Потому баронет и дулся.

— Что задумала, Ли-Ли? — проговорил он, отвернувшись.

— Её могущество, говорят, пока заняты. Но мне надо подготовиться к аудиенции. Духа я поймала, а шар с ловушкой пришлось оставить в подземельях халумари. Надо купить новый шар. Нужно поискать в лавке волшебников в Керенборге. А ещё надо купить мерник для молний.

А ещё подумалось, что барон хоть и выглядел без помпезности, но был неимоверно богат. Потому как такие зеркала, которые выше человеческого роста, такие ванны с бесконечной горячей водой и такая широкая и мягкая кровать без единого скрипа стоили очень много денег. И Небесная Пара видит, это ещё не начат подсчёт золота и серебра, что расходуются на строительство вокруг цитадели.

— Я с тобой, дорогая Ли-Ли, — проговорил Максимилиан, потянувшись за красным дублетом с вышитыми на нём лисами.

— Нет, Ми-Ми, — проговорила девушка, задрав подбородок. Она сделала пол-оборота перед зеркалом, по-прежнему будучи нагишом, разглядывая себя и давая насладиться созерцанием голого тела баронету. — Я сама. Матрэ не зря твердила, хочешь научиться чему-то, бери и пробуй. Если надо, я спрошу у тинифона или попрошу передать вопрос тебе.

Она взяла с лавки исподнее и принялась её натягивать.

Рыжий баронет тяжело вздохнул, разглядывая Шарлотту, но спорить не стал.

А Шарлотта быстро оделась и сунула в ножны на поясе волшебную палочку. Перекинула через плечо перевязь со шпагой. Халумари её опечатали странными щелкучими прутиками из ярко-красной материи. Они называют её пластиком.

Опечатали и кинжал, а пистоли и вовсе потребовали сдать в коробку на кэ-пэ-пэ на хранение. Шарлотта уже поняла, что это место привратной стражи.

Прутики с переливчатыми печатями защёлкнули, а чтобы их снять, нужно срезать. И никак иначе.

— Я пошла! — прокричала Шарлотта, быстро опустилась на колени перед стулом, который они с баронетом поставили у окна, а на том разместили фигурки божеств и свечи с плошками для подношений. И даже удивительно, покои барона, а молельного места нету. У маркизы Керенборгской вообще есть свой малый замковый храм.

Осенив себя знаком Небесной Пары и дотронувшись до дерева стула кончиками пальцев, девушка резко, почти подпрыгнув на месте, встала. Живое любопытство и радость успехов толкали вперёд… Казалось, она расправит руки и взлетит, как на крыльях.

— Будь осторожна. Халумари всё равно чужаки, и что от них ждать — непонятно, — произнёс немного хмурый Максимилиан. Но его понять можно, товар сгорел, с невестой расстался, и сейчас с собой не взяли.

Зато нашёл он новую невесту! И пусть кто-то посмеет оклеветать его в никчёмности!

И Шарлотта достала из сумки, которую тоже перебросила через плечо, прямоугольник с оптическим портретом. А затем повернулась к зеркалу, представляя, как будет показывать его важным халумарским стражам, готовым выкинуть за стены.

А затем проговорила, как учил Стаканишт:

— Мультипропуск.

Николь-Астра открыла глаза.

Взор пробежался по потолку, стенам и окнам. И как-то с запозданием, словно мысли уподобились улиткам, медленно-медленно ползущим по виноградным листьям, узнала место.

Это была халумарская повозка для железной колеи. Вагон, как называли его халумари.

Было светло, но затянувшаяся морось мешала понять, утро это или уже полдень. Они были одинаково серыми. И по широкому стеклу, спрыснутому крупинками осенней сырости, бежали капли. Вот одна набухла, как бутон прозрачного цветка, сорвалась и рывком помчалась вниз. Пробежит десяток дюймов, остановится, будто задумавшись, потом продолжит бег.

Астра вздохнула и повернула голову.

Из-за двери, открытой совсем немножко, отчего имелась только щёлка в два пальца шириной, доносились голоса.

— Шон, отправь гонца за вином и едой. Жрать хочу, — проронила Старая Прачка. Она пересела, и под ней скрипнул стул.

— Добрая госпожа, все гонцы в деле. Нет никого, — мягко отвечал ей секретарь.

