— Не хочу снова смотреть из-за чужой спины. Не хочу ждать, пока кто-нибудь другой решит, кем мне быть.

Айрин долго смотрела на неё. Потом подняла руку. Ирэн напряглась, будто ожидала прикосновения к шрамам. Айрин не коснулась лица. Просто положила ладонь ей на здоровое плечо.

— Ты уже здесь.

Ирэн моргнула.

— Где?

— С нами.

— Это официально?

— Я королева. Всё, что говорю, официально.

— Как удобно.

— Иногда да.

Ирэн опустила взгляд.

— Я предала Мираэль.

— Нет. Ты сделала выбор. Правильный выбор.

— Как думаете, он бы сказал то же самое?

Айрин поняла, о ком она спрашивает.

— Сначала он спросил бы, почему ты потратила единственный патрон без разрешения и точного расчёта. Ирэн усмехнулась.

— Потом?

— Сделал бы вид, что не рад тебя видеть.

— А потом?

Айрин посмотрела в сторону стен. Туда, где за Бурей находилась дорога.

— Потом потребовал бы подробный отчёт.

Ирэн тихо рассмеялась и тут же поморщилась от боли.

— Когда он придёт, скажите ему, что я сохранила патрон.

Айрин подняла бровь.

— Ты же его выстрелила.

— Он всё ещё в Жнеце.

— Тогда точно потребует вернуть.

— Вот и повод победить.

Снаружи ударил рог, один длинный сигнал, затем второй. Новая волна приближалась. Айрин поднялась. Ирэн посмотрела на неё.

— Вы снова на стену?

— Да.

— Вам нельзя.

— Сегодня все решили мной командовать.

— Кто-то должен.

Айрин надела корону.

— Отдыхай.

— Это приказ?

— Да.

— Тогда подчинюсь приказу.

Айрин направилась к выходу.

— На пять минут, добавила Ирэн.

Королева остановилась. Не обернулась.

— На десять.

— Семь.

— Договорились.

Айрин вышла из лазарета. Ирэн осталась сидеть у стены, без иллюзии, без чужого лица. Снаружи снова загремели орудия.

Стальной Шпиль встретил новую волну огнём.

Механос ответил песней орков и гулом труб.

В Стальгорне снова поднялись молоты.

Три города продолжали сражаться.

А далеко в Пепельной Буре серебристый свет медленно двигался к Шпилю.

Месяц Валонар, 2003 г. Э.С.

Механос. Верхний город. В разгар боя.

Вельгар бежал. Бежал не оглядываясь. Его сковывал ужас увиденного. Как легко убили одного из сильнейших богов. Не аватара, а именно окончательно и безвозвратно низвергли саму суть бога. Он уже не выглядел как бог. Не как покровитель дорог, торговли и удачи. Не тот, кому пели гимны на ярмарках и чьё имя шептали перед дальней дорогой, рискованной сделкой или тёмным делом. Просто аватар, мужчина в потёртом дорожном плаще, с медными весами на поясе и горстью потускневших монет в кармане. Все его блестящие монеты и роскошный плащ куда-то исчезли. Лицо у него было обычным. Слишком обычным для бога. С таким лицом легко терялись в толпе, улыбались купцам, кивали контрабандистам и исчезали из памяти стражников ещё до того, как те успевали задать вопрос. Сейчас это лицо покрывали копоть и страх.

Механос горел. Южных ворот больше не существовало. На их месте дымилась груда перекрученного металла, камня и чёрных тел. По нижним улицам текли Гончие Пустоты, перескакивая с крыши на крышу и оставляя после себя серые пятна, в которых гасло пламя. Где-то внизу орки пели своим низким, упрямым голосом. Песня то проваливалась под грохот взрывов, то снова поднималась над городом. Гоблинские бомбы вспыхивали серебристыми облаками стружки. Над крышами прокатывался синий свет Лирны, и вода в городских трубах вырывалась наружу, превращаясь в хлысты, копья и ледяные стены.

Вельгар не смотрел в ту сторону. Он давно перестал смотреть туда, где ещё дрались за право жить. Плащ хлопал по ногам. Монеты в кармане звенели в такт шагам. Медные чаши весов покачивались на поясе, то и дело ударяясь друг о друга. Каждый поворот, узкий проход и полуразрушенный мостик Вельгар выбирал инстинктом торговца, который всегда знал, где выгоднее пройти и где лучше не показываться. Раньше этот инстинкт приносил прибыль. Сейчас он пытался принести хотя бы ещё несколько минут существования.

