— Всё, — сказал он, поднимая голову. — Храм горит. Алтарь рухнул. Жрецы — молчат, вообще молчат.

Лекс вышел к ним из командного центра. Вид у него был такой же, как и ночью — уставший, с красными глазами, но теперь в его взгляде появилось нечто новое. Облегчение. Но не покой — только передышка перед следующим шагом.

— Потери? — спросил он.

— Ни одной, — ответил Клык. — Грымза и его парни сделали всё чисто. Орки — тоже. Даже крови почти не было.

— Почти, — уточнил Грук. — Чужая. Не наша.

Лекс кивнул, обвёл взглядом уставших, но довольных людей. Он вдруг подумал об Айрин — как она сейчас, в эльфийском дворце, наверное, уже не спит, ждёт вестей. О том, что этот удар — для неё и для всех, кто когда-либо боялся.

— Отдыхайте. Через некоторое время — новый совет. Будем решать, как действовать дальше.

Клык уже повернулся, чтобы уйти, но Грук остановил его. Орк смотрел на Лекса, в его глазах не было усталости — только холодный, спокойный расчёт.

— Это был хороший удар, — сказал Грук. — Когда пойдём в следующий раз?

Лекс посмотрел на него, на топор, который всё ещё был в его руке, на сажу на лице, на спокойствие, с которым орк говорил об убийстве как о работе. В памяти всплыли слова Айрин: «Они не чудовища, Лекс. Они — оружие, которое сломалось. Но сломанное оружие иногда становится опаснее нового». Он усмехнулся уголками губ.

— Скоро, — ответил он. — Очень скоро. Отдыхай пока. Драка будет.

Грук кивнул и, не сказав больше ни слова, пошёл к своим воинам. Орки разбрелись по лагерю, кто-то к костру, кто-то к кузнице — точить топоры, готовиться к следующему бою.

Лекс остался стоять у входа, глядя на восток, где небо светлело, разгоняя ночные тени. Где-то там, в Лесном дворце, Айрин просыпалась после того, как её чуть не убили. Где-то там, в Стальном Шпиле, леди Мираэль разбирала донесения и понимала, что её враг не испугался — он бьёт в ответ.

— Только начало, — прошептал Лекс. — Вы ещё не знаете, что мы умеем.

Он повернулся и ушёл в командный центр, где на столе уже ждала развёрнутая карта следующей цели.

Месяц Менельмос, 2002 г. Э.С.

Время: День

Место: Лесной дворец Силь’Верен / Стальгорн / Степи / База Лекса

Зал совета в Лесном дворце никогда не был таким тихим как в этот день, в ожидании судьбоносного решения. Айрин стояла перед возвышением из живых ветвей, её раненое предплечье уже не болело — Серафима сделала всё, что могла, пока они с нетерпением ожидали решения. Рядом, чуть поодаль, стояла жрица, сжимая в пальцах амулет мёртвого бога. Лаэрон замыкал процессию, его лицо было напряжённым, но в глазах теплилась искра надежды.

Лорд Силь’вариэн сидел на троне из сплетённых корней, его лицо, обычно непроницаемое, сегодня казалось уставшим. Глубокие тени залегли под глазами, пальцы нервно перебирали край мантии. Слишком многое случилось за последние дни. Покушение в Священной роще. Взрыв в храме Нергал в Стальном Шпиле. Слухи, которые ползли по эльфийским землям, как пожар по сухой траве, и несли не меньший ущерб чем настоящий огонь.

— Ai, tai'var, — наконец произнёс он, голос его звучал глухо, как эхо в пустом колодце. — Ты просишь союза, Айрин ди'Ингрия. Твои люди убили жрецов богини. Твои люди осквернили храм. И после этого ты просишь меня доверять тебе? Mir'eth saian, такого нахальства я не видел со времён Падения.

Айрин выдержала паузу. Она чувствовала на себе взгляды старейшин — холодные, оценивающие, полные давней вражды.

— Мои люди ответили на покушение, которое организовала леди Мираэль, — твёрдо сказала она. — Её наёмники пытались убить меня на священной земле вашего дома. Если бы я не выжила, Лекс сравнял бы с землёй не только храм, но и половину Шпиля. И сделал бы это несмотря ни на что. Вы это понимаете?

