Грымза и его гоблины работали быстро и слаженно. Один — закладывал взрывные пакеты под алтарь. Второй — крепил их к колоннам. Третий — проверял фитили, соединяя их в общую сеть.

— Готово, — прошептал он. — Подпалить?

— Пока нет жди сигнала, — ответил Клык. — Сначала послание.

Шило вытащил из-за пазухи кусок мела — не простого, с эфирной крошкой, который оставлял светящиеся следы. На стене за алтарём, на гладком чёрном камне, он начал выводить символы. Язык Древних — те самые руны, которые Лекс выучил за месяцы работы с Архитектором, и показал перед выходом отряда.

«Это только начало. Боги, вы будете отвечать за свои преступления».

Символы засветились багровым, пульсируя в такт сердцу.

— Красиво, — хмыкнул Грымза. — Жалко, жрецы не увидят. Хотя ладно они же будут мёртвыми.

— Жрецы, — напомнил Клык. — Ещё живы.

Спящие на лежанках жрецы не просыпались и уже не проснуться никогда. Орки подходили к ним один за другим, накрывали лица подушками, держали, пока сон не сменялся на вечное молчание. Без криков, без борьбы. Только лёгкие хрипы, тихие, как шорох листьев.

Последним был старший жрец. Он спал в отдельной келье, за ширмой из чёрного шёлка. Грук вошёл туда, и через мгновение раздался глухой, влажный хруст.

Клык выглянул из кельи, кивнул.

— Чисто. Поджигай.

Грымза вытащил кремень и трут. Секунда — и фитиль зашипел, пополз к пакетам.

— Уходим.

Они бежали обратно по коридору, вниз по лестнице, в подвал, в подземные ходы. Орки спускались быстро, почти не шумя. Гоблины — ещё быстрее, перебирая короткими ножками. Клык и Шило замыкали.

— Семь секунд, — прошептал Грымза, считая про себя. — Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один...

Взрыв расколол тишину. Он был не оглушительным — приглушённым, подземным, но таким, от которого дрожали стены и лопались кристаллы-светильники. Земля ухнула, и сверху посыпалась каменная крошка. Где-то там, наверху, обрушивался алтарь Нергал, рушились колонны, плавился чёрный обсидиан.

— Пора, — сказал Клык. — Уходим, пока они не очухались.

Они двинулись к выходу, ровным, быстрым шагом. Орки шли первыми, расчищая путь, если понадобится, но никто их не преследовал. Стража храма, те, кто выжил и не был покалечен, была занята пожаром, спасением раненых из-под завалов.

За спиной, уже на выходе из подземных ходов, Клык услышал далёкие сирены — магическая тревога всё же сработала. Поздно.

На совете богов Нергал вскочила с кресла раньше, чем Азур успел открыть рот.

— Он всё же посмел! — Её голос метался по чертогу, заставляя эфирные линии в стенах пульсировать в такт её ярости. — Человечишка, эта грязь под ногами посмел осквернить мой храм! Он убил моих жрецов! Он написал мне послание на стене! Мне! Богине!

— Мне доложили, — спокойно ответил Азур. — Это была очень дерзкая диверсия. Но не более. Ты сама начала эту игру, когда послала аватара.

— Я послала аватара, потому что этот человек убил моего слугу и угрожал всему порядку! Она, конечно, умолчала что Вэл-Шана она убила сама, когда тот был в плену у Лекса — Нергал ударила кулаком по подлокотнику, чёрный обсидиан треснул. — А теперь он угрожает уже лично нам! Вы понимаете? Он не прячется. Он уже атакует первым.

Лирна, сидевшая в кресле из зелёного нефрита, подняла голову. Её глаза, обычно мягкие и тёплые, сегодня были серьёзны.

— Нергал, я чувствую то, чего ты не замечаешь. — Голос её звучал тихо, но в нём слышалась тревога. — Вера в Лекса растёт с каждым днём. Не только среди людей — среди дворфов, гоблинов, даже некоторых эльфов. Они не молятся ему, нет. Но они верят в него. А вера — это сила. Такая же, как та, что питает нас.

— Ты хочешь сказать, что этот выродок может стать богом? — Нергал скривилась от презрения охватившее её.