Мимо пронеслась группа сталкеров. Двое несли ящик с кристаллами, третий прижимал ладонь к окровавленному боку. Один из них на бегу посмотрел на Вельгара — и сразу отвёл взгляд. В таком лице не было ничего примечательного. Именно так Вельгар и предпочитал. Быть полезным. Быть незаметным. Быть тем, кто всегда уходит вовремя. Только на этот раз «вовремя» уже не получилось.

«Азура больше нет, думал он, сворачивая в переулок между складами.

— Нулл ходит по городу. Ткачи добрались до верхних уровней. Архон считает потери. Пустота жрёт всё подряд. А я всё ещё здесь. Значит, ещё можно договориться».

Он всегда умел договариваться. С купцами и ворами. С королями и нищими. С богами. Даже с теми, кого следовало очень бояться. Даже тогда, когда единственной монетой оставалась собственная шкура. Плащ зацепился за торчащий из стены металлический прут. Вельгар дёрнул, ткань порвалась с сухим треском, но он не остановился. За спиной что-то тяжело рухнуло. Дом, мост или очередная оборонительная башня — неважно. Главное было уйти выше, к старым галереям. Там начинались тоннели, не нанесённые ни на одну официальную карту. Их знали только избранные торговцы, сталкеры и сам бог дорог.

За гончарной лавкой должна была находиться лестница. Лестница вела к заброшенному складу, склад соединялся с тоннелем под западной стеной. Дальше, нижний город, старые шахты, горные тропы. А потом куда угодно, если ещё существовало такое место. Вельгар свернул за угол и остановился. Переулок был пуст, слишком пуст. Даже дым здесь двигался медленнее. Звуки боя доходили приглушённо, будто кто-то накрыл улицу толстым сукном. Монеты в кармане перестали звенеть. Весы на поясе замерли. Их чаши стояли в безупречном равновесии, в мире, где равновесия больше не существовало.

Вельгар медленно снял их. На одну чашу положил серебряную монету. На другую, потёртый дорожный жетон, оставшийся от первого каравана, когда-то прошедшего под его покровительством через Красные горы. Чаши весов дрогнули, монета опустилась.

— Значит, налево, прошептал он.

Весы качнулись вправо. Вельгар нахмурился.

— Определитесь.

Чаши снова выровнялись. Где-то позади что-то мягко коснулось мостовой. Вельгар резко обернулся. Никого. Только дым, перевёрнутая тележка и разбитые бочки, из которых вытекало густое фиолетовое масло. Он некоторое время смотрел назад, потом достал вторую монету и щёлкнул ею.

Монета взлетела. Один оборот, второй, третий. Упала на ладонь гербом вверх.

— Видишь? пробормотал Вельгар самому себе.

— Ещё работает.

Он спрятал монету и пошёл дальше. За его спиной дым на мгновение собрался в высокую фигуру в чёрном балахоне. А потом снова стал дымом.

Вельгар не собирался бросать мир на растерзание Пустоте. Он просто хотел переждать. Так он объяснял себе происходящее. Азур погиб. Нергал спала в разбитом ядре. Верховный исчез. Лирна связала себя со смертными настолько тесно, что, вероятно, уже не понимала, где заканчивалась её воля и начиналось их отчаяние. Кователь сражался в Стальгорне, словно простой кузнец, забывший, что богам не положено умирать рядом с теми, кому они тысячелетиями позволяли быть рабами. Оставался Вельгар.

Кто-то должен был пережить эту войну. Тогда понадобится тот, кто восстановит дороги, рынки и караваны. Кто вернёт разумным существам привычку обменивать товары и услуги, а не удары и проклятия. Без торговли мир быстро превратится в несколько голодных крепостей. Без дорог города станут могилами. Без удачи…

Вельгар невольно оглянулся. Ему впервые пришло в голову, что удача могла покинуть собственного бога. Он ускорил шаг. На перекрёстке лежал мёртвый драконид. Половина чешуи на его груди исчезла, будто её стёрли из реальности. Рядом валялась сломанная импульсная винтовка. Вельгар переступил через тело. Из окна ближайшего дома донёсся детский плач. Он остановился. Внутри кто-то тяжело ударил в дверь.