Что такое для леопарда десяток шагов?

Он одолеет его в одно мгновение.

Астра даже не успела понять, что случилось, когда перед ней, прикрывая собой от зверя, встал халумарский барон, который стиснул в кулаке зелёный жестяной шар.

А потом пространство вдруг из лёгкой прозрачной дымки мгновенно побелело до молочной густоты.

Да так резко, словно кто-то беззвучно выстрелил из мушкета, и это белый пороховой дым. И в этом тумане демон увяз, став неестественно медленным, как муха, которая попадёт в густое желе.

Халумарский барон быстро заозирался и метнул жестяной шар подальше. А когда тот взорвался, стало понятно, что это такая хитрая гренада.

А потом он выхватил из кармана коробочку. Нет, не ту, что сейчас трещала сумасшедшим сверчком, а другую. И стал что-то кричать на своём языке.

Тем временем Линда и оставшаяся в живых боевая ведьма ударили по демону огненными шарами.

Та же телохранительница, которую пронзили кинжалом, лежала на траве, едва заметно подрагивая. Кровь из распоротого горла уже почти перестала бить. А взгляд остекленел.

Что-то заревело вдалеке.

А затем лес насквозь прошило чем-то очень быстрым.

Меж деревьев прокатился частый и тяжёлый грохот пушечной стрельбы.

«Да-да-да-да».

Из застывшего в тумане демона начало вырывать клочья потусторонней плоти. Клочья тут же вспыхивали на воздухе зелёным огнём. Так вспыхивает копна сена, которую кидают на жаркие угли костра.

По ветру полетели обильные зелёные искры.

Спустя несколько гранов момента, показавшихся неимоверно долгими, демон заполыхал весь.

Затем туман растаял, словно и не бывало.

На траву упали переломанные кости, принадлежащие большой кошке вперемешку с костями человека.

Упал с глухим стуком блестящий чёрный нож.

Упала на колени и обессиленная Астра.

— Надо вернуться к домику, — произнёс барон, взволнованно озираясь. Его взгляд шарил по округе, пока не зацепился за что-то, заставив нахмуриться.

— Я не вернусь, — проговорила волшебница.

На пару с халумари вмешалась и Линда:

— В гильдию надо. В гильдию. Тут недалеко. За полчаса успеем. Я помогу.

— Не хочу! — оттолкнула от себя начальницу стражи волшебница. — Я видеть не хочу все эти мерзкие предательские рожи!

Снова взял слово барон:

— Могу предложить свою крепость.

— А вам какое дело? Вы же хотели жениться на графине!

— Ничего я не хотел! Но надо на… — он проронил слово, знакомое из докладов шпионских ворон: — … на базу. Вы сейчас очень слабы.

Слово значило всё ту же халумарскую крепость.

— Не хочу. Там душно. Там плохо, — покачала головой Астра. — Отстаньте! Я сама!

Астра застыла, устремив опустевший от усталости взор в пустоту между деревьями. Силы были уже на исходе. Лицо стало бледным. Начала пробирать до костей своим холодом осенняя морось.

Но она всё должна сама. Она обязана. Она — главная волшебница королевства. Она не может быть слабой.

Не имеет права на это.

— Николь, — мягко прошептал барон, и женщина ощутила мужские руки на своих плечах. — Тогда я знаю, что предложить. Я сейчас пришлю самоходную повозку, вас отвезут. Это место посередине между остальными. Там тихо. Там спокойно. Там никого нет. Я только провожу важных гостей и присоединюсь. Там я всё и объясню.

Астра кивнула. Закрыла глаза.

И даже не заметила, как провалилась в чёрное небытие беспамятства.

— Зачем? — медленно проговорила Хлоя, пристально рассматривая Ламинару.

Демоница сидела с ничего не выражающей маской отрешённости на лице и глядела на свои новые, слегка подрагивающие человеческие руки.

— Что зачем? — тихо проговорила она, едва заметно шевеля губами. Было видно, что она старалась отчетливо произносить каждый слог, но рот не всегда слушался, как того хотелось.

— Я не понимаю. То ты натравливаешь демона, то сдерживаешь его, как цепного пса. Зачем? — повторила вопрос Хлоя.