— Я хочу сказать, что его сила не в магии. Его сила — в надежде, которую он дарит. А надежда заразна. — Лирна помолчала, потом добавила: — Если мы продолжим действовать как раньше — посылать убийц, аватаров, баронов — мы только укрепим эту веру. Каждая наша неудача будет доказывать его правоту.

— И что ты предлагаешь? — спросил Вельгар. Он перестал крутить монету — признак того, что даже его беспечность дала трещину.

— Лишить его надежды, — ответила Лирна. — Показать людям, что он всего лишь человек. Что он ошибается, что он может предать, что он слаб. Не убивать — разочаровывать.

— Слишком долго, — отрезала Нергал. — Пока мы будем играть в эти игры, он соберёт армию и придёт к нам.

— А если он уже собрал? — тихо спросил Азур.

Все повернулись к нему.

— У него есть союзники среди эльфов дома Силь'Верен. Дворфы Стальгорна готовы торговать с ним. Дракониды Крэша сохраняют нейтралитет, а это значит, что бароны не могут пройти через степи. — Азур перечислял спокойно, как будто читал сводку. — Кроме того, он заполучил звёздное железо. Оружие, способное ранить нас. Убить — нет, но серьезно ранить. А раненый бог — это бог, который теряет веру последователей.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Вельгар.

— У меня есть свои источники. — Азур не стал уточнять. — Главное, Нергал, ты должна понять: этот человек — не просто бунтарь. Он — симптом. Болезнь, которая уже давно гноилась в этом мире. Мы слишком долго давили людей, слишком долго считали их скотом или даже хуже чем скотом. А теперь они нашли того, кто их поведёт.

— Ты оправдываешь его? — Нергал вскипела.

— Я анализирую. — Азур поднялся с кресла. Его меч «Воздаяние» на поясе слабо светился. — И я предлагаю не бросаться в новую авантюру, не посылать новых аватаров, не ждать, что бароны сделают всю работу. А собрать совет. Всех богов. И решить, что делать с этим человеком и с его армией.

— Совет? — Нергал оскалилась. — Ты хочешь устроить совет, пока он взрывает мои храмы?

— Я хочу, чтобы мы не делали ошибок, и заметь он взорвал только твой храм — твёрдо сказал Азур.

Вельгар поднял монету, подбросил, поймал.

— Я за совет, — сказал он. — В конце концов, мы не виделись все вместе уже очень давно. Будет повод обсудить не только Лекса, но и.. другие проблемы.

— Какие другие проблемы? — спросила Нергал.

— Например, того, кто тихо сидит в углу и молчит. — Вельгар кивнул в сторону пустого каменного кресла Кователя. — Он знает о Лексе больше, чем говорит. И его молчание... оно меня беспокоит.

Лирна посмотрела на пустое кресло, потом перевела взгляд на Нергал.

— Я созову остальных, — сказала она. — Через три дня. В Чертоге Вечности.

Нергал хотела возразить, но промолчала. Только её пальцы, сжимавшие подлокотник, оставляли на нём глубокие борозды от бессильной злобы.

— Через три дня, — повторила она. — Но если за это время он нанесёт ещё один удар...

— Не нанесёт, — перебил Азур. — Ему нужно время, чтобы переварить победу. А нам — чтобы подготовиться.

— Увидимся на совете, — бросила зло Нергал и исчезла в багровой вспышке.

Азур остался сидеть, глядя на проекцию мира. На маленький красный кружок, обозначавший базу Лекса.

— Инженер из другого мира, — прошептал он. — Не слышит эфира, но видит его, и может с ним работать. Чинит механизмы Древних. Убил аватара, напал на храм Богини. Что же ты такое, человек? И кто тебя привел сюда?

Никто не ответил. Только эфирные линии в стенах пульсировали в такт его мыслям.

Вернулись они под утро.

Грымза шёл первым, усталый, но довольный как кот, объевшийся сметаны, его амулеты тускло светились в предрассветных сумерках. За ним, отряхивая пыль с курток, брели гоблины — грязные, с сажей на лицах, но живые и улыбающиеся. Клык прихрамывал — на выходе из подземного хода зацепился за арматурину и подвернул ногу, но шёл сам, не опираясь. Шило, как всегда, выглядел так, будто только что проснулся, хотя его болт был на перевязи, а арбалет разряжен.

Орки шли последними. Грук остановился у входа, вытер топор о траву, потом достал тряпку и протёр лезвие насухо, тщательно, почти с любовью.