— Госпожа! — раздался в дверях голос служанки, и на стол со стуком опустилась дощечка с небольшим горшком, полфунта хлеба и кубок с водой, ибо вино с утра не к лицу.

А затем будет халумарская ярмарка. Шарлотте идти не хотелось, но надо хотя бы поглядеть на пришлых. Почуять их силу.

Пётр Алексеевич зябко поёжился.

Было пять утра по местному времени. Прохладно. Свежесть пробирала даже сквозь куртку.

Хотя небо уже начало, как говорят, прибывать сединой, и можно различить горизонт, крупные звёзды, брезгливо взирающие на людей из бездны космоса, по-прежнему видны. Их не глушили даже жёлтые фонари по периметру плаца.

Среди звёзд выделялась яркая-преяркая и жёлтая, как те фонари, Лампада. Расположенный в десятке световых лет отсюда газовый гигант светил, как луна в новолуние. А над горизонтом тремя белыми искрами мерцал Полярный Треугольник.

Над головой с отрывистым писком проносились летучие мыши и ещё какая-то крылатая живность, которой на Земле не водилось.

Но это здесь наступает утро, а по Москве ещё был час ночи. Но главное — фаза нестыковки постоянно смещается, потому как местные сутки на полтора часа короче, и время на Земле и здесь совпадает только раз в две недели, а Москва, тудыть её растудыть, работает по своему собственному графику, полностью игнорируя разницу.

Доходило до того, что какой-нибудь клерк в погонах, который никогда дальше своего кабинета не выходил, сидит на видеосвязи и спрашивает: «А что это у вас так темно, затмение, что ли?»

Ночь, твою мать! Ночь у нас! А затмений тут не бывает в принципе. Луны-то здесь нет!

Генерал возмущённо втянул в себя воздух и глянул на руку, где имелось двое часов: кварцевые со стрелками по московскому времени и электронные с местным таймером и фазами совпадений Шаны и Сола.

Местные жители делили сутки на дюжину долей. Долю называли «каст». Это одновременно и поэтическое название «часа», как, например, столь поздний «каст», и дословно — сокращение от слова «стража». В итоге на ручном будильнике было две трети от третьего каста.

Интеграция этого мира с Землёй споткнётся о время. Причём сразу же. Объяснить местным, почему в одном касте сто двенадцать с половиной минут, будет просто невозможно. Они не примут.

Генерал оглядел плац и громко и протяжно проорал команду:

— Доложить о готовности!

Личный состав замер на мгновение, а после принялся занимать места согласно расчёту.

— Первый готов!

— Второй готов!

— Третий готов! — понеслось по цепочке.

Пётр Алексеевич ещё раз окинул взглядом два больших седельных тягача-танковоза, на полуприцепы которых были водружены здоровенные агрегаты. Один являлся электростанцией с газотурбинным агрегатом. Ему предстояло подать ток на мобильный портал. А второй — собственно портал в комплекте с суперконденсатором неимоверной ёмкости, и возле которого суетился целый взвод.

Генерал кивнул сам себе, ставя в уме галочку о выполнении пункта плана, и закричал:

— Начать тестовый запуск!

Солдаты быстро разбежались по укрытиям. Да и сам генерал отошёл подальше и встал за дежурным бронетранспортёром. Там уже сидел на стуле за раскладным столом интеллигентного вида капитан в очках и тыкал пальцами в ноутбук. От компьютера к порталу тянулся длинный кабель управления.

— Есть начать запуск, — оторвался капитан и клацнул мышкой.

Сперва ничего не происходило, а потом послышался нарастающий гул стартующего газотурбинного двигателя, который жрал авиационное топливо как не в себя, но мощности иного источника электричества не хватит, чтоб запитать пусковой конденсатор. Ведь надо не хухры-мухры, а пробить плёнку между мирами.

Скоро гул по децибелам сравнялся с рёвом взлетающего истребителя, и до соседа можно только докричаться.

— Есть заряд! — проорал капитан и снова щёлкнул мышкой.

Пётр Алексеевич затаил дыхание, а капитан вдруг засуетился и стал нервно тыкать кнопки.

— Отмена! Даю отмену! Аварийный стоп!

Завыла сирена, а на портале замерцала красная лампа.

