Что до Астры, то Магистрат не так глуп, чтоб попусту привлекать неопытную волшебницу в качестве индикатора шевелений. Значит, кто-то будет наблюдать за этими шевелениями. Кто-то из ближайшего окружения Николь-Астры. Обычно эта игра несложная, дежурная. Как расклад партейки в дурака. Сейчас растосовала колоду и сдала карты ведьма. Следующий ход за генералом. И надо просто придержать козырей, скинув самые плохие карты в начале партии.

— Где она сейчас? — протянул Пётр Алексеевич, снова стал разглядывать фотку.

— Девчонка? В гостинице на улице Белошвеев, товарищ генерал, — отрапортовал Стаканыч и тут же уточнил: — Что делать, тащ генерал?

— Передай, пусть покопают на неё побольше. Крысоловок у нас ещё не было. Слишком экзотический фрукт, — задумчиво протянул Пётр Алексеевич. А затем обернулся, с прищуром посмотрел на помощника. — Уж коли её используют для приманки, в эту игру можем включиться и мы. Как говорится, на поплавок может смотреть не только рыбак, но и рыбнадзор с большим веслом в размахе.

— Есть!

— И Стаканыч, — генерал возвращать фотку не стал, а положил во внутренний карман кителя, — Ты никогда не сталкивался на Реверсе с двойниками? Типа, бродит где-то на Матушке-Земле человек, а здесь живет его почти точная копия. Различия есть, но почти не заметны, как у двойняшек.

— Да вроде нет, — пожал плечами прапор. Он пробежался глазами по земле под ногами, словно по каталогу воспоминая. — Хотя вроде в столице видели парочку особ, очень похожих на дальних знакомых.

Генерал ещё раз окинул взглядом периметр базы и продолжил путь.

— Ладно, не бери в голову! Сейчас важнее всего ярмарка. С девчонкой потом разберёмся, — проронил Пётр Алексеевич в сторону прапора, а тот набрал воздуха в лёгкие и, пересиливая боль, захромал следом.

Тем временем на импровизированное торгово-выставочное место стекался народ. Людской гомон и мычание пребывающих гужевых коров становились громче и громче. Со столба напевал незатейливую музыку громкоговоритель, внося диссонанс между событиями.

Вдоль наспех асфальтированного куска дороги поставили торговые палаточки с товарами земного обихода и всякими безделушками. За ними сделали газоны три на три метра каждый с культурами сельского хозяйства.

Вот так прям в пакетах с корнями и землёй приволокли их из дома и воткнули в огороженные досками клумбы. Там и земная пшеница, и картошка, и кукуруза, и вообще всё.

Из-за ярмарки пришлось даже остановить стройку. Бойцы всю ночь натягивали баннеры и маскировочные сети, чтоб отгородить засыпанные щебнем дороги, канавы, рытвины и машины от гостей и не портить вид. Сами же машины надраивали до блеска. Хоть сейчас на выставку.

И опять крысы.

— Тьфу, зараза. Точно закажу мелкашечный пулемёт, — поморщился Пётр Алексеевич и положил руку на кобуру с наградным маузером. Из доклада значилось, что крысы здесь не просто так. Но кто? Конкурент Магистрата — Белый Круг? Или вообще — заморское царство Нобия?

— Товарищ генерал, у меня готово! — оторвал Петра Алексеевича от хмурых мыслей протараторивший на бегу начпрод.

Он развернул для ярмарки обычную полевую кухню, где кормили варёной картошкой с кетчупом — чисто земной едой. Доложился, дождался короткого «Хорошо. Занимайся» и тут же помчался дальше, ибо дел невпроворот.

А генерал вытянул шею в поисках создающего исполнителя, а найдя, заорал зычным басом на всю округу: — Зампотех! Что у тебя⁈

Офицер, стоящий возле площади, где размещались новенькие двухколёсные и трёхколёсные мопеды, быстро повернулся и кивнул, мол, готово.

По уму, этим должны заниматься прогрессоры, но наверху решили, что и так сойдёт.

— Ну и ладненько, — пробурчал Пётр Алексеевич и выдохнул. День предстоял тяжёлый, тем более сюда решила нагрянуть маркиза. Для неё уже подготовили отдельный шатёр с красной дорожкой, накрытым белоснежной скатертью столом и офисным, мать её, троном на колёсиках, в общем, генерал отдал под эти нужды своё любимое кожаное кресло с высокой спинкой, к которому для соблюдения протокола приклеили на двусторонний скотч маркизскую корону.