Ламинара подняла взор на свою пленницу-спутницу и медленно подняла две верхние руки, которыми коснулась уголков губ. Затем она осторожно надавила. Уголки под нажимом поползли вверх. Получилось подобие улыбки.

— Зачем вы, люди, улыбаетесь? — проговорила демоница вместо ответа, убрав руки и потянувшись за зеркалом. И долго всматривалась в отражение.

— Я… — Хлоя запнулась и сама дотронулась пальцами до своего лица. — Когда нам хорошо, когда хотим кому-то понравиться, когда хотим показать доброту. Из-за всего этого, думаю.

— Непривычно иметь улыбку. Я раньше не улыбалась. Хотя раньше и вовсе не имела лица.

Ламинара повернулась к волшебнице, немного поиграв бровями и уголками губ, словно пытаясь понять, как хорошо они могут двигаться. И только немного погодя ответила на заданный вопрос:

— Демон-охотник был нужен, чтоб отвлечь внимание. Он гнался за верховной ведьмой. Сейчас он не нужен. А барон пришлых нужен. И раз он закрыл собой цель охотника, пришлось натянуть цепь, на которой он сидит.

— Цепь? — приподняла брови Хлоя. — Они его убили.

— Рано или поздно это бы случилось. Но придётся приглядывать за пришлыми повнимательнее, чтоб опять какая-то гадость, вроде моей падшей сестры, не попыталась сожрать раньше времени.

А потом они замерли, потому как над головами, за пределами сотканного из тумана кокона, послышалось натужное жужжание, словно то витал рой громадных пчёл.

— Надо уходить, — проронила Ламинара. — Чары отвода глаз не действуют на халумарские механизмы.

— Куда? Нам больше некуда идти. Руины под надзором. Старую мельницу обсмотрели и сожгли.

— Есть одно место, — проронила демоница и взмахнула рукой. Кокон мгновенно растаял, а слагающий его туман хлынул на землю, словно вода из большой кадки.

Над головами показалось летающее создание с четырьмя дымчатыми колёсами и большим немигающим оком. Оно совершило медленный круг над местом, где укрылась Ламинара, Хлоя и крысы.

Демоница повела одной из рук, и опавший туман словно прыгнул вверх, вытягиваясь и превращаясь в длинный и тонкий бич. И бич ударил летающее создание, да так, что оно развалилось на несколько частей прямо в воздухе.

Хлоя на мгновение удивлённо застыла, глядя на шестерни и винтики — это действительно оказался механизм.

— Идём, — произнесла древняя сущность в золотом одеянии.

Она быстрым, но исполненным достоинства шагом направилась прочь.

Перед ней, словно стража и лакеи, побежали крысы.

Следом пошла и Хлоя.

Шарлотта лежала в халумарской ванне, наполненной до краёв горячей водой.

Оказывается, её не надо было заливать в громадный чан и греть на огне. Она текла из изогнутого крана, вделанного прямо в стену. Достаточно повернуть небольшую рукоять.

А ещё было очень светло, потому как под потолком горели яркие белые лампы, и если закрыть глаза, то можно представить, что ванна стоит посреди двора и это светит Небесная Пара.

— Хорошо-о-о-о, — прошептала девушка.

Она в первый раз за многие дни смогла расслабиться и не думать о бедах и невзгодах. В первый раз за месяц помылась не ковшиком над крохотным корытом, а так, словно оказалась в самой дорогой из купален Галлипоса. Хочешь — наливай без меры тёплую. Хочешь — нестерпимо горячую, как в котле с супом.

— Жаль, нельзя сидеть так бесконечно.

Шарлотта хлопнула по воде ладонью, отчего в разные стороны разлетелись брызги.

Она потянулась и встала, дёрнув пробку на дне. А потом вылезла из ванны и прямо нагишом вышла в большие покои. Всё равно после поимки духа слугу отправили в общие казармы, снабдив самым дешёвым тинифоном.

Это Стаканишт помог.

Девушка прошлёпала босыми ногами до кровати и взяла полотенце.

— Жалко, что служанок нет, — проговорила она.

Кровать была разделена на две половинки, и на второй сидел надутый баронет, пожирающий юную волшебницу взглядом. А ей нравилось его дразнить. К тому же вдоль кровати, прямо посредине, как требует старая традиция, она положила шпагу. Что значит, нельзя быть соитию до брака.