— Тогда служанку!

— Тоже в деле.

Линда возмущённо запыхтела и продолжила:

— Тогда зажги тинифон и проси, чтоб привезли жрать из резиденции.

— Не могу, добрая госпожа. Тинифон есть только у её могущества. И он здесь.

— Жрать хочу, — повторила Прачка, снова скрипнув стулом. И как подтверждение её слов, громко и противно забубнил желудок. — Сходи к халумари. Прикажи принести жрать. А то я тебе врежу.

— Не могу, добрая госпожа, а вдруг её могущество проснётся.

Прачка запыхтела и засопела больше прежнего. А потом вдруг что-то хлопнуло и лязгнуло. Послышались шаги.

— Ваша милость! — громко поприветствовала Линда вошедшего, затем дверь в покой Астры распахнулась. Но первым зашёл не барон, хотя его тоже было видно, а халумари в белой накидке поверх зелёно-пятнистой одёжки, в какой ходят зверомужи.

Он молча поклонился, внимательно оглядел волшебницу и присел на край кровати. Затем жестами показал на грудь. Как раз туда, куда попала шпага. И Николь-Астра кивнула, потому как выходило, что перед ней целитель.

Халумари стянул с женщины тонкое одеяло и пристально вгляделся в рану, отлепив странную белую, немного испачканную кровью ткань. После пробурчал что-то непонятное на своём языке.

Ему ответил барон, и тоже на халумарском наречии.

Целитель вытащил из сумки небольшую вещицу, снял крышку и выдавил из неё мазь, которую осторожно втёр в больное место.

Астра не выдержала и поморщилась, лишь немного зашипев.

А затем целитель прилепил новую ткань, которая была словно смолой смазана — не отлеплялась.

И вышел.

И только тогда его место занял халумарский барон.

— Как вы себя чувствуете?

Астра криво ухмыльнулась.

— Дорогой барон. Зачем вы рисковали? У вас же не было шансов.

Халумари пожал плечами и улыбнулся.

— Не знаю. Я тогда не думал. Я просто делал.

— А зачем гренаду достали? Она же могла нас всех погубить.

— Ну, подумалось, что вы убежите, я задержу чудовище.

Астра замолчала и уставилась в потолок, на коем мерным белым светом, будто вырезанным из ясного неба, горели халумарские лампы. Всё казалось странным.

Впрочем, это же халумари, у них всё наизнанку.

Волшебница вздохнула и медленно, стараясь, чтоб рука не дрожала от усталости, опустила ладонь на колено барону.

— Я вам благодарна. Но, боюсь, я скоро стану вам бесполезна.

— Николь, вы всегда измеряете всё пользой?

Волшебница закрыла глаза и покачала головой.

— Зачем вы, мой дорогой барон, задаёте такие вопросы? Они больно бьют душу. К тому же вы скоро станете мужем графини.

— Не стану, — улыбнулся барон шире прежнего, — у нас для политического брака найдётся другой, более достойный. Вы же сами тогда говорили, что можно поискать кузена или иного кандидата. Я воспользовался советом. Графине всё равно, на ком мужниться, лишь бы гербами на алтаре обменялись. А что до бесполезности…

Барон похлопал по груди, заставив Астру снова открыть глаза, и достал из-за пазухи тинифон. Он несколько раз дотронулся до волшебного стекла, а затем повернул так, чтоб волшебнице было видно.

И на стекле была живая картинка. Там словно кто-то глядел из окошка на комнату, где крысоловка молча шевельнула губами и кинула волшебным шаром в угол, а там комковато и мерзко шевелился младший демон.

Шар, попав в отродье бездны, вспыхнул и спеленал его.

— От вас всегда польза будет. И ещё…

Барон повернулся и пощёлкал пальцами. В дверном проёме сразу же показался зверомуж, который подал небольшой свёрток.

Барон его принял, развернул и положил на столик возле кровати.

— Ваша ученица только и говорит, что вы хотите увидеть мерник для молний. Я велел взять со склада. Вот, — халумари указал рукой на странную вещицу с символами под стеклом, — это мерник.

Астра ухмыльнулась и опять прикрыла глаза. Мысли в голове зашевелились теми же вялыми улитками, а затем вдруг улики вытянули рожки и одновременно поглядели на волшебницу изнутри в молчаливом укоре.