— Anor sila, — медленно кивнул Силь’вариэн. — Я понимаю, что вы оба — игроки. И что игра, в которую вы играете, может сжечь весь этот мир. Пусть мои ветви иссохнут, но я не хочу хоронить своих детей под пеплом мира.

— Или освободить его от гнета и унижения, — парировала Айрин. — Что касается храма Нергал… вы действительно верите, что богиня, которая позволяет своим слугам пытать людей и высасывать из них жизнь, заслуживает святилищ? Мы уничтожили место, где планировались убийства. Это не осквернение — это очищение. И с каких пор тёмная стала богиней лесных эльфов.

Гул пробежал по рядам старейшин. Кто-то возмущённо зашептал, кто-то, наоборот, замер в задумчивости. Эл’арион, старый архивариус, чуть заметно кивнул — себе, не для других.

— Tìr ná, híril, — прошептал кто-то из задних рядов. — Какие смелые речи.

— Смелые слова для той, кто стоит тут и просит помощи, — тихо сказал Миртаэль, глава тайной стражи, не скрывая презрения. — Taur fuin. Тьма тебя забери, девчонка.

— Я не прошу вашей помощи, — Айрин повернулась к нему. — Я предлагаю союз равных не более. Разница существенная.

Силь’вариэн поднял руку, призывая к тишине, посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. — Я не могу открыто выступить на вашей стороне, — наконец сказал он. — Магистериум тогда пойдет войной на нас в итоге сожжёт наши леса. Мои люди будут объявлены предателями. Мой дом падёт. Да сгниют корни тех, кто вынуждает меня на это, но я вынужден прятаться.

— Нам не нужна ваша армия, — ответила Айрин. — Нам нужна информация. И гарантия, что вы не нападёте на нас, когда бароны пойдут в атаку. Всё остальное — потом.

— Тайный оборонительный и разведывательный союз, — произнёс он, как будто пробуя слова на вкус. — Дом Силь’Верен не будет нападать на вашу базу. Мы будем делиться разведданными о передвижениях баронов и Магистериума. Но открыто мы не выступим. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Это моё слово. Клянусь корнями предков.

— На данный момент этого более чем достаточно, — Айрин склонила голову.

— Лаэрон останется с тобой как связной. Он знает наши тропы, наши коды, наших людей. Он будет говорить от моим имени там, где я не могу появиться.

— Я не подведу, отец.

— Знаю сын. Поэтому и посылаю тебя.

Айрин уже собралась уходить, когда за её спиной бесшумно открылась дверь. В зал вошёл Терн. Сильван не поклонился, не произнёс ни слова — только наклонился к уху Айрин и прошептал так тихо, что она едва разобрала его слова: «Laste sinome, híril. Тот, кто спас Мох Кроны от увядания, заслужил право спросить. Лес ответит, когда листья упадут в нужный час». Он выпрямился, коротко кивнул — и исчез, растворившись в тенях между корней.

Айрин почувствовала, как внутри разлилось странное тепло. Она коснулась мешочка на шее — Мох Кроны был при ней, сухой, живой, пульсирующий слабым золотым светом.

— Задержись на не много, — голос Силь’вариэна дрогнул. Впервые за всю аудиенцию.

Айрин обернулась. Старейшины уже расходились, их голоса стихали за дверью.

— Знаешь, что я теряю, подписывая этот союз? — он поднял на неё глаза. Усталые, красные, как у человека, который не спал много ночей. — Мою дочь. Она замужем за сыном наместника в Стальном Шпиле. Если Магистериум узнает, что я помогаю тебе, её казнят как предательницу. Пустота её забери. Возможно, уже казнили. Я не знаю.

Он помолчал, сжал подлокотник своего трона. Айрин не нашла слов что бы ответить. Только склонила голову ниже, чем обычно, и вышла из зала.

Когда Айрин и Серафима шли по длинному коридору из живых ветвей, светящиеся мохом стены хранили их шаги. Но не хранили чужие голоса.

— She'ira, ты видела её? — шепнула одна эльфийка в простом сером платье прислужницы своей товарке, когда Айрин поравнялась с ними. — Это та самая женщина из Ингрии.

— Та, на которую напали в роще, — ответила вторая, прижимая к груди стопку расшитых полотенец. — Говорят, её люди взорвали храм Нергал.