— Твою мать, — выругался Пётр Алексеевич и вспомнил цитату из старого анекдота: «Не долбанёт? Да не-е-е. Не должно. Я сто раз так делал».

— Срыв остановки! — проорал паникующий капитан.

— Ложись! — пробился крик кого-то из офицеров через гул.

Пётр Алексеевич зажмурился, представляя, как сейчас рванёт — не хуже, чем авиабомба. Но вместо этого рёв газотурбинного агрегата начал замолкать.

Через десять минут на людей навалилась ватная тишина.

И все облегчённо выдохнули.

— Какого хрена сейчас было? — проговорил генерал, поглядев в светлеющее небо.

Капитан ответил не сразу. Он долго клацал ноутбуком, только потом отлип от монитора и встал.

— Резонансы порталов. Основной мешает мобильному.

— И что теперь делать? — прорычал генерал.

— Разместить подальше. Они зависят обратно пропорционально квадрату расстояния. Нужно не менее пяти километров.

— Твою дивизию! — прокричал в сердцах Пётр Алексеевич. — Опять задачка со звёздочкой! Почему ничего не получается с первого разу⁈

Он выдохнул и пошёл прочь. Ибо надо подумать над решением проблемы, а ещё эта чёртова ярмарка. Разорваться, что ли?

В кабинете, расположенном в казарме для местных наёмниц, Пётр Алексеевич сел в кресло. И даже не заметил, как провалился в сон…

— Товарищ генерал! Ярмарка готова!

Начальник разлепил глаза и глянул на часы: половина четвёртого каста по местному времени, то есть аналог девяти утра. И пять утра по Москве.

А вроде бы, только моргнул.

Генерал потянулся в кресле, хрустнул суставами, нахлобучил фуражку и встал.

— Чёрт побери эту ярмарку! — выругался он и быстро вышел на улицу. Для соблюдения порядка база была разделена жестяным забором на несколько секторов. И малый, или, как говорили из-за наёмниц, «дикий» плац был уже нагрет утренними лучами. В полдень он вообще нагреется до того, что станет мягким.

Сол ещё был за горизонтом, но утренняя Шана резала глаза, и на небе, как назло, ни облачка — только бездонная бледная голубизна, лишённая того, к чему привык человек двадцать первого века: белых ниток инверсионных трасс, какими самолёты штопали небосвод.

— Блин! — снова выругался генерал.

Мало того, что нужно заниматься техникой, так ещё и ярмарку устроили. А для каждого военного все эти пафосные мероприятия, что для лошади свадьба, когда морда в цветах, а задница в мыле.

Вскоре асфальтированные тропинки, как и ворота базы и вытянувшийся возле них по струне дежурный, остались позади, и под ногами захрустела насыщенная галькой земля.

— Командир! — догнал Петра Алексеевича возглас прапорщика Сизова.

— Давай быстрее! У меня сегодня дел по горло! — прорычал генерал, не сбавляя шага.

— Командир, я на бегу не могу. Я почти инвалид.

— Симулянт ты, а не инвалид. Что у тебя?

— Вот, посмотрите, — проговорил Стаканыч, который, морщась от возникающих время от времени болей в ноге, старался не отставать от начальника.

Он протянул листок и конверт.

Генералу даже пришлось прищуриться, потому что было распечатано специально кривым шрифтом — чтоб вороны Магистрата, которые и сейчас сидели на флагштоках, не смогли прочитать.

— Крысоловка? Эта стерва Николь-Астра опять что-то от меня хочет? — покачал головой генерал, разгадывая листки, где была расшифровка с подслушивающих устройств. Данных на неё пока немного, но это дело нехитрое. Нейросеть разведки быстро накопает абсолютно всё, что можно. Как говорится, слухами земля полнится, и слухами же сеть кормится. — Поплавок, значит, — прошептал он, дочитав доклад до конца, и снова качнул головой.

А потом генерал достал из конверта фотографию и стал разгадывать лицо совсем ещё юной ведьмы.

— Это что, шутка? — наконец, с ухмылкой протянул он.

— Не знаю. Что мне дали в конверте, то принёс, — тихо пробормотал Сизов, а генерал скосился на него, так как порой Стаканыч был излишне говорлив. Вот и сейчас, по уму, осаждать его надо. И был бы кто другой — выкинул бы к чертям собачьим из прогрессоров.