— Товарищ генерал, — снова раздался рядом взволнованный крик Стаканыча.

— Что⁈ — рявкнул генерал в ответ.

— Маркиза.

И на горизонте действительно показалась целая процессия: огромная карета и колесницы личной стражи при полном параде. Подъедут минут через десять.

— К чёрту, лучше бы она не отзывалась на приглашение, — проронил теряющий терпение Пётр Алексеевич, а потом несколько раз похлопал сам себя по губам. Как бы черти самолично не явились. С этого волшебного мира станется. А потом в голове щёлкнуло.

— А может, оно и к лучшему, — улыбнулся генерал, с прищуром глядя на медленно приближающий кортеж.

Генерал вздохнул, глянул на догнавшего его Стаканыча, пробурчал: «тельняшку поправь», сам тоже подровнял фуражку, неспешно повернулся и хотел было сделать шаг.

И первое, во что упёрся его взгляд, — это шикарный бюст женщины примерно сорока лет, торчащий из глубокого декольте, подпёртого высоким корсажем. А подняв глаза выше, увидел герб купеческой гильдии второго разряда. Когда же отвёл взор в сторону, то обнаружил рядом с купчихой ту самую девчонку с фотографии — ведьму Магистрата, крысоловку. И если купчиха была одета в изрядно фривольное платье ярких тонов, то девочка ходила в строгом, почти казённом платье зелёного цвета, имитирующем рыцарский дублет-стёганку. И в руках зажата книга заклинаний.

— Ваша милость! — тут же расплылась в улыбках и поклонах купчиха. А девушка сделала лишь глубокий молчаливый кивок.

Пётр Алексеевич кивнул в ответ, задержав придирчиво-прищуренный взгляд на девочке, и парочка местных особ вежливо обогнула генерала и продолжила наблюдать диковинки иного мира. Генерал ухмыльнулся, качнул головой, отгоняя мысли. Слишком уж тонкая была бы игра — при всём уважении к Николь-Астре, даже эта интриганка на такое не способна. Скорее всего, действительно просто совпадение. Если только сие не есть шутка местных богов, с них станется.

— Ух, какая, — протянул стоящий рядом прапор, провожая купчиху сверкающим взглядом и выдергивая своей репликой генерала из размышлений.

— На слюнях не поскользнись, — ехидно проронил Пётр Алексеевич.

— Да я только внешне эстетический оценить, командир. Я кремень! Меня местные бабы в плен не возьмут!

Генерал криво хмыкнул и быстрым шагом двинулся встречать маркизу. Благо, палатка, отгороженная от остальной ярмарки киперной лентой, стояла всего в ста метрах отсюда.

О прибытии столь знатной особы, фактически равной по статусу губернатору здешних земель, оповестили фанфары. Медная труба надрывалась не хуже пожарной сирены. Едва карета приблизилась на парковочную дистанцию, словно готовый пришвартоваться корабль, посетители быстро разошлись в стороны, образовав широкое кольцо, и все как один согнулись в поклонах и приседах.

— Два раза ку и цветовая дифференциация штанов, — с усмешкой прошептал генерал цитатой из старого кинофильма, натянул на лицо улыбку и пошёл вперёд.

А там, на асфальте, замерла шестёрка боевых колесниц с почётным караулом и громадная карета с шестью беговыми бычками. Бычки уже умудрились нагадить на новенькую дорогу, а вторые номера караула, оставив возниц на местах, встали у дверей кареты, вооружённые алебардами, мушкетами и пистолями. Кирасы начищены до такой степени, что в них, как в кривом зеркале, отражался грешный мир.

Дверка открылась, карета качнулась, и на землю ступила маркиза Керенборгская. Женщина грузная, не привыкшая себе в чём-либо отказывать за свои пять десятков лет правления Керенборгом. На ней надето жёлто-красное с пурпурным подбоем платье, багровый корсаж и шляпа с таким количеством белых перьев, что казалось, будто на полях шляпы лежит снежный сугроб. На плечах короткий плащ. На поясе — шпага с ажурной гардой. И вся дама буквально усыпана ворохами кружев, словно кружка с пивом, из которой пёрла пенная шапка.

Но женщина была неприятной. Даже не на лицо — а от его выражения. Веяло от женщины вседозволенностью и безнаказанностью. А глаза блестели по склонившемуся люду нескрываемым презрением. И к этому презрению примешивалось ещё что-то. Что очень настораживало генерала. Чутьё вопило во всю глотку, что маркиза прибыла на ярмарку не просто так.