И начали они с моих сестёр!

— Я никому ничего не обязана, — спокойно ответила Изахелла, а потом вздохнула, медленно опустилась на ступени у своего трона и посмотрела куда-то за спину названной гостьи.

Дементэ обернулась. У входа в тронный зал стоял мокрый халумари, держа в руках свой карманный пистоль. Он часто дышал, словно очень торопился и чуть не выбился из сил, и переводил взгляд то на королеву, то на сектантку, то на Светлейшую.

— Послушай, дитя, — с протяжным вздохом промолвила Изахелла. — Если ты захочешь убить пришлых, то умрут все люди этого мира. И те, что родились под светом Небесной Пары, и те, что лишь недавно вступили под её длань.

— Но почему? — с отчаянием протянула дементэ и сделала ещё один шаг к мёртвой королеве.

— Да потому что давние-давние праматери и праотцы тех, кто рождён под светом Небесной Пары, сами когда-то были пришлыми. Несколько тысяч лет назад треснуло мироздание. Спасающиеся от разных смертей люди хлынули из других миров в наш мир, принося с собой только детей на руках, скот и самые ценные вещи. И так было не один раз. Первыми были нобийцы, перебив и съев прежний народ — потеряйцев. Да, только потеряйцы, потерявшие свой мир, всегда жили здесь. Потом нобийцев потеснили атланты, но сами не смогли удержаться. Народы приходили и приходили, перемешиваясь, как глина под руками гончара. Каждое вторжение оборачивалось большой кровью, и пришлые, которые не могли никуда уйти и не хотели умирать, оседали и принимали свет Небесной Пары, — Изахелла снисходительно взмахнула рукой. — Ступай. Твоё пророчество уже давным-давно сбылось.

— Но… — протянула женщина, уронив руки и опустив голову, — как Шана и Сол это допустили?

— А что они ещё могли сделать? Они были тогда младшими богами рассвета и заката, а бог потеряйцев, обезумевший от крови, тянул весь мир в Бездну. Шана и Сол объединились с богами пришлых, да не только люди прошли через грань миров.

— Обезумевший, как Инфант, кровавого озера, — пробормотал за спиной сектантки халумари.

Королева приподняла бровь и глянула на мужчину.

— Я думала, это случится немного раньше, а вон оно как получилось. Но в любом случае была война богов, и Владыку низвергли в пустоту, где нет даже времени, а искусство воскрешения мёртвых под запретом. Ступай, дитя, ты зря пришла ко мне.

Дементэ медленно опустилась на ступени и зарыдала, а когда ощутила на своих плечах ладони Светлейшей, подняла покрасневшие и полные слёз глаза.

— Я просто хотела… Я просто думала, что сделаю, как лучше, — залепетала женщина.

Покровительница мягко улыбнулась.

— Я больше тебя не брошу.

— Но мне больше некуда идти, — протянула навзрыд дементэ, а потом увидела, как рядом с ней на пыльные ступени опустился халумари. Он отложил в сторону свой пистоль и протянул женщине руку:

— У нас есть врачеватели душ, которые помогут тебе забыть прошлое, помогут перестать чувствовать боль.

Женщина долго глядела на протянутую руку. В её сердце была уже не только боль, но и пустота от осознания бессмысленно пройденного пути и обречённости.

Арселия — вот её имя, которого давно уже никто не произносил. Вот её настоящее имя.

Женщина медленно закрыла глаза, так же медленно кивнула и опустила свою руку на ладонь пришлого.

Генерал сидел на берегу реки и глядел на купающихся нагишом женщин. Весь отряд смывал с себя грязь и кровь после сложного похода.

— Ваше Сиятельство! Осторожней! — бегала за юной графиней, как наседка, дочка Урсулы. В этом она как мать: хмурая и суровая, быстро превращалась в клушу, когда дело касалось её госпожи. Но стоит кому-то опасно приблизиться к графиньке, отважно бросается, как наседка, отбивающая цыплят от коршуна или лисы.

— А ты догони! — звонко кричала пятнадцатилетняя феодалка, плеская водой в телохранительницу.

Генерал с усмешкой крякнул и заговорил:

— Блин, Юра, это мы должны были им электричество втюхивать, а не они нам.

Я поглядел на Петра Алексеевича.

— Лукреция вам волшебные генераторы продаёт?

— Да, твою мать! — выругался генерал и замолчал, так как мимо него пробежала троица голых солдаток с разбегу нырнувших с головой в воду. Он вздохнул, приподнял брови и продолжил излагать возмущения: — Но деваться некуда. Придётся заключить с ней контракт на поставку артефактов. Резервный источник питания лишним не будет. Тем более что атомную электростанцию во внедорожник не засунешь. Она ушлая ведьма и уже считает, сколько нужно обычных термосов, чтоб сделать такие генераторы, и уже подсчитывает, сколько может наскрести сельских ведьм, чтоб организовать цех. Вон, Марта уже записана в управляющие.

— Термосы? — поморщившись, переспросил я и попытался представить, как может выглядеть подобное устройство.

— Ну да. И чехол, и ёмкость для горючих материалов. А горлышко вместо кольца.

Генерал закончил и расхохотался, а потом вдруг сменился в лице, снова став серьёзным.

— Давай ещё раз про самолёт, пилота и все эти лучи смерти. Микроволновое излучение невидимо.

Я посмотрел на начальника и провёл ладонью по голове.

— Это иллюзия, чтоб целиться было проще.

— Угу, как трассер. Ясно, — кивнул Пётр Алексеевич, — а пилот?

— Ну, распугали всю живность, вытащили из болот, а потом сделали крюк до небольшой деревни, как вы говорили. Оставили его там. А самолёт на всякий случай сожгли.